На залитой солнечным светом поляне спиной к Черноводу стоит человек. Демон знает, что этот юноша с шелковистыми каштановыми вотосами волосами — Циньсюань. Бог поворачивается и, радостно улыбаясь, зовёт его:
— Мин-сюн, Мин-сюн! — повелитель ветра заливается радостным смехом. — Скорее иди сюда!
И Хэ Сюань делает шаг вперёд.
Лучше бы не делал.
Вот только вместо солнечной полякнки он оказывается в промозглой и холодной камере. Слышится омерзительный звук лопающихся мышц, руки заливает горячая кровь Ши Уду. Уши разрезает надрывный крик…
–… Я хочу умереть… — тихо шепчет он, но этот шёпот режет слух и задевает какие-то болезненные струнки в мёртвой душе.
От такого тона этого голоса хочется умереть самому... Боги, почему это так больно?
— Продолжай мечтать.
Это видение тоже растворяется, а на смену ему приходит другое, бесчисленное множество других видений.
В одном из них, грязного бродягу со сломанными рукой и ногой кто-то в толпе грубо отталкивает, а бывший Повелитель Ветра падает, не устояв на здоровой ноге. Падает прямо под копыта лошадей, везущих какой-то экипаж. Раздаётся жуткий хруст, брыжжет кровь…
В другом видении тот же калка не успевает отойти с дороги какого-то знатного вельможи и его наказывают палками. Удар, второй, третий, пятый и попрошайка падает. Ослабленное, истощёное тело не выдержало наказания.
В третьем видении стоит холодная зимняя ночь, на улице, прямо на снегу сидит бродяга. Кажется что он просто уснул, но у свергнутого божества нет дыхания, да и снежинки падающие ему на открытые руки уже не тают…
Хэ Сюань вздрагивает и открывает глаза. Он ещё долго смотрит в пространство, вспоминая тревожный сон.
Что ему снилось?
Он не хочет помнить...
Демон не помнит.
Почему теперь, когда проснулся, он не может избавиться от странной тоски и тревоги, отдающейся тупой болью в сердце?
Он не хочет знать ответ.
У Погибели Кораблей нет ответа на этот вопрос…
Надо поесть, да это всегда работает. Но голод, вечно терзающий Хэ Сюаня голод, испуганно отступает перед этой странной тоской.
Он знает что это уже не поможет.