***
2 октября 2024 г., 07:41
Журнал был идеей Грейнджер для соответствующего проекта восьмого года обучения. Люди говорили такие слова, как «сотрудничество» и «научиться жить вместе», в то же время бросая враждебные взгляды на Драко или плюя ему в чай. Слова давались легко; преодолеть годы вражды, горы предрассудков и океаны недавнего горя — не так уж и просто.
Но журнал должен был это исправить. Были распределены роли: одна из Патил будет заниматься модой, Дафна возглавит колонку светской хроники, Терри Буту будет поручено делать книжные обзоры, Сьюзан Боунс будет колдографировать, а Поттер и его напарница будут писать о квиддиче.
А Драко писал гороскопы.
***
Он был уверен, что это была шутка, знак презрения, судя по сдавленному смеху некоторых из них, когда Грейнджер сделала объявление. Давайте все посмеемся над тем, как Малфой заполняет последнюю страницу журнала, ту, которую можно вырвать без потери содержания. Давайте посвятим Малфою единственной теме, по отношению к которой все остальные были едины: их презрению к гороскопам. Драко приподнял бровь, когда получил задание, но не возразил. Гороскопы могли бы считаться шуткой в мире с Провидцами и прорицаниями, но он увидел возможность предложить другой контент. На следующий день после того, как он сдал задание, Грейнджер отвела его в сторону. — Драко, — сказала она, настаивая на том, чтобы называть его по имени, по Мерлин знает какой причине, — ты проделал фантастическую работу с гороскопами. Я хотела спросить, не хочешь ли ты поработать над редакционной статьей в следующем месяце? — Нет, — сказал Драко, сохраняя ледяной тон и непоколебимую гордость, — Я хочу писать гороскопы. Это моя сбывшаяся мечта. Он не был уверен, кого таким образом наказывает, но принять предложение Грейнджер означало бы признать оскорбление, нанесенное ему, когда она дала ему гороскопы.***
Неделю спустя вышел журнал. «Весы: ваши врождённые дипломатические и деликатные навыки пригодятся вам, когда ситуация потребует от вас умелого разрешения конфликтов. Как Весы, которые превыше всего ценят эстетику, вы были сильно потрясены недавними событиями, но сейчас самое время найти в себе стальной стержень, который вы скрывали, и использовать его. Кроме того, вам пойдут цветочные венки. Начните носить их». — Я не буду носить корону из цветов! — возразил Блейз. — Так и не надо, — сказал Драко, подвигая тарелку. Аппетит к нему еще не полностью вернулся. — Но я пойду прерву вон тот спор, — сказал Блейз, вставая, — поскольку я образец «рассеивания конфронтации», или что там это было. Драко закатил глаза и наблюдал, как Блейз подошел к столу Равенкло и двум студентам, которые спорили. Без понятия, что он им сказал, но спор прекратился, и Блейз вернулся с самодовольной улыбкой. — Я хорош в этом, — сказал он, несколько удивленный. Он взял свой кубок и подмигнул Драко. — У меня тоже свидание с одним из них.***
— Малфой! — Голос Поттера остановил его в коридоре по пути в подземелья. К счастью, в отличие от своей подруги, Поттер продолжал называть его по фамилии, и Драко был этому рад. Клубок всего, что лежало между ними, был слишком сложным и тернистым: лучше держаться на расстоянии вытянутой руки. — Мне, э-э-э… понравились твои гороскопы, — сказал Поттер, остановившись возле Драко. — Драко уставился на него, но больше ничего не последовало. — А чего ты ожидал? — спросил он в конце концов. Поттер пожал плечами. — Что-то саркастическое. Язвительное. Даже мелочное. Я не знаю. — Как бы мне ни было приятно слышать, что ты обо мне думаешь, мне нужно бежать. У меня следующее задание. В отличие от некоторых из нас, я не могу просто переписать результаты матчей по квиддичу и на этом закончить. Оскорбления Драко не достигли цели, и это беспокоило его больше, чем он мог себе представить. Поттер должен был разозлиться; он должен был ответить оскорблением, проклятием, злобным взглядом. Но вместо этого он сказал: — С нетерпением жду, что ты напишешь дальше.***
«Раки: тонуть в своих чувствах — привлекательный выбор, особенно, когда было так много потерь. Но помните, что вы — не единственный, кто тонет, и что никто не умеет утешать лучше, чем Раки. Другим нужно утешение, которое можете дать только вы. В этом месяце вы будете блистать. Объятия и шоколад — ваши лучшие друзья.» — Малфой! — Поттер последовал за ним из Большого зала. — Чего ты хочешь? — спросил Драко. — Я хотел сказать, что мне действительно понравилось то, что ты написал о львах. Малфой пожал плечами. — Не знал, что ты Лев, — солгал он. — Да. То, как ты сравнил Льва с Атласом, который держал мир на своих плечах… это было… ну, мне это понравилось. Очень. — Как скажешь, Поттер. Я опаздываю на гербологию. — Я тоже направляюсь туда. Хочешь пойти вместе? «Нет» — вот что хотел сказать Драко, но вместо этого пожал плечами. На улице было холодно и серо. Драко почувствовал запах снега в воздухе. Он плотнее обернул шарф вокруг шеи. Поттер почти ничего не говорил во время их прогулки — что было облегчением, — но он часто поглядывал на Драко, в чем не было ничего необычного, хотя то, как Поттер смотрел на него в эти дни, было; полным