One piece of advice — two ways

———

Курин несколько секунд пристально смотрела на Мидорию, словно не могла поверить своим глазам, но подняв крест слабыми руками хрипло произнесла: — Привет, Изуку… Кх… Видимо я переместилась в прошлое, — она посмотрела прямиком в зелёные глаза. Разбитая бирюза встретилась с непривычной для её памяти живой зеленью. — Непривычно видеть… Кха… Тебя таким, — она опять кашлянула, но уже без крови. Мидория стоял на месте в проходе, смотря в яркие, однако полные боли бирюзовые глаза. Он сглотнул, чувствуя тревожное чувство от этого взгляда. Он повернулся к Нори, которая уже подбежала к нему навстречу. Рука вытянулась, и чëрная кошка запрыгнула с одного прыжка на выставленную руку, а потом переместилась к его правому плечу, ложась, и со стороны Мидории смотря на сидящую девочку. Изуку привычно провëл рукой по голове кошки услышав секундное урчание, а потом обратил внимание на незнакомку, которая всë ещё смотрела на него со странным грустным чувством в глазах, которое он не мог понять. В голове возникло миллион вопросов, на которые сейчас мальчик не найдëт ответов, пока не поможет этой девочке. Внезапно его взор упал на капли крови на еë губах, и уже позабыв о сказанных ранее странных словах Курин, которая откуда-то знала его, он подошёл ближе к ней, тревожно размахивая руками. — Ч-что с тобой?! Твой рот…! Ох, а что с твоим телом?! Ты ранена? Что произошло?! Почему ты кашляешь кровью? — начал он нервно и переживающе расспрашивать девочку, которая всë ещё пристально смотрела в его встревоженные глаза. Курин, смягчив свой взгляд, чтобы Мидории было спокойнее: — Я в поря-… — она резко замолчала, словно на секунду умерла от этих слов. Рука слабо сжала грязный белый халат, перепачканный в крови и грязи. — Очевидно… Не в порядке. Но… Не волнуйся, если я умру, то в любом случае вернусь. Курин какое-то время смотрела на Изуку с неопределённым чувством в глазах, а после медленно встала на ноги, переключив своё внимание на крестик, лежащий в её ладони. — Мне даже не верится, что я… — из её глаз струйками брызнули слёзы, которые заставили Изуку сильнее занервничать. — Ч-что я-я с-свободна… Но… Он всё ещё может меня найти. Кха… Кх… — Курин, откашлявшись и вздохнув, мягко и с надеждой посмотрела Изуку в глаза, от чего Мидория вздрогнул от неестественного, словно навязанного спокойного чувства в его груди. — Ты выглядишь хорошим человеком, без той страшной причуды и… Живой… Хи-хи, — какой бы не была абсурдна ситуация, хихикнула девочка. — И очень милый, — она старалась выглядеть как можно более дружелюбно. Мидория слушал странный монолог девочки с явным недоумением в глазах. Вопросов становилось всё больше, один тревожней другого, из-за чего голова плыла в не конкретности. Особенно его пугал болезненный вид незнакомки, заставляя его сердце болезненно сжиматься, а по телу проходил поток ужаса, вызываемый её видом и первыми догадками о том, что могло произойти. — Она выглядит очень больной… С ней явно случилось что-то ужасное. Может она в бреду и ранена? Злодеи навредили ей? Тогда нужно срочно отвести её в больницу, пока ей не стало хуже. Он смотрел на неë с грустью и сожалением, пока Нори передавала своим мысли: — Она появилась здесь из неоткуда, — она коротко вздохнула, посмотрев на Мидорию. — Я сама не понимаю что произошло, но она не врëт, Изуку. Я чувствую это. Мидория посмотрел на кошку, которая наблюдала за девочкой с не менее грустными глазами, выражающие сочувствие. — Что нам теперь делать? — спросил Изуку, на что Нори в раздумьях отвернулась. Мидория взглянул на девочку, чьи слëзы скатывались с впалых щëк. Хотя, это даже щеками не назвать. Их практически не было. А еë ноги… Изуку кашлянул и неуверенно подойдя ближе, аккуратно положил ладонь на еë худое плечо. — Думаю мне нужно вызвать скорую помощь? Или давай я отведу тебя сам в больницу. Ты очень плохо выглядишь… Курин, почуяв контакт с Изуку, тут же наладила связь и ответила мысленно, так как говорить ей было довольно тяжело: — Нет, так он меня точно найдет. Мне нужно лишь умереть, а потом поесть и попить. Мне нельзя показываться на улице… — она внезапно прервала мысль и начала другую. — Какая у тебя прекрасная кошка, с ней было приятно поговорить. Мидория шокировано отпрянул от неё. — Ты… Тоже можешь говорить мысленно?! — С кем угодно… Кого я касаюсь, — хрипло ответила она. — Возможно могу и не касаясь, но я не пробовала. Изуку начал тут же расспрашивать еë: — Я не понимаю о чëм ты! Кто они? Кто тебя ищет? И… Зачем тебе вообще умирать?! — Они… Они просто плохие люди… Очень плохие, — отстранённо ответила она. — Мне нужно умереть, ведь после смерти моё тело восстанавливается до определенного уровня… — она еле заметно поморщилась. — Мне станет легче. Мидория повертел головой от до сих пор непонятной ему информации. Инстинктивно, что он всегда мог сделать с пострадавшим человеком, это взять его за руку. Потому что это успокаивало. Давало надежду на то, что ему помогут. Не надавливая на худую руку девочки, он взял еë ладонь в свою, и посмотрев в бирюзовые не понимающие глаза произнëс: — Тогда пошли! Я отведу тебя к себе домой и там обо всëм поговорим! Я помогу тебе! Курин смотрела на руку Изуку, но затем мягко убрала её, прикусив губу. — Мне нужно… На время уединится, — она аккуратно положила крестик на бетон. — Пожалуйста, не уходи и не трогай крестик. Он опасен, — на этих словах Курин хромой походкой начала уходить в сторону, сопровождаясь ещё более обеспокоенным взглядом. Изуку смотрел ей вслед, также встревоженно говоря: — С-стой! Я не могу оставить человека, который выглядит в таком ужасном состоянии! Ты уверена, что справишься…? Давай я отведу тебя к себе домой и там разберëмся! Т-тебя никто не найдëт! Курин нервно вздохнув: — Я не хочу… Чтобы т-ты это видел, — она продолжила мысленно. — Ты отведёшь меня домой после того, как я сделаю то что нужно наедине с собой. Мальчик стоял на месте и вскоре фигура шатающейся из стороны в сторону девочки исчезла из виду. Мидория сомневался оставлять раненого человека одного. Это бесчеловечно и не правильно. Он не мог сделать это так просто. Но… Если ей действительно это нужно, и она настаивает, то всё должно быть в порядке? Ведь так? Изуку посмотрел на Нори, которая с надеждой в глазах смотрела в ответ на него. Мидория коротко вздохнул. — Пойдëм. Раз она обещала, то давай доверимся. Будем ждать её у входа.

