Какой Твой Любимый Фетиш?

Мягкий и лëгкий материал ходил по его телу. Киллер тяжело дышал. Его руки и ноги были скованы металлическими браслетами, а на глазах была его же голубая повязка, чтобы не дать ему следить за происходящим. Тело в свою очередь было голым и перевозбуждëнным от одного лишь красного пера. Кид любил спонтанность. Для начала водил им по телу едва весомо, а затем убирал, не давая ему понять своего следующего хода. Родиться с отвратительным смехом и чувствительностью к щекотке было проклятьем. Ещë неприятнее было то, что Киллер постоянно слабел, когда смеялся. Сейчас между ними было что-то типа проверки на доверие. Киллер специально поставил себя в уязвимое положение, доверяя Киду страшное оружие, - перо. Им он водил вдоль чувствительной кожи, спускаясь с груди до живота. Киллер дрожал, сжимал губы и извивался, лишь бы не засмеяться. "Играем в недотрогу?" Послышалось из тьмы повязки, а затем перо прошлось по внутренней стороне бедра. Киллер издал звук, уже собираясь сдаться. Сенсация слишком чрезмерная. Его член потëк смазкой от одной только щекотки. Было даже несправедливо, что он получал удовольствие от этого, хотя не должен был. Его смех, - нечто уродливое и богомерзкое, но кое-кто хочет его слышать без злого умысла. Для Кида он, - мелодия, и для него Киллер был готов петь. "Я приближаюсь? Может, мне воспользоваться тяжёлой артиллерией?" Перо скользнуло вдоль ноги прямо к его пятке. Для начала конец огладил косточку, заставив Киллера напрячься сильнее: "Кид, стой. Не смей. Я тебя предупреждаю!" Кид без капли страха скользнул на мягкую поверхность пятки, "КИД!" Перо прошлось по чувствительной поверхности, вырвав из Киллера долгожданный смех вперемешку с криками и ëрзаньями. Он пытался уйти от этих ощущений, но браслеты крепко держали его на месте. Он мог лишь смеяться своим противным смехом, умолять и страдать. Это правда нечестно. Связать его и ослепить, чтобы все остальные чувства работали сильнее. Когда Кид наконец сжалился над ним, Киллер громко задышал, словно пробежал марафон. Его лицо и живот болели. Всë тело обмякло, но на прессе растеклась небольшая белая лужица. Кид наклонился к нему на стуле. "Хочешь кончить, красавец?" Его голос был нежен, а на губах явно расплылась улыбка. Киллер был близок, но не слишком. Всë ещë он не мог поверить, что щекотка была способна довести его до предела. "Не очень... Но я близко..." Киллер почему-то ослаб, возможно, от нежного тона Кида или этого прозвища. Однажды оно казалось незаслуженным. Теперь он был готов убить за то, чтобы партнëр назвал его красивым. "Оу? Хочешь, чтобы я занялся этим?" Кид спросил, пока стол загремел, - он точно не аккуратно подобрал перо. "Д-да..." Киллер смог выдавить из себя, готовясь ко всему, что ему предложат. Перо тогда прошлось по основанию члена, заставив его дëрнуться, а Киллера застонать. Мягкий кончик медленно скользнул к головке, а затем пощекотал сам кончик. От этого ощущения Киллер продержался не долго. Небольшое красное пëрышко могло довести его до одного из лучших оргазмов в жизни. И когда Киллер лежал на кровати в луже из своей спермы и тяжело дышал, Кид устроил ему один из лучших уходов в мире. Мягкая тряпка промокнула его живот, браслеты сошли с конечностей, и вдобавок Киллер получил массаж. Его повязка сошла последней. Перед ним сидел Кид, заботливо любуясь им. "Как ты?" Он спросил его, потому что в большинстве случаев такие танцы у границ оканчивались чем-то плохим. Киллер поднялся, разминая затëкшие конечности. "Хорошо. Спасибо тебе, Кид" В ответ Кид взял его лицо своими ладонями и наклонил вниз, чтобы поцеловать ему лоб. "Всë же, я тебя побалую. Я обошëлся с тобой так нечестно: мучал тебя, страшнее любого говнюка. Что тебе надо? Ты заслужил" Он ласково прогудел в его волосы. Киллер задумался. "Ммм... Думаю, совместная ванна не будет лишней"