любопытства и заинтересованности. — Тебе нравится составлять гороскопы? — спросил Поттер. — Мне нравится, — ответил Драко, понимая, что не совсем лжёт. Конечно, его тщеславие предпочло бы, чтобы он писал такие же острые статьи, как Грейнджер, Падма Патил и Голдштейн, статьи о том, как переворот Тёмного Лорда расколол их общество на две части, и предложения о том, как это исправить, но гороскопы оказались креативными и забавными. Кроме того, его всё ещё забавляло, сколько людей — предположительно, Весов — носили цветочные короны в прошлом месяце. — Я думаю, у тебя хорошо получается, — сказал Поттер. — Твоя колонка показала мне тебя с той стороны, которую я не ожидал увидеть. Драко прекрасно понимал, с какой стороны он был с Поттером и его друзьями все эти годы. Он не знал, что сказать, но они прибыли в «Оранжерею № 5». — Эй, не хочешь ли ты сегодня поработать в паре? — спросил Поттер, открывая дверь в душную теплицу, заполненную болтающими учениками. — Рон и Гермиона всегда работают в паре, а я остаюсь с Невиллом, и он без умолку рассказывает мне о классификации каждого растения и их латинских названиях… — Конечно, — сказал Драко, его ладони вспотели. «Львы: Да, в центре внимания есть место только для одного, и вам нравилось купаться в восхищении своих сверстников, но цена была высока. Для разнообразия оторвите взгляд от зеркала и оглянитесь вокруг: остальная часть сцены большая, и, более того, здесь гораздо меньше давления. Слияние с фоном может быть неестественным, но это позволяет вам дышать, а это то, что вам сейчас нужно больше всего. Вы можете удовлетворить свое желание выделяться, покрыв ногти лаком, независимо от вашего пола.» Поттер ждал его у входа в школу после обеда. Последние несколько недель он ходил в оранжереи с Драко, и они работали в паре во время урока, большую часть времени практически не ссорясь. — У тебя на ногтях лак?! — спросил Драко, увидев руку Поттера на своей школьной сумке с ногтями, выкрашенными в черный цвет. — Ну, это тенденция в наши дни, не так ли? — Поттер улыбнулся. — Я не мог быть единственным Львом, который не красил ногти. Даже Невилл выбрал зеленый, того же оттенка, что и его любимое растение. Кроме того, я думаю, он мне идет. — Ты выглядишь как настоящий придурок, — сказал Драко лёгким и насмешливым тоном. — Это была твоя идея. — Поттер хлопнул его по руке, но тот сиял. Его щёки порозовели от холодного декабрьского ветра, и он часто поглядывал на Драко. Всё это выбило Драко из колеи, особенно когда Поттер открылся ему и поделился страхами, мечтами и тревогами: мягкими, уязвимыми сторонами своей натуры, которыми он на самом деле не должен был ни с кем делиться. Драко с юных лет учили, какие стороны своей натуры показывать другим, а какие держать за крепкими стенами, но отношения с Поттером перевернули всё, чему его учили, с ног на голову. Драко хотелось разрушить эти стены, но он также боялся раскрыть свои тайные желания.***
— Я бы снова спросила, не хочешь ли ты написать статью, но твои гороскопы стали хитом журнала, — сказала ему Грейнджер на следующей встрече в редакции. — Я очень впечатлена. Но предложение остаётся в силе: если ты хочешь написать статью для наших рождественских выпусков, мы будем рады. — Пока что я буду придерживаться гороскопов, — сказал ей Драко. Он не осмеливался сказать это вслух, но надеялся, что сможет написать. «Львы: Ваше легендарное мужество пригодится вам в этом месяце, когда вы будете думать, кого пригласить на Рождественский бал. У вас может быть мало вариантов или много; у вас может возникнуть соблазн выбрать кого-то покладистого, кто уже является вашим другом, кто долгое время был рядом с вами. Но разве это весело? Прислушайтесь к тому, что говорит вам ваше сердце. Пригласите того, чьи мысли не дают вам спать по ночам. Спросите у человека, из-за которого у вас потеют ладони, сводит живот и перехватывает дыхание. Соберите всю свою храбрость и рискните — и кто знает? Возможно, вы будете вознаграждены поцелуем.» — Что-то не так? — спросил Драко Поттера, когда они шли к теплицам. Он был непривычно тихим. — Не-а, — Поттер остановился на тропинке. Он шаркнул носком ботинка по замерзшей земле. — Я просто пытаюсь призвать на помощь свое «легендарное» мужество. — О? — это все, что сумел сказать Драко. — Да, — Поттер подошел ближе, его глаза за стеклами очков сверкали. — Видишь ли, есть кое-кто, от кого у меня потеют ладони, сводит живот, легкие с трудом хватают воздух. Тот, чьи мысли не дают мне спать по ночам. — Ты запомнил каждое слово? — спросил Драко хриплым голосом. Его пульс участился, когда он сделал шаг ближе к Гарри, и ему пришлось подавить вздох, когда Гарри потянулся, чтобы взять его за руку. — Не нужно было ничего запоминать; Я говорю то, что чувствую прямо сейчас, — сказал Поттер. — Драко, ты пойдешь со мной на Святочный бал? Драко сглотнул. — Конечно. — Он попытался притвориться, что отнесся к этому небрежно, но голос предал его. Гарри прикусил губу. — В гороскопе что-то говорилось о вознаграждении… Драко рассмеялся. — Конечно. Знаешь, мои гороскопы всегда сбываются, — сказал он, наклоняясь и целуя его.