***

Курин вышла из заброшенного здания, напряжённо оглядываясь. Бирюзовые глаза внимательно изучали окрестности и вскоре нашли то, что искали: глубокую яму с торчащими камнями. Курин, тяжело вздохнув, прыгнула вниз головой в яму. Спустя несколько метров она приземлилась точно по своим расчётам, сломав шею и тут же обмякнув. Курин в полной мере ощущала, как умирает, ведь никогда не теряла сознания. Аномальный переход от жизни к смерти всегда ощущался в полной мере. Ужасно болезненно, но привычно. По той простой причине что боль на фоне боли казалась мелочью. Бирюзовые глаза устало смотрели на собственное мертвое тело. Вскоре призрачная форма её тела засветилась энергией, и ее потащило прямо к кресту, оставленного в том самом месте в заброшенном здании. Через некоторое время тело в яме исчезло без следа… Внезапно возле креста появилась светящаяся точка, а затем прямо из воздуха за полторы секунды появилась Курин уже в чистом халате и куда более здоровом виде: она выглядела всё так же болезненно, но менее худой, менее бледной и дышала свободно, уже без хрипов и крови во рту.

***

Кошка тихими шагами ходила из стороны в сторону около главного входа в заброшку рядом, где стоял Изуку, смотря в телефон. Его мысли и вопросы были хорошо ей слышны. — Что с ней произошло? Кто «они»? Я ничего не понимаю… Откуда она знает моё имя? От контузии человек не может угадать имя, если это не её причуда… Есть ли у неё кто-то из родных, кто может помочь ей? Или нет? О… Нужно дождаться еë, а потом я разберусь со всеми своими вопросами… Курин, обнимая себя за плечи, вышла через главный вход, подав голос, чтобы её услышали: — Извините, это было необходимо, — она прикусила внутреннюю сторону щеки. — Я чувствую себя намного лучше, теперь можем идти. Изуку обернулся и спокойно вздохнул, когда увидел медленно идущую к ним девочку. Он ещё сильнее удивился тому, что увидел. Еë халат больше не был в засохшей тёмной крови или грязи. Вид стал менее болезненный, и цвет кожи стал чуть здоровее. Крови нигде видно не было. Однако она всё равно выглядела нездоровой. Изуку подошёл к ней. — Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? Что произошло? — Я в порядке, теперь могу нормально идти. Пойдём, — несмотря на то, что её лицевые мышцы забыли как нужно улыбаться, сама Курин отлично помнила как это делать и благодаря её стараниям вышло даже неплохо. Мидория посмотрел вниз на её ноги, и его брови сомкнулись к переносице. — Ты без обуви… Курин опустила взгляд вниз, слегка отставив одну ногу назад. — Ничего… Сейчас не очень холодно. Мидория повернулся спиной к ней. — Я тебя понесу. Не волнуйся, я справлюсь! — на его лице появилась уже уверенная улыбка. Курин, возможно, не хотела утруждать его, но не стала с ним спорить, без промедления забравшись на спину Мидории, как он и хотел. — Спасибо… — сказала она, и они пошли вперёд. Нори шла рядом, цокая коготками по асфальту. Через несколько шагов Курин внезапно опомнилась, о чём свидетельствовало её резкое вздрагивание. — Если твоя причуда не манипуляция энергией, то какая? — в её глазах можно было видеть растерянность и любопытство, и Курин повернула голову, чтобы посмотреть со стороны на Мидорию. Изуку невольно напрягся от такого вопроса и резкого приближения. Почувствовав это, девочка слегка отпрянула от его лица. — Что…? О-о чëм ты? Какая манипуляция энергией…? — Ты думаешь, что у тебя нет причуды? Но… — она внезапно замолчала и словно воспылала от искренней детской радости при виде… Свободы и её осознания. Бирюзовые глаза заблестели. Это было чувство невероятной лёгкости, что прошлось по каждому уголку изнеможденного тела. На ней не было кандалов или наручников, но всё равно казалось, что большая часть веса отпала, позволив вздохнуть полной грудью, что она и сделала. Мидория удивленно смотрел на неё. Она слишком быстро сменила своё настроение. Пару минут назад она выглядела измученной и больной, словно попала в какую-то ужасную аварию или её кто-то избил, и он не понимал, что могло случиться всего за пару минут, чтобы теперь она выглядела настолько… Нормально. Почти. — Но… Откуда ты… — Изуку остановил свой поток вопросов. — Погоди… Но я действительно беспричудный. Я не понимаю о какой причуде ты говорила, или что ты имела в виду… Курин, невинно пожав плечами: — Ну, я не знаю что это за причуда, но точно не та, которая должна быть… — её глаза прошлись по тому месту, где, как она помнила, была постройка — одна из лабораторий под перекрытием в виде химического завода. Судя по возрасту Изуку, она должна была быть здесь, но её здесь не было. По телу прошлись мурашки, а глаза расширились. — Что…? Выходит я переместилась не во времени? Изуку прошёлся взглядом по месту, куда смотрела девочка. Она смотрела на обыкновенное многоэтажное жилое здание. Он тревожно смотрел на неё вместе с Нори, которая шла молча. Мидория спросил: — Переместилась… Не во времени…? Курин перевела мимолётный взгляд на Изуку, посмотрела на прохожего, а затем вновь посмотрела на Мидорию. — Ой, ты не понял? — она поправила волосы, отодвинув их за плечи, чтобы не мешались. — Произошло что-то странное. То ли я переместилась в другое измерение, то ли переместилась во времени и… — она свела брови. — Судя по всему первое. Я давно не чувствовала себя так хорошо и свободно… Но… Возможно для меня есть тревожная новость и хорошая. Честно говоря я в смятении. Мидория вздохнув и нахмурившись посмотрел вперëд. До дома осталось идти не долго, это значит, что они будут относительно в безопасности, хоть и не зная, какая опасность может её подстерегать. Курин была лëгкой. Пугающе лëгкой, что помогало ему её нести, но одновременно напрягало. — Я не совсем понимаю что происходит, но я готов выслушать. Какая именно новость? Курин, глубоко вздохнув: — Может быть его здесь нет и мне нечего бояться, но это может значить что и моей семьи здесь нет. Мидория повернул голову в еë сторону. — Семья? Бирюзовый взгляд стал грустным и совсем стеклянным. Её вид говорил о том, что она вспоминала прошлое, одновременно тепло и грустно смотря перед собой. — Я… Люблю свою семью и хотела бы чтобы всё было как раньше. Я бы хотела вернуться… Нори проурчала звук, смотря большими зелëными и грустными глазами на Курин. Мидория