Мне хочется сдачи, Слав

– А я тебя где-то видела, – голос крашеной рыжей девицы, подошедшей к барной стойке и перегнувшейся через неё, чтобы привлечь внимание бармена, звучит вкрадчиво, но поддато и оттого скрипуче-несуразно. Хотя чья бы корова мычала, Слава сам уже опрокинул.   – Привет, – ответил он, поставив руку со стаканом пива на локоть, прижался к стакану щекой и открыто смерил девушку взглядом, приглашая продолжать. – У тебя такие пальцы длинные… – Нет, на фортепиано не играю, пробирки не мою, – угадал продолжение банального подката Гнойный. – Предпочитаю ими иначе работать. Девушка, почуяв зелёный свет, тянется за поцелуем, но Слава решает поиграть. «В каком-то фильме я такую же херню видел… Как его, господи…» – промелькнуло у него в голове, пока он смотрел и чувствовал, как собственная рука тянется к кожаной коричневой мини-юбке, проскальзывает под неё, пальцы отодвигают бельё и гладят промежность. Девушка стояла неподвижно, раскрыв рот и не сводя со Славы глаз. – Хочешь, чтоб на месте пальцев был язык? – произносит он полушёпотом и снова встречается с ней взглядом, пока тянет пальцы ко рту, чтобы обхватить их губами. – Конфетка. – Маринка-а-а, иди сюда-а, мы взяли ещё, – раздаётся где-то недалеко ансамбль из бухущих женских голосов, после чего Славину случайную спутницу как ветром уносит и парень провожает её вновь скучающим, почти безразличным взглядом. Кто-то выдвинул стул с другой стороны. – Какие люди! – Здарова, – рукопожатие с полуобъятием. – Я видел абсолютно всё, что ты делал с этой тёлкой. – ладно, трезвых и адекватных людей здесь нет, поэтому вот такие вещи происходят. Слава усмехнулся. Он не сильно прятался и понимал, что его кто-нибудь спалит. Честно сказать, для него было облегчением, что это сделал именно Ден. С ним всегда можно было разделить то, о чём никто больше не узнает. А конкретно сейчас на него в ответ можно поднять глаза, в которых вновь зажжётся искорка голода. Поджать губы, и задрав локоть, почесать в затылке. Настроение хорошее просто пиздец. – Знал бы ты, как это выглядело, – улыбался Денис. – Даже жалко, что не я был на её месте. – привычный стёбный тон. – Да я понял, что ты ко мне подкатываешь, Денчик, – Слава отхлебнул пива. – Между прочим одни твои панчи чего стоили в финале. Тебе было лень готовиться, и ты решил по максимуму занять эфирное время словосочетанием «трахну тебя». Я оценил. – постирония без резких движений, растягивание диалога. – Скажи честно, под чем ты дрочил, когда придумал строчку «давай сплетёмся хуями и столкнёмся рогами»? – Мне нравится формулировка вопроса. Может и дрочил, – парировал Чейни и забрал у Славы пиво, чтобы отхлебнуть. Диалог принимал не совсем типичный оборот, от чего воздух вокруг стал казаться разреженным и нагретым. – Да-а, а ещё про то, как ты этим вызовешь ревность у моих фанатов. Это даже мило. – Ревность ты додумал! Я имел в виду, что я тебя разъебу, хе-хе. А у них с этого жопа сгорит.          Страшно, очень страшно. Ден привык подобное испытывать, представлять в деталях, видеть во сне и даже осознанно желать. Но настолько далеко не заходило никогда – и не должно было – а ещё более сюрно было от того, что человека напротив он давно знал. Почему-то никто не предупреждал о том, что, сколько бы у тебя ни было гетеро-опыта, когда ты начинаешь катить шары к человеку своего пола, все флирт-скиллы к херам обнуляются и ты чувствуешь себя не просто девственником, а человеком, который впервые живого потенциального партнёра увидел. Впервые так близко исследуя лицо друга, Ден пытался понять, что у того в голове: бывали такие же фантазии когда-либо? Или для него всё происходящее – не больше, чем прикол, типа игры Gay chicken, в которой ему сейчас со скуки или по пьяни хотелось выиграть, или же продолжение контекста того баттла… «Или он