По ту сторону стекла

      Aqua Planet 63 — место, в котором вечно копошились люди, и даже Соллаль и Чусок не облегчали нагрузку персонала, вынужденного особенно внимательно следить не только за своими подопечными, но и за настырными посетителями и их любопытными детьми.       Когда Юбин подавала резюме, включающее безупречные оценки по требуемым дисциплинам в дипломе, и проходила обучение при самом аквариуме как по теоретической части, так и применяя приобретённые знания на практике, работа её мечты казалась ей идеальным вариантом для интроверта. Общение с группой королевских пингвинов, которых назначили ей по её же инициативе, поначалу не предвещало частых контактов с окружающими, помимо коллег, с несколькими из которых она сумела легко найти общий язык. Однако со временем она осознала, что по ту сторону стекла, замутнённого изнутри вольера, чтобы снизить уровень стресса для животных, таится совершенно иной мир — хаос, гул и восторженные фразы, брошенные не то кому-то конкретному, не то просто в риторической форме.       В какой-то мере Юбин понимала интерес к таким смешным и в то же время сообразительным существам. Именно это и привлекло её внимание, когда после дней поиска приемлемого по условиям варианта для серьёзных самостоятельных заработков она наткнулась на объявление о наборе сотрудников в самый известный аквариум страны. И всё же после личного знакомства с пингвинами её тревога за их благополучие росла вместе с её привязанностью к птицам, и, ставя себя на место каждого из них, девушка начала ловить себя на недовольных взглядах, брошенных на длинную стену, за которой скрывались посетители. Обычно она не видела лиц виновников суеты, но то и дело чья-то ладонь водила туда-сюда по стеклу, из-за чего либо сама Юбин, либо её коллеги были вынуждены проделать путь по коридору, дверь в который гармонично сливалась с каменной стеной, напоминающей родные островаживотных, и сделать хулигану замечание.       К счастью, Юбин была неконфликтным по натуре человеком и поэтому, даже сдерживая накипавшее раздражение, умела каждый раз вежливо объяснить, почему поведение гостя было недопустимым и как это может отрицательно повлиять на день пингвинов. — Вы же не хотите, чтобы пингвины грустили? — спрашивала она у детей, смущённо потупивших глаза.       Рабочие смены в аквариуме обычно начинались более-менее похоже друг на друга: прибыв на место за несколько часов до открытия, сотрудники надевали форму и, всё ещё немного сонные, разбредались по своим вольерам. Каждое животное требовало индивидуального подхода, и утренняя рутина Юбин — общая проверка состояния пингвинов и их местной «инфраструктуры» — помогала девушке, предпочитавшей поваляться подольше перед подъёмом, настроиться на дальнейшее исполнение своих обязанностей.       Сегодняшний же день уже с утра пошёл для Юбин немного не по плану.       В очередной раз осматривая помещение, в котором жили пингвины, девушка невольно зарылась носом в воротник куртки. Отчего-то низкая температура, искусственно поддерживаемая для комфорта животных, показалась ей особенно пробирающей. Однако все птицы определённо были в норме и ожидали начала кормёжки, которая совпадала с появлением первых посетителей, что не могло не радовать. — А малой у нас в прекрасной форме, а? — коллега Юбин, высокая женщина лет сорока, как раз заканчивала разбираться с чем-то вроде горки, на которой с таким энтузиазмом катались птицы.       Девушка перевела взгляд с говорящей на птенца, уже выпущенного в общий вольер, но всё ещё не поменявшего коричневое пуховое оперение. Тот, вперевалку следуя за старшими, наверняка грезил о рыбе больше остальных, подумала Юбин, и небольшая улыбка промелькнула на её спокойном лице. — Набирает вес, — заметила она, кивая коллеге.       Та, поднявшись с пола, отряхнула болоньевые штаны и, выпрямившись, повела плечом, сдерживая желание потянуться после неудобной позы. — Что ж, — выдохнула она, — кто потащится за рыбой? Или «камень, ножницы, бумага»?       В этот раз Юбин позволила себе не просто улыбнуться, но и хихикнуть. Неудивительно, что она так любила эту открытую, энергичную и жизнерадостную женщину. Она, пожалуй, была настоящей противоположностью девушки, но, если верить популярному выражению (да и физическим законам, если ты скептик), это могло быть одной из главных причин, по которой им обеим было приятно в компании друг друга. — Полагаю, вы прекрасно знаете ответ, — Юбин подняла правую руку и с готовностью засучила рукав на плотной резинке.       