промолчал. Он не представлял, что эта девочка могла пережить. На вид ей… Тринадцать? Четырнадцать? Но всего лишь за пару слов, ему было тяжело слушать еë приглушённый и грустный голос. Потерять семью… Это ужасно. Скачок во времени? Или на неё подействовала причуда связанная с измерением? Такое существует? Если так, то… Возможно она сбежала от того, кто причинял ей боль. Это успокаивало, но одновременно пугало. Если она смогла здесь появиться, значит вполне те, кто причинял ей боль могут прийти тоже. Изуку мысленно настроился. — Так ладно. Я помогу ей. Несомненно. Раз выпала такая возможность помочь человеку, которому некуда идти, то я не могу оставить её. Нори проурчала довольно, слушая его желание. — Я действительно люблю свою семью… — Курин подняла голову, чтобы взглянуть на тёмное, затянутое облаками небо. — Мама всегда стремилась сделать людям добро, пусть и была чувствительной и слабой, она при этом была самой сильной. Папа… У него были проблемы со злостью… Как рассказывала моя мама, она влюбилась в него и захотела помочь, ведь он внутри всегда был хорошим человеком, пусть и вспыльчивым. Моя сестра… — Курин болезненно улыбнулась, опустив голову. — За ней нужно было следить, в ней удивительно сочетались холодность и задорность. Чуть что, и она в неприятностях, а ещё боли не чувствует совсем. И… Всё было прекрасно, пока… — Курин стиснула зубы, слеза скатилась по впалой щеке. — Пока я не з-заболела… Моя причуда… Медленно убивала меня. Я долгое время х-ходила… — она зажмурилась и глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свой голос, чтобы он не дрожал. — Ходила к врачам… Но никто не мог помочь, никто. Лишь говорили что я долго не проживу и просто рекомендовали отдать мои органы другим нуждающимся после смерти мозга… — девочка вытерла слезу ладонью, стараясь выглядеть как можно менее подавленной. — В какой-то момент папа не в-выдержал… — Курин зажмурилась и выдохнула. — Я… Не могу продолжать. Изуку понимающе кивнул и шмыгнул носом. Сам Мидория не заметил, как во время её рассказа он начал плакать. — Это… Ужасно, что ты потеряла их. Мне жаль. Курин, поняв что они остановились у многоквартирного дома: — Помню ты говорил про Инко, какая она мягкая и заботливая, что ты чувствуешь себя виноватым перед ней… Но это был другой Изуку, — она ещё раз огляделась. — Мне кажется… Что тут безопасней. Изуку тревожно посмотрел на неë, и запомнил, чтобы потом расспросить еë подробнее об этом. Он кивнул. — Мы пришли. Мама сейчас дома, но не волнуйся, она поможет тебе. Кошка громко проурчала, соглашаясь с словами Изуку. Мидория прошёл наверх по лестнице, подходя к нужной квартире. Изуку аккуратно поставил Курин на пол, начиная открывать дверь ключами. Мать, услышавшая, что дверь открывают вытерла мокрые руки о кухонное полотенце, крича с кухни: — Изуку, это ты? Мидория в ответ: — Да мама! Не могла бы ты подойти? Инко не ожидала, что Изуку сам попросит её подойти, хотя обычно она сама подходила, чтобы встретить его и без просьбы, но всё равно она прошла к коридору, увидев Изуку, а рядом с ним… Девочку. Курин, спрятав руки за спиной смущённо поздоровалась: — Здравствуйте. Меня зовут… Курин. Женщина увидев худющую девочку, которая была в одном халате и выглядевшая в более… Болезненном виде, чем должен быть ребëнок, удивленно и вопросительно взглянула на своего Изуку. Кошка рядом с ногами Мидории подбежала к женщине, начиная тереться о еë ногу, показывая, что всё хорошо. Мидория прикрыл глаза на секунду, готовясь объяснять. Он посмотрел на маму. — Э… Мама… Эта девочка попала в беду, и ей нужна помощь. Когда я тренировался, Нори убежала и нашла еë в заброшенном здании. Пожалуйста, позволь ей сегодня переночевать у нас, — протараторил он с неимоверной скоростью. Курин, засмущавшись до слабого румянца: — Извините за беспокойство, но кажется мне негде жить, — она взглянула в глаза Инко с поразительной зрелостью, которая резко контрастировала с детской решимостью. — Я обещаю что буду полезна всем, чем только смогу. Женщина вздохнула от шока. — Ох, боже мой… — но тут же шокированное лицо сменилось на мягкое и решительное. — Конечно! Не беспокойся. Наш дом всегда открыт для тех, кому нужна помощь. Так ведь, Изуку? — с игривой улыбкой спросила мать у сына, на что тот неловко почесал затылок. Мама знает, что он всегда готов помочь нуждающимся в помощи людям. Случай с кошкой Нори тоже считается, когда он впустил еë в дом из-за нужде помочь. — О… У меня… Грязные ноги. Извините… — она вжала голову в плечи, но кажется женщину перед ней это совсем не волновало. Инко подошла к ней и взяв аккуратно девочку за руку и повела в ванную. На последок она проговорила: — Изуку, сходи на кухню и разогрей кацудон с бульоном! А я пока приведу в порядок Курин! Изуку кивнув сбросил с себя обувь и побежал на кухню. Нори побежала следом за ним. Курин не сопротивляясь пошла следом за Инко. Такое непривычное чувство безопасности было ошеломляющим, из-за чего она выглядела весьма потерянной, пусть и могла прекрасно ориентироваться в местности и прекрасно всё понимала. Курин, быстро обведя взглядом ванную: — Простите за то, что вам возможно придётся увидеть. Моё тело выглядит… Некрасиво, — она невольно прикрыла ладонью выжженный на коже шеи чёрный крест. Инко кивнула и сняла с девочки странный халат. Её глаза расширились, когда она увидела только верхнюю часть её тела. Шрамы покрывали не только еë шею. На самом деле, называть это шрамами было не совсем корректно. От выжженных на бледной коже крестов веяло леденящим душу холодом. Это не было похоже на шрам от ожога или пореза. Это выглядело словно оборвалась ткань самого пространства, извращённой проекцией отражаясь на коже этой странной девочки. Женщина прикрыла рот ладонью. Её реакция была почти такая же, когда Изуку неудачно получил ожог на своём правом плече. — Курин… Что… Что это…? Курин, машинально обняв себя и сжавшись от того, что была голой: — Это… — девочка начала говорить с некоторым сомнением. Думала, говорить или нет. — Шрамы смерти. Те места, на которых они есть — это причины моей смерти. Их должно быть намного больше чем вы видите, но мой организм избавляется от них, — её тело начало дрожать от суммы физических и эмоциональных ощущений. Инко нежно