Бесчеловечное благо

Щелчек мышки. Глаза прикованы к широкоугольном экрану. Мелькает надпись: Запись №1 В каморке звукозаписи, перед камерой посажен бледный полуэльф. Глаза бегают, падая в чёрные мешки под нижними веками. Уши подрагивают, губы расползаются в нервной улыбке. Прерывистый выдох и нервный смешок слетают с его губ непроизвольно: — Меня выпустили из кошмаров! В-вернее, из Ведомнии! Т-тоесть... Облизывает губы, глаза заключённого лихорадочно блестят в направленном свете: — Мне предложили участие в эксперименте. Время, кт-то откажется от возможности выбраться из этой пыточной?! Всё лучше чем вечные кошмары башни!! Крепко сжимая пальцы в замок, полуэльф кусает губу до крови. Прерывистое дыхание шипящим шумом забивает звуковую дорожку. — Эксперимент им нужен живым, п-поэтому я уверен, что теп-перь всё будет л-лучше. Его блестящий в глазах восторг сбивается секундным страхом, когда шуршит лист бумаги. Короткий взгляд на кого-то за камерой. Заключённый судорожно подбирает лист бумаги, поджав уши и пряча глаза. — Я, полуэльф мира Средиземья, Амдир Амастакиа, далее буду записан как П.О.М.П_01 и обязываюсь вести этот видео журнал... Запись закончилась. Мужчина долго смотрит на последующие файлы, видео журнала, эксперимента. Выдыхает, поджимая пальцы. И всё же включает другую запись. На экране мелькает: Запись №10 Амдир выглядит немного лучше. Его уши подергиваются, несмотря на тишину звуковой дорожки. Глаза долго смотрят в одну точку, прежде чем заключённый сморгнет с себя пелену и сосредоточит внимание на журнале. — Запись... Ах, ну да, мне не обязательно это озвучивать. Бездна... Парень тяжело вздыхает, растирая лицо руками. На коже, под свободным халатом без рукавов, виднеются следы уколов и неких аппаратов считывающих метрические показатели. Амдир только вышел с процедурного блока. — Понять не могу зачем на столько частые и тщательные проверки всего меня. Эт-то почти каждый день делают! Я-я не подозревал, что это будет на столько сильно меня выматывать... Его пальцы постоянно гладили красные от процедур, пятна на коже предплечий. Дергано, рваным движением пальцев, как в судороге. — Я чувствую с-себя нормально, но меня пугает то, в каких количествах в меня пихают к-какие-то непонятные препараты. Его глаза вдруг округлились и внимательно за кем-то наблюдают. Кем-то за камерой. Полуэльф сглатывает, не решаясь спускать настороженного взгляда с кого-то продолжает: — Не чувст-твую ничего не обычного. Магия не изменилась, мой кон-нтроль над ней т-такой же. Экс-сперимент продолжается. Запись закончилась. Мужчина задумчиво скользит глазами по ярлыкам файлов. Меняет размер ярлыков, охватывая весь объем записей. Одна запись. Один день. Последняя запись числилась тридцать восьмой. Курсор застыл над файлом. Вздохнув, он не решился открывать файл. Вместо этого метнув стрелку на другой ярлык. Замерцала надпись: Запись 23. Помещение изменилось. Белые стены огромной коробки в грубой, очень рельефной конструкции. Одна из самых жутких комнат для всех существующих, которые он знал. Помещение поглощало звук, оставляя того кто в ней находится в действительно застывшей тишине. Кто бы мог подумать, что страшнее мёртвой тишины, им удастся создать эффект замёрзшего времени. И в неё поместили Амдира. Его глаза красные от лопнувших капилляров. Мокрые от слез боли. Он стоит в центре комнаты пугаясь теней и звука собственного дыхания. Нервно раздирает, остриженными под мясо, ногтями кожу рук. Бледный, напуганный и напряжённый. Надрывно дыша, заключённый кричит в камеру: — Выпустите!! Выпустите, малю!! Прошло... Не знаю сколько! М-может неделя! М-может день! Выпустите меня! Выпустите меня от сюда!! Но звук его голоса поглощают стены. Он исчезает в их рельефах, и уже сложно признать в звуке голос Амастакиа. Он сам его не может узнать. Кричит, что бы его услышали. Его искра в груди