Вероятность проигрыша, победы и ничьей в этой игре, разрешающей любые бытовые вопросы, конечно, была одинаковой, но судьба в подавляющем большинстве случаев относилась благосклонно к младшей сотруднице, освобождая её от лишних телодвижений.       Сегодня, увы, удача обошла Юбин стороной — и первый же раунд оказался решающим не в её пользу.       Девушка молча нахмурилась и, провожаемая пожеланиями осилить такое дальнее путешествие, без каких-либо задержек направилась к выходу. Повернув на развилке в коридоре налево (правая сторона вела в зал к посетителям), она уже издалека почувствовала непередаваемый аромат завтрака, ожидавшего жителей аквариума.       В служебном помещении сотрудники, обмениваясь приветствиями и прочими формальностями, активно разбирали блюда, предназначенные для их подопечных, и Юбин, стараясь не дышать слишком глубоко, — запах вызывал у неё тошноту — принялась глазами искать привычное красное ведро с мелкой рыбой.       В этот раз, однако, ведро оказалось не красным, а синим, что, разумеется, не смутило уже относительно опытную девушку: та рыбёшка, с которой она встречалась каждое утро каждой смены, настолько врезалась ей в память, что её серебристые тельца и, казалось, даже особенную, неповторимую вонь — всё она распознала бы за мгновение в любой ситуации, включая кромешную тьму и сильный насморк — одновременно.       Сосредоточенно взяв ведро, слишком тяжёлое для хрупкого телосложения, но достаточно лёгкое для материнской заботы о своих прожорливых «детях» с Южного полюса, Юбин вразвалку поплелась обратно, держа пингвиний завтрак перед собой обеими руками.       В вольере первой её встретила одна из самок, неожиданно привязавшаяся к юной сотруднице с первых её дней работы — и, что удивительно, поводом для такого прилива любви служила не исключительно еда. Коллега, завидев, что пингвин уже топчется рядом с Юбин, двигая крыльями в знак приветствия, расхохоталась, привлекая внимание всех вокруг, включая кормилицу. — Снова твоя красавица смотрит на тебя влюблёнными глазками! — воскликнула она, довольно закинув голову.       Юбин фыркнула и, поставив ведро на пол, угрюмо подтолкнула его ногой в сторону женщины. — Тогда прошу вас оставить меня с «моей красавицей» наедине и отправиться к той группке кавалеров, — она кивнула в сторону троицы самцов, оживлённо трещавших о чём-то в противоположном конце помещения, — они, кажется, как раз вот-вот устроят дуэль за вашу руку с рыбой.       Коллега, удовлетворённая полученным ответом, с широкой улыбкой подхватила ведро, позволив девушке перед этим взять столько рыбы, сколько той требовалось, и зашагала в самую гущу пингвинов.       Юбин хмыкнула и, поцокав самке, терпеливо ожидавшей завтрак, протянула ей самый лакомый кусочек. Та аккуратно взяла его, тут же заглотнув целую рыбёшку, и издала противный писк, который девушка засчитала за выражение сердечной благодарности. — Какие же у вас манеры, леди! — изумлённо покачала головой она, протягивая пингвину вторую порцию.       Число оставшихся без положенного завтрака подопечных стремительно уменьшалось, и вместе с сытыми возгласами птиц по ту сторону стекла уже вот-вот должны были начать издаваться и недосягаемые для пингвинов возгласы посетителей. Юбин то и дело бросала на него взгляд, мимолётно проверяя это мутное полотно, в особенности — его нижнюю половину, до которой могли дотянуться самые юный натуралисты. Благо сегодня нарушителей покоя с раннего утра, кажется, не намечалось, и девушка позволила своим плечам расслабиться, поймав себя на том, что её тело было заметно напряжено, словно предчувствуя какую-то беду. Отмахнув эту мысль, Юбин в последний раз оглядела вольер, прежде чем отнести пустое ведро от рыбы обратно.       Её коллега, тоже разобравшись со своими обязанностями, объяснила, что отойдёт перекусить, пошутив о том, что запах пингвиньей амброзии навеял ей желание вкусить такой же изысканной пищи в каморке для персонала, славящейся микроволновкой, вокруг которой в обеденный час-пик собирались толпы. Понимая её жажду избежать толкотни, младшая сотрудница взяла с женщины обещание, что, поев сама, та заодно подогреет и её ланчбокс, после чего они поменяются на своём дежурстве в вольере, и, уговорившись, они на время попрощались.       