провела ладонью по плечу девочки, отчего она невольно вздрогнула. — Прости. Мне… Жаль. Я не буду больше об этом говорить, если тебе будет легче, — она вздохнула. — Я постираю твой халат, а пока помою твою голову, а потом схожу и найду тебе вещи, хорошо? — Инко постаралась мягко улыбнуться девочке, стараясь не показать свою тревожность в данный момент. Курин, попытавшись улыбнутся: — О, тогда хорошо. — она присела в ванную, принявшись ждать когда Инко всё подготовит. — Помыть себе волосы думаю мне действительно будет трудно, — её взгляд упал на собственные худые руки, для которых даже кошка казалась невыносимо тяжёлой. Инко включила тëплую воду и начала смачивать белые волосы девочки. Взяв шампунь с ароматом лимона и вылив каплю на ладонь, она стала тщательно вымывать волосы, после смывая всю немногочисленную грязь. Курин слегка дёрнулась от первого прикосновения, но быстро расслабилась. Обычно если её касались, то далеко не с хорошими намерениями. Всё что происходило было так непривычно, даже если она помнила нежные прикосновения матери, ту тёплую ванную и мягкую кровать… Всё равно непривычно. Она послушно сидела и наслаждалась тёплой водой, согревающей холодное тело. Конечно её настигла жажда попить воды, но она решила, что может потерпеть и попить нормальной воды. Инко закончила смывать шампунь с еë волос и положив дуршлаг рядом с ней, она встала и улыбнулась ей. — Теперь я схожу за вещами. Оставляю тебя одну, хорошо? Курин, с усилием закручивая мокрый локон волос и кивнув: — Конечно. Когда Инко ушла, Курин направила поток воды на тело и застыла. Хотелось остаться в этом потоке воды навсегда. Тепло и уютно. Ничто и никто тебя не потревожит. Она закрыла глаза. Спустя минуту, которая казалась ей секундой, Курин открыла глаза и, выйдя из привлекательного транса, хорошенько намылилась и начала смывать с себя мыло. Отдавая особое внимания ступням, на которых она ходила по асфальту босиком, она смыла с себя всё мыло и ощутила необыкновенное чувство нежности своей кожи. Курин сообщила об окончании процедуры мягким криком: — Я всё! — она тихо кашлянула и стала ждать Инко. Инко зашла к ней и протянула девочке чистый домашний светло-голубой халат, и чëрные тонкие носки. — Вот, это всё, что я нашла, но надеюсь в этом будет комфортно! Переодевайся и иди вперед по коридору! — сказала она с улыбкой на лице и вышла. Курин, смущённо опустив голову, приняв одежду в руки и прошептав: — Спасибо, вы… Так добры. Девочка какое-то время неописуемо смотрела на халат, а затем медленно, даже осторожно надела его, после так же поступив и с носками. Оказаться в новой одежде было приятно, воодушевляюще. Носки же были куда непривычней. Даже если она достоверно помнила ощущения нормальной одежды, это казалось парадоксально забытым ощущением. Вздохнув и укутавшись в халат тщательней, она прошла вперёд по коридору, осматривая помещение, где её бирюзовый взгляд чуть дольше останавливался на фотографиях. — Я… Мне трудно найти слова чтобы отблагодарить вас… Вы… Так добры, — она с хрипотцой выдохнула и закрыла глаза. — Спасибо. Инко мягко ей улыбнулась, а с кухни уже почувствовался запах разогретой еды. — Я рада, что тебе комфортно! Надеюсь и еда тебе понравится! Изуку уже еë подогрел. Курин, учуяв запах еды, слегка задрожала и проглотила небольшое количество слюны. Она всегда чувствовала неимоверный голод, так что уже давно привыкла к этому чувству. Однако запах еды в по-настоящему чистых и безопасных условиях заиграл совершенно новыми, стихийными красками, заставляя её глаза слезиться то-ли в нетерпении, то-ли от неверия. — С-спасибо вам, — она облизнула губы, собравшись с мыслями и уняв дрожь, а затем прошла на кухню. Её взгляд тут же упал на еду, не в силах оторваться. Изуку уже разложил всё на стол, а кошка ходила по столешнице, раскладывая аккуратно тарелки и ложки с вилками, аккуратно пододвигая их лапами. Инко усмехнулась, смотря, какая у них была слаженная команда. — Вы так быстро справились! Молодцы! — Инко повернулась к Курин. — Можешь садиться вместе с ними и начинать есть, а я пойду к себе в комнату, — мама повернулась к сыну. — Изуку оставляю вас, если что зови! Мидория с улыбкой кивнул, и жестом позвал девочку к столу. Курин как зачарованная села за стол. Дрожащей рукой она взяла рядом лежащую ложку и, скромно набрав ей питательного бульона, положила в рот. Она зажмурила глаза от удовольствия и расплакалась. Слезы потекли вниз, некоторые из них упали на тарелку, но для неё это было совсем не важно. С трудом сдерживаясь от того, чтобы быстро всё съесть, она медленно продолжила трапезу, не переставая плакать от счастья, пока слезы текли по её щекам. Изуку замахал руками, не поняв, почему девочка резко заплакала. — А… Э…! Что случилось?! Почему ты плачешь?! Не вкусно?! — Н-нет… Я… — Курин вытерла слёзы рукавом, но не переставала плакать. — Я п-просто не могу поверить… Что… Я ем и… В безопас-сности, — она продолжила кушать. Изуку с соболезнованием смотрел на неë, и сел напротив. Нори посмотрела на них обоих, и она решила подойти к Курин. Кошка прыгнула к ней на колени и легла так, чтобы не мешать ей есть. Мидория вздрогнул. — Нори! Н-не мешай, пусть она спокойно поесть! — Она… Мне не мешает… — Курин на мгновение оторвалась от трапезы и слабо улыбнулась. — Мою кошку зовут Розочка. Наконец сильнейший голод притупился. Закончив трапезу, Курин глубоко вздохнула и посмотрела на Изуку своим уставшим и добрым, но при этом видящим сквозь душу взглядом. Курин, спустя несколько секунд паузы, начала гладить кошку, от чего Нори довольно громко заурчала. — Я от голода забыла сказать, что если будете кормить человека после длительного голодания, то вам стоит быть осторожными и в первую очередь отвезти в больницу, так как может начаться рефидинг-синдром после длительного голодания, — она слабо улыбнулась. — Меня он не касается, так как я недавно умер… — она виновато посмотрела на Изуку, но закончила слово, опустив голову. — …ла. Изуку вздохнул, стараясь крепче держать себя в руках. Эта девочка очень прямолинейна. И… К тому же неизвестно откуда знает его. Она слишком много знает. Ему всё сильнее хочется узнать кто она такая, и как так случилось, что она оказалась здесь, но смотря на её болезненный вид и