пульсирует светом, генерирует энергию в постоянном напряжении. И ничего не происходит. Амдир должен был уже переместиться, но не может. И как бы ни бился, ни кричал, заключённый ничего не может. Мужчина выключает запись на середине. Не удивительно, что заключённый продержался только месяц. Эльф выдыхает тихо: — Это слишком. — Не нужно жалеть преступников, Франческо. На его плече опустилась женская ладонь в белой перчатке. Неправильно холодная, пускала дрожь по коже. Фран поджал губы, хмурясь: — Это лишняя жестокость. Рука исчезла, с боку встала тень: — Ты слишком добр к заключённым. — А ты слишком обижена, Гонда! Эбардо давно погас и поплатился за сделанное. Зачем ты мучаешь других? Серые глаза, холодным блеском стали порезали опомнившегося мужчину: — Их мучения, только полосный эффект, а не моя цель. Скрипя зубами и сжимая кулаки, Франческо не сдался под давлением женщины: — Я всё ещё считаю, что это слишком. Фарагонда неслышно вздыхает, теряя интерес к разговору. Каждый раз одно и тоже: — Они преступники, Франческо. Нечего их жалеть. Эльф встал из-за стола скривившись: — Они не совершили ничего соразмерного тому, что бы ты сводила их с ума. Женщина строго рубила: — Мы делаем это не ради забавы. Это не казнь и не наказание. Мы добываем информацию. За целые тысячелетия только у нас появилась возможность изучать искру. Нам удалось организовать невероятного масштаба проект. Собрать союзников. Всё, ради безопасности миров. Мы это начали, что бы защищать других. Франческо закусил губу, зная, что будет дальше: — Но теперь защита и помощь нужна нам. Потому что мы столкнулись с тем, чего никогда не было, да. Я помню. Гонда продолжила: — Франческо, мы не можем знать сколько нам осталось и не можем предугадать, что будет дальше. Наш единственный шанс разобраться и найти выход, это использование других мироходцев. Мужчина отворачивается, его уши подрагивают. На выдохе сипит: — Я помню... Но неужели мы не можем найти более гуманного подхода? С мольбой поднимая взгляд на женщину, он замечает тусклый блик печали в серой ртути глаз. Фарагонда вздыхает: — Если тебе удастся его найти, мы изменим нашу тактику. Пустые слова. Франческо знает, потому что уже десяток лет не можете придумать работающего и гуманного способа экспериментов. Рано или поздно, каждый эксперимент достигнет точки апогея в жестокости. Ему удавалось только оттянуть этот момент. И они оба это знают. Мужчина уходит не прощаясь. Чеканит шаг по длинным коридорам Главного офиса. Прямиком к портальному перрону. Сжимая кулаки, Фран знает, что действительно не может избежать ужасной жестокости к заключённым. Без неё, процесс экспериментов стопорится в 99% случаев. И всё равно, он не может с этим всём смирится. Подойдя к камере заключённого первого эксперимента П.О.М.П, эльф вздохнул. По крайней мере, он может хотя бы дать им спокойную смерть. В тесной комнате с кроватью и тумбой, в постели тело. Измученный опытами и экспериментами Амдир стал откровенным овощем. Его сознание сбежало глубоко бросив тело. А ОМП пожирает органы стремительно. — По прогнозу, ты умрёшь через три часа... Зачем-то произнося это, Франческо поджал губы. Полуэльф лежал неподвижно. Словно бы он уже умер. Подойдя к Амастакиа, Фран поднял руку над его головой, зачем-то прошептав: — Это всё, что я могу сделать... Нежный, тёплый свет магии растворился в теле Заключенного и его глаза закрылись. Навеянный магией сон выцепил из оставшейся, в хаосе разума, памяти фрагменты, собирая маленькую историю. Вот Амдир с братьями и сёстрами весел и беззаботен. Играет, дурачится и веселится среди зелени низких деревьев и высокой травы. Вот он тяжело заболевает и попадает в добрые и нежные руки целителей. Долго борется с болезнью, радуется приходу семьи и выпрашивает обещание: — Когда я поправлюсь... Давайте сходим на фестиваль... И обязательно купим данго...