На самом деле, со всеми основными делами было давно покончено, так что Юбин оставалось просто наблюдать за птицами, что она предпочитала делать, сидя на табуретке в углу. Созерцание это не казалось ей тоскливо-удручающим занятием — наоборот, было что-то милое в поведении всех пингвинов, имена каждого из которых она помнила лучше имён своих бывших одноклассников. Особенно занимало её мысленно поддерживать того самого упитанного малыша, вливавшегося в новый для него коллектив сородичей. Он был любопытным и иногда излишне наглым, но его коричневое тело, очень выделявшееся на фоне гладкого оперения взрослых особей, уже примелькалось и среди старших товарищей, что сложно было не назвать хорошим знаком.       Пингвинёнок, разглядывая свой морозный мирок, топтался то у одной компании — тихой, отдыхающей после купания, то у другой — стоящей в на удивление организованной очереди, чтобы ловко забираться на горку и гладко скатываться с неё в бассейн. Наконец, изучив каждый уголочек вольера, заскучавший малыш засеменил и к стеклу, и Юбин, насторожившись, сощурила глаза: обычно оно не интересовало никого из жителей вольера.       Когда же птенец, захлопав крыльями, наивно протрещал что-то в ответ мутной стене, девушка осторожно приподнялась на табуретке, чтобы не спугнуть остальных, и, присмотревшись ещё внимательнее, осознала: небольшая ладонь, прижатая к стеклу так плотно, что даже её очертания относительно чётко виднелись изнутри, привлекла внимание беспечного малыша.       В этой ситуации не было ничего удивительного — однако вера в более спокойных посетителей, теплившаяся в душе сотрудницы с самого утра, мгновенно оставила её при виде детской руки, к которой вскоре присоединилась и вторая.       Юбин хмуро встала со своего места и решительно двинулась в сторону двери. Преодолев знакомые лабиринты коридоров, она вскоре оказалась в зале, пока ещё полупустом и терпимо шумном. Гостей, заинтересованно разглядывающих королевских пингвинов, было очень мало — и, пробежавшись по ним глазами, девушка быстро отыскала нарушителя. Однако определённый нюанс был в привычной ей обязанности.       Вместо любопытного ребёнка Юбин увидела перед собой девушку примерно своего возраста или даже чуть старше неё, сидящую на корточках прямо у стекла и, заворожённо уткнувшись в него носом, водящую ладонями перед пингвинёнком. Это открытие заставило сотрудницу растеряться на пару секунд, после чего, взяв себя в руки, она прошла к посетительнице, перебирая в голове наиболее подходящие аргументы оставить животных в покое. — Прошу прощения, — обратилась Юбин к ней, — но по правилам аквариума прикасаться к стеклу строго запрещено, это вызывает у пингвинов стресс.       Девушка, оторвавшись от своего занятия, круглыми глазами посмотрела вверх, не меняя позы и не опуская рук. — Он не видит вас, стекло по ту сторону мутное, — продолжила Юбин, кивая в сторону птенца, — поэтому ваши действия могут напугать его.       Гостья задумчиво повернулась обратно к пингвинёнку, после чего надула губы, но послушно встала. — Хорошо, — спокойно ответила она, — я поняла.       Юбин, поблагодарив за заботу о своих подопечных, немедля отправилась в вольер, заодно приметив, что её коллега успела вернуться, наспех застёгивая куртку после обеда. Внутри она позволила себе довольно улыбнуться, предвкушая свою обеденную «смену» с уже разогретой персонально для неё едой.       И всё же сегодня её размеренная жизнь решила окончательно пойти наперекосяк.       В этот раз причина для беспокойства была та же — однако у стекла собралось уже несколько взрослых пингвинов, подхвативших болтовню юного товарища с ладонью, вернувшейся в своё плотно прижатое к стеклу положение. Коллега, едва завершившая своё приветствие только что вошедшей обратно Юбин, обратила внимание на этот переполох и, тяжело вздохнув, пробормотала: — Что же это дети, с утра-то… — женщина устало взялась за лоб, настраивая себя на воспитательную беседу, — ну ничего, разберёмся!       Но младшая сотрудница, оглянувшись на стекло, уверила коллегу, что без проблем решит этот вопрос сама, и, настояв, что её подогретый обед за это время даже не успеет остыть, быстро зашагала обратно в зал.       Юбин не могла врать: несмотря на её обычно непоколебимо спокойный характер, поведение нарушительницы немного выводило из себя — особенно оттого, что та была взрослым, осознанным человеком, который должен был понимать всё с первого раза.       