на то, что она говорила о преследователях его очень пугает. Однако он не подавал пока виду. Он кивнул. — Мы можем съездить в больницу сегодня, если тебе это нужно. Хотя думаю… Это правда необходимо. — Прости если тебя пугаю. Я… Просто стараюсь говорить прямо и честно, стараюсь проявить доверие, — она положила руку на тонкую шею, прекрасно понимая, что чувствует Изуку. Мидория похлопал глазами и сразу ободряюще улыбнулся. — Я рад, что ты мне доверяешь, но почему? — он взглянул на часть еë шеи, где был виден часть шрама в виде креста. — Ты ведь столько… Пережила. Я не знаю о тебе ничего, но ты мне доверяешь. Так почему? Это разве не странно…? Хотя… Вероятно, что ты знала меня в своём мире может доказывать, что ты можешь спокойно доверять мне… Но я же не знаю, такой же я там или нет… — Мидория начал бормотать. Улыбка Курин не спала, и девочка даже не смутилась его бормотанию. — Я… Хочу доверять людям. Верить, что в них есть что-то хорошее, и… Зная плохих людей, я могу… Вижу разницу в их душе… И вижу… Когда человек врёт, — её взгляд упал на кошку, прошёлся по тарелке и вернулся к Изуку, чтобы затем она продолжила говорить: — Трудно объяснить, что происходит, когда я сама в некой растерянности… — на болезненно поморщилась. — Но да… Я знаю другого тебя. Мидория нахмурился, остановив поток мыслей. — Другого… Меня? — он стал серьёзен. — То же имя, внешность, даже поведение, но я сразу вижу разницу, — тяжесть наполнила слова Курин, а затем её глаза внезапно заслезились. — Истерзанная душа, парадоксально яркая и при этом тёмная, пустая, угасающая. Он мёртв… — Курин сделала паузу. — Причуда поглощает энергию вокруг него, за счёт чего он существует и… Разрушает, — она попыталась успокаивающе улыбнуться, но вышло неудачно. — Но в тебе… Этой страшной причуды нет. Мидория побледнел. — М-мëртв? У него… То-есть, у того меня есть причуда? Я не совсем понимаю… — он положил ладонь на голову, нервно смотря куда-то перед собой. — Почему он умер…? — Тогда… — она опустила голову, болезненно нахмурившись. — Он говорил не охотно, но я точно знаю, что он умер от падения с огромной высоты. Глаза расширились. Изуку вздрогнул. «— Поверь, что родишься с причудой в следующей жизни, и прыгни лебедем с крыши школы!» Кулак сжался от напряжения. Теперь возможно ему понятно, что могло случиться. Это слишком очевидно и легко понять. Курин подняла голову, посмотрев на Изуку. Она явно почувствовала то, что почувствовал Мидория. В этот момент было непонятно, что она чувствует теперь, так как её лицо не изменилось, оставаясь напряжённым. На самом деле она хотела что-то сказать ему, но молчала. Мидория медленно кивнул. — Я понял. Изуку вздохнул, перестав об этом думать. Он посмотрел на Курин с надеждой того, что сможет понять её ситуацию. — Курин… Наверное знакомство со мной не задалось… У тебя в мире, так что давай для начала я всё скажу. Он решил начать не с мрачных историй. Сначала надо сделать всё правильно. Мидория встал изо стола и поклонился так низко, что он чуть не ударился лбом о стол. — Приятно познакомиться, Курин. Меня зовут Мидория Изуку, мне пятнадцать лет, и я учусь в школе Альдера. Я беспричудный. Курин, немного нервничая, встала из-за стола и, так же поклонившись, ответила: — М-мне тоже приятно познакомиться, Изуку. Меня зовут Кан… — она замолчала, помрачнев, но быстро избавилась от этого чувства и продолжила: — Можешь звать меня просто Курин, мне семнадцать лет… Моя причуда называется возрождение. Мидория сел за стул, сразу став серьёзным. — Возрождение… — повторил он про себя и взглянул на девочку. — Это связано с тем крестом, который ты держала в здании? Курин непонятно откуда достала этот самый крест, показательно держа его в руке. От креста веяло пугающей аурой. — Да, возле него я возрождаюсь и… Его невозможно уничтожить. Мидория встал изо стола, и чуть ближе приблизился, чтобы осмотреть внимательнее предмет. Кошка тоже прыгнула на стол и подошла к кресту, осматривая. Изуку задумчиво закусил губу. — Ты говорила, что его нельзя трогать. Почему? — Поражает нервную систему, — она поморщилась и убрала крест подальше, а её глаза заслезились. — Схож с действием моей крови… Паралич наступает за… Считанные секунды прямого контакта при определённых условиях. Изуку расширил глаза. — Ты имеешь в виду, что если я коснусь твоей крови…? — Не совсем… — она отвела взгляд. — Если моя кровь попадёт на кожу, то она онемеет. И… Это зависит от цикла. Чем ближе к его завершению, тем опасней я становлюсь. Изуку нахмурился. — Какой цикл? Расскажешь подробнее? — Учитывая сколько раз я умирала… — она сжалась, обняв себя руками. — Вся моя кожа должна быть покрыта крестами, но моё тело избавляется от крестов вместе с выбросом смертельной энергии. Обычно цикл происходит от недели до нескольких часов. Но я думаю что он может быть в ремиссии, — на прикрыла крест на шее. — Я чувствую его приближение, так что сообщу, если что, — девочка отрывисто выдохнула. — Возможно ты видел… Что моя кровь и слезы черноватые… На это так же влияет моё состояние. Мидория кивнул. — Ты знаешь, кто тебя преследовал? Как их зовут? Что они хотят от тебя? Курин вздрогнула и набрала в грудь побольше воздуха. — Секта Чёрного бога во главе с Куросавой Таканори, — залпом проговорив предложение, Курин заплакала, но всё равно продолжила: — О-они… Они… Х-хотят ч-чтобы я… Убивала и страдала во имя чёрного бога, — последние два слова она проговорила с совсем несвойственной ей злобой. Он увидел, как черные слезы скатывались с её щёк. Изуку нахмурился. Чёрный бог… Он слышал о подобном раньше в интернете, но говорили, что об этом писали какие-то школьники с чувством эго и достоинства, либо это пропагандировали верующие в несуществующее. Изуку не вникался в суть этого. Он подошёл к ней ближе и поставив рядом стул, положил руку на плечо. — Всё хорошо. Если ты не хочешь говорить, я не буду заставлять, но мы должны решить что делать в этой… Неожиданной ситуации. Нори посмотрела такими же глазами на Курин. Она тоже переживала за неё. Они обе были… Довольно похожими. Курин изо всех сил старалась сохранять спокойствие, и ей это почти удавалось, но ненамеренно она спроецировала свои эмоции и воспоминания в окружающую среду на окружающих себя разумных существ.