мной ту тёлку замещает, я тут просто под горячую руку попался? Руки у него реально горячие, кстати… Вот о чём этот засранец думает прямо сейчас? Как предполагает провести следующий час?». Парни продолжали перекидываться подколами, которые накопились за те пару дней, что каждый прокручивал в голове недавний финал Слова. Всё это время Слава старался не подавать виду, как сильно на самом деле он боялся сделать что-то не так – вызвать у человека, вдруг становящегося всё ближе, чувство неловкости или отвращения, хотя в конце концов решил просто расслабиться, это всегда работало. На поверхность показывалось то, чем до этого дня он не делился ни с кем: он считал Дена весьма и весьма приятным молодым человеком, и его член считал точно так же, когда Чейни прикасался чуть дольше обычного или находился вплотную рядом. В общем, репутация постироничного эпатажника должна была сегодня в случае чего прикрыть Гнойного. Так вот, зачем она была нужна всё это время.  «Дразнишься, – стакан почти допит. – Люблю, когда меня дразнят… – взгляд несмело скользит по губам напротив – но только когда потом дают так, что захлебнёшься» – «Интересно, ты хочешь меня? – звучало в голове напротив, мечтающей позволить себе немного слететь с катушек. – Скажи, что да, ну? Так, ладно, он сто пудов прикалывается, господи… Ебануться, Ден, возомнил себе чёрт-те что» – «Твой взгляд в душу отзывается в моём члене. Пиздатая строчка на комплиментарный баттл. Пиздец, надеюсь, я нормально выгляжу» – «Ну да, только прикалывается. Нога на ногу сука сидит и с рукой сверху. Я всё вижу, Славик, ты плывёшь, о-ой как ты плывёшь…». Ден был прав. Отмерив последнюю секунду подготовки, разведки, прощупывания почвы, он наконец произносит фразу, которая крутилась в голове последние два дня: – Мне хочется сдачи, Слав. Лицо Гнойного сияет в знак достижения полного понимания. – И первую часть хочешь? – он вскидывает брови, еле заметно облизывает верхние зубы и выдыхает, чувствуя, как в груди разливается тепло. – Хочу. Впервые за последние минут десять зрительный контакт прервался. Слава дотягивается выкинуть пустой стакан и тоном, в котором зазвучали твёрдость и азарт, спрашивает: – С тобой как с той девчонкой или найдём место поукромнее? – Пойдём. Оба отметили, как нетипично было не иметь проблемы с необходимостью прятать одного из пары – который прётся не в свой туалет. Прелесть мужского туалета заключается в том, что тут всем друг на друга кристаллически похуй, никто никого даже взглядом не провожает. Сегодня, кстати, здесь абсолютно прилично пахнет для туалета бара вечером. А вот с освещением проблемы, отлично, замечательно. Парни уверенно заходят в самый дальний и тёмный угол, который вообще непонятно, зачем существует (теперь понятно) и куда никто не заходит, и с удовольствием обнаруживают, что в нём не так уж и тесно. – Боже, – шепчет Ден, вжимая Славу в стык между стенами и глядя на него снизу вверх. Осознание того, что они, наконец, наедине, срывает все блоки. Славина рука на затылке и шикарный поцелуй, в котором больше укусов и борьбы языков за проникновение в чужой рот, чем соприкосновения губ. Возбуждает абсолютно всё: полумрак, контраст жара внутри и прохладных стен, трение бёдер через одежду, алкогольный запах изо рта.  – Я был уверен, что никогда это не скажу, потому что ты меня бы отпиздил и правильно бы сделал… Но у тебя охуенная жопа, – рвано дыша, признался Слава, лаская, сминая, сжимая и чуть тиская из стороны в сторону. Очень хотелось хлопнуть по ней чётким звонким движением, но из головы ещё не вышибло остатки страха быть услышанными. Кстати, довольно страшно было понимать, что, если бы их кто-то увидел, им могли и втащить, и административку впаять, и слухи пустить по всему интернету, но в моменте на это было похуй, отчего становилось ещё страшнее. Или более возбуждающе, они не разобрались. – А у тебя руки охуенные, тоже не думал, что скажу. Твои пальцы – это просто… Мечта нахуй, – Ден сжимает Славино запястье и кладёт его ладонь на свой возмутительно неудобно лежащий в джинсах стояк, подаётся бёдрами вперёд и закатывает глаза, когда пальцы сжимают его – Слава как будто всю жизнь члены гладил. Нужно дальше, резче, стремительнее. Ден Чейни заворожённо смотрит, как Слава КПСС сплёвывает на пальцы, чтобы не дрочить ему насухую. Он запрокидывает голову и, надёжно прижатый к стене Славиным предплечьем, наслаждается ритмичными движениями под еле слышные звуки дрочки и горячее дыхание на ухо. Пол они вытирать не будут. Повезло, что на одежду не попало. Вернувшись в реальность по прошествии пары секунд, Ден осознал перед собой то, с чем предстоит разобраться ему. Хитро прищурившись, он обозначил свой путь на колени поцелуем в губы, а затем в шею под челюсть. Не добравшись до пояса, Ден неожиданно для Славы ныряет под его футболку и зарывается лицом в живот, сжимая руками бёдра и чуть выше. Славе дико приятно, что даже вроде бы нежные прикосновения от Дена – сильные и напористые. Не жалея его, будто желая прочувствовать его полностью, причиняя даже лёгкую боль. Никто никогда его так не трогал. – Сука… – Слава хихикает, сгибаясь, и как может старается не издавать громких звуков. – Это прикольно, но дико щекотно. Для такого побрейся. Ден ухмыляется и широкой поверхностью языка проводит там, где только что поцарапал щетиной. «Господи, откуда в нём это всё? – пронеслось в голове охнувшего Славы. – Пиздец, хочу ещё…» – с этими словами он кладёт Чейни руку на голову и давит вниз, притягивая к молнии на своих джинсах. Пара секунд и самый странный сексуальный опыт за всю их жизнь начинается. – Я не умею нихуя и, скорее всего, будет очень плохо, – сразу заявил Ден. – Похуй! – с фантастической беззаботностью и искренним кайфом прозвучало в ответ. Член на вкус – примерно то, что можно было себе представить при словосочетании «член на вкус». Другой вопрос – как ощущалось всё помимо этого: гладкая кожа бёдер в руках, тепло от раскрытого тела, и самое ценное – лёгкие непроизвольные движения тазом и рукой, означающие что он заставил Славу чувствовать. Подобрался к нему безумно близко. Влез туда, куда пускают сильно не всех. Шумных вздохов или стонов, как и следовало ожидать от мужика, не было совсем, и это единственное, что он хотел бы изменить. «Тыщу лет меня столько по голове не гладили. Эти блядские руки…» – Денис чувствует, что у него практически снова встал, как тут же он вынужден отвлечься: «Так вот как дёргающиеся яйца перед оргазмом ощущаются со стороны… Отстраняться? А похуй, поздно…» – большая ладонь удерживала голову Чейни в неподвижном положении несколько последующих секунд, ценой за которые были звуки с трудом отторможенного рвотного рефлекса, кашля и попытки захватить достаточно воздуха. Ден рухнул на пол, подпирая головой стеночку. По ней же сполз Слава, так что парни вновь оказались на одном уровне. – Бля… – Бля… – шёпот в попытке переварить случившееся. Единственное, обработка чего уже завершилась – глубокое чувство удовлетворения и какой-то чистой радости. Первым приходит в себя Гнойный: – Но я превратил его сперму в воду и умылся, ёпта. – Конченый был панч, кстати. Лучше хорошие свои вспомни. – Ты тогда поржал, ничего не знаю. С абсолютно, как им казалось, ровными ёблами они выходили назад в бар – было пора по домам. На послезавтра для этих двоих был согласован комплиментарный баттл. Без судей, без камер, без зрителей, без объявлений. 22:00, уютная квартира в тихом районе Питера. С каждого точно больше, чем по два слова. Сцена, кусок которой, облизывая пальцы, пытался вспомнить Слава, была из фильма «Стыд». Как хорошо, что его ждёт, наконец, нечто совсем другое…