Выйдя в зал, сотрудница нашла девушку буквально в той же позе, разве что теперь та не просто сидела на корточках, а опиралась на одно колено, видимо, устав балансировать перед манившим её зрелищем. Юбин, вежливо обратившись к ней, вновь заметила, что действия гостьи недопустимы и, если подобное поведение будет продолжаться, несмотря на предупреждения, персонал будет вынужден… — Сколько рыбы он может съесть за раз? — внезапно вскочила девушка, оборвав тем самым речь опешившей Юбин.       Она растерянно моргнула, но, прежде чем уточнить, что посетительница имеет в виду, та сама решила пояснить, какая информация от неё требуется. — Он, — девушка указала на пингвинёнка, — сколько он ест рыбы? — Молодые особи едят достаточно много, — объяснила Юбин, — иногда детёныши могут осилить до восьми рыбок за кормёжку, но конкретно этот, хоть и обладает отменным аппетитом, всё же не бьёт рекорды.       Гостья засияла, выслушав подробный ответ, и, казалось, теперь ей с трудом давалось сдерживать себя, чтобы не начать прыгать на месте от переполнявшего её восторга. Юбин, учтиво улыбнувшись этому эксцентричному по её меркам поведению, отметила про себя, что что-то умилительное было в этом искреннем перевозбуждении, однако, сохраняя внешнее спокойствие, решила, что на этом их беседа была благополучно завершена. На всякий случай она всё же нашла необходимым уточнить, понятно ли было её второе замечание — но, не успев даже открыть рот, была встречена новым вопросом: — А сколько весят пингвины?       Юбин вновь растерянно моргнула. Глянув в сторону вольера, она с лёгкой тревогой нашла глазами свою коллегу, в полудрёме сгорбившуюся на табуретке, и осмотрела своих подопечных, занятых повседневными делами. Не то чтобы Юбин не любила говорить про пингвинов — наоборот, эта тема была для неё одной из самых любимых на свете, в том числе учитывая, насколько компетентной она была в ней, опираясь на свой богатый опыт за время работы в аквариуме. И всё же напор со стороны чужого человека заставил её сдержать желание попятиться на пару шагов. — В среднем двенадцать килограммов, — задумчиво ответила она, пытаясь припомнить поточнее прошлое взвешивание на регулярном ветеринарном чек-апе.       С отличием проходя дальнейший блиц-опрос на тему пингвинов от любопытной гостьи, Юбин наконец начала расслабляться. Возможно, такой глубокий интерес к животным, а в особенности — её подопечным, льстил ей; по крайней мере, блеск в полных внимания глазах, устремлённых на неё, не мог не заставить её пару раз едва заметно улыбнуться в ответ.       Однако, когда небольшая ладонь настойчиво вцепилась в рукав её утеплённой куртки, сотрудница вновь напряглась. — Как вас зовут? — живо поинтересовалась девушка, и Юбин только сейчас заметила, какими тёмными были её счастливые глаза, напоминавшие своим почти чёрным оттенком глазки-бусинки пингвинят. — Юбин, — от внезапного сравнения, промелькнувшего в её голове, сотрудница слегка задержалась с ответом.       Лицо посетительницы же, услышавшей явно интересовавший её не меньше пингвинов факт, в одно мгновение приняло совершенно другое выражение — разве что глаза её всё так же сверкали. Правда, эмоцию в них сотрудница считать уже не смогла. — Что ж, Юбин, — ослабив хватку, девушка ловко взяла сотрудницу под руку, — Бора. Не расскажете ли немного о себе?       И, непривычно спокойно улыбнувшись, она повела окончательно оторопевшую Юбин в глубь зала, размеренно вышагивая в ожидании полной автобиографии.       Сказав, что Юбин, упорно переводящую взгляд с девушки на вольер с пингвинами и обратно, глубоко поразила смена настроения, нельзя было бы выразить всю силу её изумления — и невероятного смущения от ощущения ладони, нежной — и в то же время уверенно державшей её предплечье. Однако, быстро взяв себя в руки, девушка торопливо взвесила все за и против этого поворота событий.       Безусловно, в списке, озаглавленном «не стоит», причин отказаться от навязанной прогулки было заметно больше. Как минимум обед, потерявший бы вкус после повторного подогревания, побуждал её развернуться и бежать. Однако какое-то странное, даже больше — новое чувство разом перечеркнуло все упомянутые рациональностью пункты.       Назвать это чувство каким-то конкретным словом было сложно. Решила ли Юбин попросту подчиниться ходу выбивавшихся из уже родного расписания событий? Пожалуй — однако отчего-то её ноги с неожиданным рвением сами подстроились под шаг этой чудаковатой Боры, поглядывающей на неё всё теми же сверкающими тёмными глазами.       