***

— Господин Таканори сказал мне чтобы я тебя покормил, — в камеру с разлагающимися чёрными трупами вместе с этими словами вошёл мужчина средних лет в деловом костюме с проявляющимся неестественным оскалом. Его также знали как Опах. — Ведь это моя работа, — сделав особый, немного одержимый акцент на последнем слове, он схватил ужасно худую и изнеможенную девочку за тонкую руку. — Е…да? — с трудом произнеся слово, подняв свои бирюзовые глаза, она с удивлением и надеждой посмотрела в глаза каннибала. — Да, — на этом слове он на её глазах взял кусок с трупа и засунул в рот маленькой Курин кусок гнилого человеческого мяса. Она успела лишь вскрикнуть, прежде чем камеру наполнил чавкающий звук кашля, частично переходящего на крики. Слабое сопротивление, казавшееся мужчине дуновением ветра, сопровождало весь процесс насильного запихивания человечины в девочку. У неё начался рвотный рефлекс, но он жёстко схватил её за горло, не позволяя дышать и выйти массе наружу. В конце концов, у неё не осталось сил сопротивляться или сделать хоть какое-то минимальное движение. Она упала с наполненным болью и густыми черными слезами взглядом. Она лежала минуту, две. Могло показаться, что она мертва, если бы не еле заметное дыхание. Прошло полчаса, прежде чем она смогла встать, вся испачканная в гнилой, смердящей крови. Руки судорожно схватились за живот, пока она искала что-то взглядом. И нашла. Наполненные ужасом бирюзовые глаза зацепились за большой осколок очков мертвого мужчины. Схватив осколок и оттянув халат, свою единственную одежду, она вонзила осколок в живот и, терпя боль, начала вырезать себе желудок. Процесс был долгим, разрез рваным и грубым, но она смогла полностью вырезать свой желудок и достать из него человечину, уже ощущая приближающуюся смерть. Очередную, до ужаса болезненную, привычную…