Стараясь припомнить что-либо, достаточно интересное для неугасающего любопытства в них, Юбин решила начать с классики — своего типа личности, в ответ на который гостья залилась громким смехом, и смех этот был настолько странноватым и заразительным, что даже поделившаяся MBTI девушка, не понимая, чем он мог рассмешить кого-либо, расплылась в улыбке. — Могла бы догадаться, — самоуверенно вздёрнула нос Бора, — но даже «I» до мозга костей может оказаться незаурядной персоной, стоит лишь подобрать правильный подход.       И, загадочно подмигнув Юбин, Бора как ни в чём не бывало отвернулась, теперь разглядывая длинный аквариум со стаей рыб-хирургов слева от себя, в очередной раз оставив сотрудницу озадаченной — и смущённой формулировкой и неоднозначной мимикой. — А вы… — начала Юбин, желая узнать то же и о девушке, тут же повернувшейся обратно к ней. — А вы как считаете? — перебила её Бора. — Мне кажется, я с точностью могу сказать, что тут без «E» не обошлось, — подумав, хмыкнула собеседница, при этом стараясь звучать не слишком заносчиво при новом человеке.       Слова её были встречены ухмылочкой, и Юбин, пытаясь осознать, какое настроение приняла их прогулка, неосознанно напрягла плечи, на что, к счастью, не обратила внимания её новая машерочка, продолжая начатый обмен фразами, намерения за которыми сложно было прочувствовать с ходу. — Какая наблюдательность, — как бы небрежно бросила Бора и — чего Юбин в очередной раз не ожидала от неё — с настойчивостью потянула её к аквариуму, где около коралла копошилась одинокая рыба-носорог, выискивая в его крошках съестное.       Застыв у стекла, посетительница, будто бы её вновь подменили, теперь умиротворённо всматривалась в то, как причудливое создание с длинным «рогом», не замечая наблюдательницу, жевало белый пористый кусок, выплёвывая то, что показалось ему недостаточно съедобным. Тёмные, ещё недавно хитрые глазки девушки вместе с её улыбкой казались в это мгновение настолько спокойно сосредоточенными на диковинной рыбе, способной приманить любого гостя несуразной внешностью, что Юбин, сдвинув брови, позволила себе уставиться на Бору, пытаясь раскусить её невероятно непредсказуемую натуру.       Была ли Бора интересна ей — вопрос был излишен. Да, в гостье этой было нечто незнакомое сотруднице, по-настоящему далёкое всему в её жизни, спланированной так, что даже ведро для рыбы каждый раз оставалась того же цвета, что вчерашним утром, и позавчерашним — и так далее. Но эта странная встреча, эти странные взгляды и, что тянуло Юбин больше всего, полное бессилие её в попытках понять, что происходит в этой голове, за этими тёмными радужками, буквально сливавшимися с чёрными зрачками, следившими то за рыбами вокруг, то за самой Юбин — всё это почему-то тянуло её сесть лицом к лицу с девушкой и изучить её так, чтобы окончательно разобраться, что происходит.       Только сейчас Юбин обратила внимание на внешность посетительницы, считая до этого неприличным пристально разглядывать кого-либо. Платьице средней длины — чёрный верх под рубашку и белая юбка в кружевной горошек — и утеплённые ботиночки на небольшом каблучке… Одежда эта была подобрана не вычурно, но со вкусом, но, как отметила девушка, это было немного необычно для человека с таким ярким характером. Тёмные волосы Боры спадали вперёд и, пока та была полностью погружена в своё увлекательное занятие, кулисами закрывали глаза, словно актёров, готовившихся вот-вот выйти на сцену после антракта. И параллель эта, интуитивно пробежавшая в мыслях Юбин, в этот раз оказалась на удивление точна — но, несмотря на то, что загадка в лице, казалось, слишком спонтанной для проницательности гостьи тогда оказалась не слишком сложной, чтобы раскусить её, когда Бора, задорно смотря в упор на сотрудницу, подняла ладонь, та невольно встревожилась. Пальцы маленькой ручки, напряжённо расставленные, начали медленно, с добродушной — но откровенной издёвкой приближаться к стеклу, из-за чего даже рыба-носорог, выплюнув очередной кусок коралла, зависла в ожидании развязки.       Юбин, переключившись в своё рабочее состояние, о существовании которого она начала забывать из-за игривой прогулки, выпрямила было и без того безупречно ровную спину и, приняв учтивый вид, приготовилась выдать своё классическое «по правилам аквариума прикасаться к стеклу строго запрещено», когда на весь зал зазвучал такой звонкий, такой счастливый и такой неповторимый смех, что девушка, собиравшаяся отчитывать гостью, бессильно опустила плечи, осознав, что эта невообразимая чудачка Бора собиралась просто подействовать на нервы прилежного работника. И, в этот раз поразив саму Бору, Юбин, сама того не ожидая, искренне засмеялась в ответ, глядя на ладонь новой знакомой, застывшую в воздухе со всё теми же расставленными пальцами.       Наверное, в это мгновение в голове Боры промелькнула какая-то особенная мысль — по крайней мере, глаза её будто сдёрнули на пару секунд свою таинственную завесу, быстро накинув эту плотную ткань обратно. Задумчиво поджав нижнюю губу, девушка смущённо отвела взгляд в сторону и, подойдя к Юбин, вновь взяла её под руку, теперь касаясь куртки очень осторожно, словно боясь навредить потёртой балоньевой ткани. Молча она повела сотрудницу дальше, в сторону популярного среди посетителей тоннеля с акулами.       Какое-то время девушки шли не разговаривая. Сотрудница с непониманием поглядывала на Бору, ожидая от неё нового сюрприза, но та оставалась подозрительно тихой, пока не предложила сесть на лавочку в конце зала, посвящённого Индийскому океану. — Юбин… — обратилась к ней новая знакомая, и в голосе её будто бы звучала лёгкая тревога.       Собеседница с вниманием повернула голову к ней, однако Бора, спохватившись, широко улыбнулась, вновь сверкнув тёмными глазками. — Юбин, — продолжила она уже совершенно другим тоном, — и как вам не жарко в такой куртке?       И, потянув свою ручку к молнии, она позволила себе вцепиться в её бегунок и настойчиво дёрнуть его вниз, тем самым расстегнув плотный воротник и оголив тонкую шею Юбин. Девушка, не готовая к такому нарушению личного пространства, испуганно отдёрнулась и вежливо улыбнулась, будто извиняясь за резкую, но вполне уместную реакцию. Бора же, нахмурившись, с удивлением заметила: — Так вы, Юбин, девушка хрупкая? — её глаза, скользнув по шее, вернулись к лицу сотрудницы, — неужели вы с тем пингвинёнком сородичи?       Юбин, положив ладонь на руку Боры, всё ещё державшую бегунок, вопросительно посмотрела на гостью. Только сейчас девушка начала понимать, что в зале действительно было слишком душно для такого зимнего снаряжения, и по-глупому вспотевшая ладонь, пальцы которой осторожно касались пальцев Боры, говорила об этом отчётливее всего. — Оба малыши, укутанные в слои тёплого пуха, — выдержав паузу, пояснила Бора.       Однако, даже не дожидаясь ответа не привыкшей к слащавым комплиментам Юбин, девушка извинилась. — Прощу прощения, — пробормотала она, отнимая руку от бегунка, к ощущению которой сотрудница успела привыкнуть за эти пару минут, — на самом деле, это не то, что я… планировала сказать.       Бора потупила взгляд. Лицо её в этот момент не передавало какую-то конкретную эмоцию, но выражало скорее сомнения, чем тот детский восторг или же загадочный блеск, что Юбин видела ещё совсем недавно.       «Опять, — не могла не подумать та, глядя на девушку, — опять я не понимаю, что сидит за этими тёмными глазами». И вновь эта тайна тянула её — но в этот раз, наверное, больше всего завлекло её то новое чувство, которое задержалось во взгляде Боры, опущенном на руки сотрудницы, неподвижно лежавшие на коленях. И теперь Юбин решила по-настоящему пойти навстречу желанию узнать нового, любопытного для неё человека — и неозвученному ожиданию инициативы со стороны Боры, всё это время ведшей полумонолог с молчаливой девушкой. — Что же вы тогда планировали сказать? — Юбин звучала приободряюще. — Почему именно пингвины? — Бора с искренним интересом подняла глаза.       Улыбка промелькнула на лице Юбин. — Почему пингвины? — довольно переспросила она, словно это был тот самый вопрос, который она ожидала услышать всю жизнь, — представьте себе четырёхлетнего ребёнка, впервые пришедшего в зоопарк с мамой и старшим братом. Представьте себе пингвинов с их гладким оперением, ныряющих друг за дружкой. И представьте себе игрушку в виде одного из них — размером с этого самого четырёхлетнего ребёнка, которую так хотел отнять старший брат, потому что плюшевый львёнок показался ему слишком скучным. Мне кажется, с того дня я уже точно знала, что окажусь здесь — в этой куртке, с краснеющим от холодного вольера носом, окружённая запахом вонючей рыбы…       Бора хихикнула, видимо, представив последнюю картинку особенно красочно. — Но могу ли я задать вам и свой вопрос? — уточнила Юбин и, получив положительный ответ, спросила, — почему именно пингвины? — Что вы имеете в виду? — растерялась гостья, бросив мимолётный взгляд куда-то в толпу людей, торопившихся в сторону тоннеля с акулами, находящимся прямо после зала с Индийским океаном. — Кажется, за всю нашу прогулку вы не проявляли такого интереса ни к одной рыбе, как к моим подопечным, — Юбин старалась звучать непринуждённо, подметив однако, что Бора напряглась, — вы тоже очень любите пингвинов?       