***

Кошка и Изуку оказались будто на её месте, со всеми эмоциями, пусть и напрямую не чувствовали той боли, но видели и слышали происходящее до ужаса достоверно и четко. Так работала память Курин. До Инко дошёл лишь эмоциональный фон, она не видела эти воспоминания, но очевидно напряглась, однако не придав значения продолжила работать за ноутбуком. Изуку очнулся и, осознав, что он увидел, у него начался рвотный рефлекс. Он пытался держаться. Он честно пытался, но его же организм его и подвёл. Благо Мидория успел добежать до умывальника и вывернуть из себя съеденный обед. Нори смотрела пустым взглядом вперед, а из её глаз потекли слезы. Её состояние было в смятении, а её глаза выражали знакомое воспоминание когда-то давно происходившего прошлого. Курин, осознав произошедшее, в ужасе прикрыла рот ладонью, начав плакать и извиняться: — Прости… Прости! ПРОСТИ! Я не хотела! Изуку выдохнул, немного поморщившись от произошедшей рвоты, но его мысли были концентрированы не на этом. — Что сейчас случилось?! Я будто… Был там. Смотрел, что там происходит. Я хотел побежать туда, предотвратить происходящее, но не мог! Ему стало плохо сразу, когда он увидел вокруг гниющие трупы людей. Он никогда не видел подобное в жизни. Даже в самых страшных ужастиках или мыслях. Не мог даже представить такое. Изуку медленно отошёл от раковины и посмотрел на Курин, которая плакала и извинялась. Он сглотнул накопившуюся слюну, ощущая отвратный вкус после неудачного переваривания еды. — Мне жаль… Мне так жаль… Курин… — Мидория тут же обнял её, начиная реветь, не жалея слез. Кошка сидела неподвижно вспоминая весь этот ужас, который ярко напомнил ей себя. Как трупы были вокруг неё и начинали разлагаться. Как в воздухе витал запах крови и гнили. Но то, как она увидела, где Курин убивает себя… Курин не сдерживаясь рыдала, растаяв в объятьях. Она пыталась вновь извиниться, но не могла сказать и слова, произнося лишь непонятные звуки. В конечном итоге она сдалась и полностью расслабилась, постепенно начав успокаиваться. Мидория держал её в руках. Ему было больно. Да, но Курин не хотела этого. Она извинилась. Тем более девочка доверилась ему, показала происходящее. И Изуку благодарен. Он рад разделить боль вместе. Кошка молча сидела на столе, также смотря на чёрные дорожки слез на щеках Курин. Курин размытым от слёз взглядом посмотрела на спину Мидории, пропитанную её слезами. Слабо пахло прелым сеном — признак её силы, разрушающей нервные ткани. — И-из-зуку… — она подала слабый и сильно взволнованный голос. — М-мои слезы… Они… Пропитали твою одежду… Мидория держал её также крепко не отпуская: — Всё нормально… Я потом переоденусь. Её голова упала на плечо Мидории. Курин старалась сдерживать боль внутри себя, ведь точно помнила, что будет с человеком, если он почувствует её боль больше, чем какие-то крохи. Однако сейчас ей было гораздо легче переносить яд, находившийся внутри. Он не кипел и не разбрызгивался в окружающее пространство. — Всё будет хорошо… — Курин зажмурилась, пытаясь вспомнить что-то хорошее. На мгновение окружающие увидели воспоминание.

***

Женщина, освободив девочку от объятий, взглянула на Курин зрачками с тёплыми переливающимися цветами, близкими к розовому и тёплому жёлтому, точно подобно спектру эмоций. — Я так тобой горжусь. Ты у меня такая талантливая, — её красные волосы слегка качнулись в такт тёплой улыбке. — Я тебя люблю, мама! — маленькая девочка с радостью бросилась к своей маме и заключила её в объятия. Мама звонко рассмеялась, с удовольствием обнимая дочь в ответ. — Я тебя тоже люблю… — она позволила себе несколько секунд насладиться объятиями в тишине. — Следишь за младшей сестрой? — она нежно потрепала белые волосы дочери. — Конечно, — она утвердительно кивнула. — Я не дам никому её обидеть! — Курин решительно улыбнулась.