Внезапно девушка вскочила с лавочки, напугав резким движением сотрудницу. — Я люблю всех птиц, — повела правым плечом она, — но вам не кажется, что нам стоит поторопиться? Скоро из-за народа не получится увидеть ни одной акулы…       И, от нетерпения перекатываясь с пятки на носок, Бора вновь спряталась за своей оживлённой улыбкой. Юбин, поджав губы, поднялась вслед за ней и, в этот раз самостоятельно положив ладонь девушки на своё предплечье, повела её дальше, сдерживая порыв гостьи перейти на трусцу.       Когда они оказались в том самом тоннеле, о котором мечтал не только каждый ребёнок, но и каждый взрослый, Бора, отдавшись искреннему, во многом детскому любопытству, смогла видимо расслабиться, и сотрудница выдохнула с облегчением, заметив, что глаза той теперь возбуждённо бегали вокруг, особенно часто задерживаясь над головами посетителей, где временами проплывали удивительные морские животные. Юбин, решив, что вставить несколько фактов и об акулах было отличным способом глубоко поразить впечатлительную знакомую интересными деталями, не освящёнными в учебниках биологии, время от времени осторожно клала ладонь на плечо девушки, указывая на нужную особь и спокойно объясняя их рацион, уровень агрессии и прочие отличительные черты. Кто-то бы назвал это хвастовством — и, безусловно, нотки гордости за свои познания трепетали в груди Юбин от полной восторга реакции Боры (и посетителей, находившихся достаточно близко от них, чтобы случайно подслушать разговор). Однако сотрудница скорее преследовала цель помочь девушке получить ещё большее удовольствие от зрелища, нежели поставить себя выше в её глазах. Хотя, конечно, этот побочный эффект где-то в глубине души был ей приятен.       Уже подходя к концу тоннеля, Юбин повернулась к Боре: одна идея осенила её ещё во время рассказа о том, что увиденные хищники в том числе питаются и морскими котиками. — Бора, — в этот раз обычно спокойное лицо девушки озарилось загадочным выражением, что ввело посетительницу в ступор, — надеюсь, у вас найдётся ещё немного времени?       Бора, смущённо, но в то же время заинтригованно вскинув бровь, спросила: — С какими целями вы спрашиваете? — Помните, я упоминала, что некоторые виды акул употребляют в пищу морских котиков? — улыбнулась Юбин.       Гостья задумчиво кивнула. — Я хочу показать вам кое-что, думаю, вам понравится, — завершила сотрудница и, подставив руку так, чтобы новой знакомой было удобнее взять её, повела ту в сторону кафетерия, находившегося в самом конце «путешествия» по аквариуму, прямо перед сувенирным магазином и выходом.       Идти до кафетерия было совсем близко — но в этот короткий срок Юбин успела пару раз поймать не то задорный, не то растерянный взгляд девушки, вновь державшей её предплечье крепко, как в самом начале их прогулки. Глаза её, от которых с первых мгновений не могла оторваться Юбин, в этот момент казались ей ещё более особенными, чем раньше, но почему — она не знала. Как будто целый мир, целый спектр эмоций прятался за этими то невинными чёрными бусинками, то тёмными, затягивающими обещанием сокровищ впадинами. Сейчас же это было нечто среднее между теми двумя крайностями, и один раз, задумавшись над природой скрываемых за внимательными зрачками чувств, сотрудница сама вновь ощутила какое-то странное влечение смотреть в них в упор — и пытаться читать каждую новую ей мысль за ними.       Задав по пути пару участливых вопросов о том, как Бора находит аквариум и оправдало ли его посещение ожидания, Юбин усадила девушку за один из свободных круглых столиков из зелёного пластика и, пообещав скоро вернуться, наспех сбросила куртку, надеясь, что всё-таки не успела слишком вспотеть в ней за время прогулки, что явно бы испортило нахождение в её компании. Оставшись в одних плотных штанах, переодеть которые, увы, возможности отнюдь не представлялось, и сменной белой футболке с чёрными рукавами, сотрудница направилась к буфетчику, надеясь, что очередь не окажется слишком медленной.       