***

— Всё будет хорошо, — она открыла слезящиеся глаза и почти так же, как и в воспоминании, решительно улыбнулась с нотками грусти. Мидория кивнул не отпуская девочку из объятий. Прошло десять минут прежде, чем Изуку решил что-то сделать. Он отпустил Курин, вытирая глаза. — Прости, я слишком испугался… Давай я схожу переоденусь. — П-простите, я доставляю много хлопот, — она допила стакан воды и её улыбка стала куда скромней. — Я… должна чем-то быть полезна для вас… — Курин подняла и посмотрела на свои дрожащие ладони. — Моя причуда… Должна быть чем-то полезна… Хоть чем-нибудь. Мидория покачал головой. — Курин, причуды — это лишь инструменты. Она может доставлять хлопоты, но с этим можно справиться. Не извиняйся за это, всё хорошо. Курин, болезненно улыбнувшись: — Д-да… Наверное ты прав. Всё хорошо, — она отвела взгляд, посмотрев на кошку, а затем её глаза прояснились от идеи. — А Инко… Может мысленно разговаривать с Нори? Если нет, то я могу с этим помочь. Кошка очнулась, взглянув на девочку удивленными глазами. Изуку посмотрел на неё с грустью. Наверное все-таки было бы лучше, если бы Нори не видела этого. Потому что он знает, что похожее было и с ней. Мидория взял Нори на руки, успокаивая с своих объятиях. — Думаю, не нужно, Курин. Мы уже говорили об этом с ней. Причуда Нори позволяет ей разговаривать мысленно только со мной, наверное, потому что считает меня самым дорогим. Мама знает, но я думаю, это ей не нужно. Мы решили никому не рассказывать об этой способности. Ни друзьям, ни знакомым, никому. Пусть это будет только между нами. Нори уткнулась в грудь Изуку, вздыхая и успокаиваясь. — Только между нами, — девочка кивнула и задумчиво посмотрела в глаза Мидории. — Ты конечно хочешь стать героем… Возможно, я как-то могу с этим помочь? Мидория вздрогнул от этих слов. — Откуда ты это знаешь? Курин, неловко положив руку на шею: — Ну… Я знала твоё имя, имя твоей мамы… Твою мечту, ведь говорила с другим тобой. И не только это… Мидория прихмурился, садясь рядом с ней. Он погладил Нори, которая молча прижалась к нему. — Насколько я понимаю, сейчас ты… Будешь в безопасности? — Кажется… Если бы меня преследовали, то давно бы уже нашли, — Курин обняла себя за плечи. — Думаю, что пока в безопасности… Спасибо вам. Изуку положил ладонь на её плечо, стараясь улыбнуться, но это давалось с трудом. — Не благодари. С этого момента я буду защищать тебя, и если кто-то попытается тебе навредить, я помогу тебе, — он кивнул. — Обещаю. — Что бы не случилось, я никогда не дам тебе умереть, — Курин слабо улыбнулась и воздушно взяла Мидорию за ладонь, которую он положил на её плечо. В этот момент Изуку почувствовал странное невесомое ощущение, ни на что в жизни не похожее, но его можно было назвать положительным. Посмотрев на Курин, он увидел её яркую, как солнце, душу, по большему счёту наполненную болью, но оттого не чёрную. Вместе с душой Курин он смог увидеть и душу Нори в виде нервной системы, по которой струится информация, и её оболочку, внешний вид человека, а не кошки. Мидория, увидев происходящее, не испугался. Наоборот. Если это возможность что-то узнать, то её нельзя упустить. Он увидел очертания девочки и её нервной системы, которая была ближе к кошке, нежели к Курин. Длинные чёрные волосы, бледное лицо и потрёпанная одежда, которая была совсем грязной. Её глаза были и в правду устремлены на кошку, но эти глаза практически не показывали живого блеска. Его не было. Мидория сглотнул. — Это… Призрак? Курин, посмотрев на Нори: — Душа. Призраки — это душа без тела. Возможно то что она находится в кошке — следствие её причуды… Нори огляделась на свою душу. — Нори? — Изуку взглянул тревожно на кошку. Нори смотрела неподвижно на душу. — Это моё тело… Изуку расширил глаза, снова посмотрев на девочку, до которой невозможно коснуться. — Так вот… Как ты выглядишь… Хотя это довольно странно видеть. Курин пригляделась к Нори с мягким исследовательским настроем. — Бывают особые случаи с людьми, чья душа сильно отличается от стандартной и частично или полностью может существовать без тела. Видимо Нори — одна из таких. Это так же относиться ко мне, к другому Изуку, кажется к моей сестре и… Злым призракам, но они… — она нервно выдохнула воздух. — Пусть и могут существовать без тела, но у них нет своих личностей и они очень тусклые. Изуку посмотрел на Нори, которая исследовала себя же. — Значит Нори особенная? Или она… Умерла странной смертью, которая поспособствовала этому? — Я точно не знаю… — Курин ответила с сомнением. — Может быть сразу два фактора сошлись, может один из них… Мидория кивнул. — Это же… Не влияет на жизнь, которая сейчас у Нори? Я… Правда очень переживаю, — спросил Изуку, обнимая Нори. Она выглядела довольно подавленной. — Пусть это работает и странно, так как в теории кошачьему мозгу трудно содержать человеческий разум, я не вижу ничего критичного. По-крайней мере из того, что я знаю… — она посмотрела в пол, прокручивая воспоминания. Нори отвела взгляд от призрака, и прижалась к Изуку. Мидория погладил её. — Ну и хорошо, — он посмотрел на Курин, с назревшим вопросом. — Ты… Тебе пытались помочь? Герои? Хоть кто-то? — Герой, которому удалось меня найти был убит… — от досады она прикусила губу. — Я числюсь пропавшей без вести, но считаюсь мёртвой… — Курин рвано вздохнула, пытаясь прийти в себя. — Они тщательно скрывают информацию обо мне. Мидория кивнул. — Я… Понял. — Он повернулся в сторону начиная рассуждать. — Если уж ты попала сюда из-за какого-то… Эксперимента, то наверное опасно сообщать о тебе полиции или героям… Тебе негде жить, но за тобой могут ещё охотиться… Так или иначе, но ты всё равно останешься у нас. Здесь ты будешь в безопасности. Курин кивнула. — Он имеет связи в правительстве… Попав в полицию, я бы попала ему прямо в руки… Но… — она с некоторой надеждой посмотрела в окно. — Проходя с вами по улице, я поняла, что здесь нет никаких следов его присутствия. Видимо, я действительно попала в другую вселенную и… Скорей всего, никогда не увижу свою семью… — её взгляд стал слегка подавленным. Изуку взял её за руку. — Мне жаль. Правда. — Ничего страшного… — она неуверенно улыбнулась. — Я справлюсь… И… Чувствую себя как никогда лучше. В какой-то момент паузы, Курин села обратно на стул, смотря на пустую тарелку. — Мне нужно как-нибудь восполнять свои знания… Пойти в школу… Но есть очевидные трудности, — она почесала свою макушку, затем сев и обняв свои колени. — У меня ведь ничего нету… Нет документов. Возможно нет родных… Мне нужно научится общаться с ровесниками. Я все эти семь лет не училась… Изуку успокаивающе улыбнулся. — Не переживай! Я и мама поможем тебе со всем. Обещаю! Он положил ладонь на её плечо. — Доверься нам, и всё будет хорошо. Я больше не позволю никому вредить тебе. — Хорошо, — она доверчиво посмотрела ему в глаза. — Я тоже буду защищать вас как смогу, — она вздохнула. — Чем займёмся сейчас? Вдруг раздался монотонный стук в дверь. Курин тут же испуганно обернулась, замерев…

———