Терпеливо отстояв её, девушка поздоровалась с парнем за стойкой. Этого молодого человека она никогда ещё не видела — наверное, он был одним из новых сотрудников, с которым в дальнейшем она будет пересекаться лишь в исключительных случаях, поскольку внутренний персонал ни за что в жизни не пошёл бы обедать в кафетерий, не желая переплачивать за подобное «баловство» в три раза, если не больше. Однако, подавшись вперёд, Юбин сделала заказ, показав документ, хранившийся на резинке в кармане её штанов, и пообещав занести необходимую сумму в конце смены. Парень, несколько раз досконально изучив фотографию и должность, с некоторым сомнением кивнул и принялся готовить сюрприз, который должен был порадовать Бору и который он должен был по особенной просьбе коллеги принести прямо во-он к тому столику по центру, ближе к стене.       Бора, подняв взгляд на приближавшуюся обратно девушку, приветливо улыбнулась, тем самым заставив ту, встретив её смотрящие в упор сияющие глаза, вперить взор в зелёный пластик стола. В ответ на вопрос, где же то, ради чего они пришли сюда, Юбин выдохнула: — Сейчас нам всё принесут.       Улыбка Боры в то же мгновение приняла вид, больше похожий на дразнящую ухмылочку. — Я не знала, что в таких местах есть ресторанный сервис, — она задорно прищурила глаза, — или же кто-то потрудился, чтобы устроить романтику прямо в аквариуме?       И, искренне засмеявшись, она заставила сотрудницу сначала дёрнуться от неожиданного громкого звука, а потом скромно улыбнуться в ответ. — Да что вы, — отмахнулась она, — какая же это…       Но стыдливо отвести внимание собеседницы от слова «романтика» Юбин не успела: паренёк оказался действительно шустрым и уже торопился к ним с прямоугольным красным подносом, не сочетающимся с обстановкой кафетерия ни в одном из возможных планов, кроме разве что своего материала — пластика. На подносе же этом лежала щедрая стопка тонких белых салфеточек, рядом с которой возвышались две креманки с тёмно-серым мороженым, поверх которого была посыпана мелкая шоколадная стружка, напоминавшая окрас морского котика. — Ваш заказ, дамы. Мороженое «Морской котик», — импровизированный официант аккуратно поставил десерт на столик, обновив салфетки в металлической салфетнице, в очертаниях которой с обеих сторон можно было различить вынырнувшего дельфина. — Сколько же денег вы на это потратили?! — Бора закрыла широкую улыбку руками, уставившись на забавное мороженое. — У сотрудников есть… льготы, — соврала Юбин, кивая пареньку, с заговорщической ухмылочкой желающему им приятного аппетита, — вы не беспокойтесь об этом.       Девушки без промедления приступили к трапезе. Гостья же не просто ела мороженое — она вкушала его маленькой пластиковой ложечкой, наслаждаясь его приторным ягодным вкусом, и теперь настала очередь Юбин слушать интересные факты.       Бора много рассказывала о том, как росла. Рассказывала, как сразу после школы одна переехала в Сеул из прибрежного города соседней провинции ради получения высшего образования. Рассказывала она и то, что в своей юности совсем не задумывалась не то что о морской природе своей родины — её собственное будущее казалось ей одним большим сюрпризом и со своей профессией, учителем танцев, она тоже просто удачно попала пальцем в небо, не планируя поначалу задерживаться в том спортивном клубе дольше пары месяцев. За все те многие годы, что она провела в столице, девушка ни разу не посещала Aqua Planet 63, хотя, призналась она, была наслышана о многообразии его чудес (тут Бора печально улыбнулась и отвела взгляд, задумчиво ковырнув мороженное). Доев, она закончила и со своим рассказом. — Прекрасное место, — заключила она, — стоит того, чтобы вернуться вновь.       Юбин, всё это время с интересом слушая, вздохнула. Она хотела сказать что-то своей новой знакомой в ответ — что-то тёплое и уютное, как ощущение обнимающей тебя балоньевой куртки — и…       Девушка моргнула пару раз, словно пробуждаясь ото сна. — Извините, — внезапно обратилась она к Боре, подавшись вперёд, — но вы не подскажете, пожалуйста… сколько сейчас времени?       Посетительница достала телефон из сумочки. — Двенадцать минут первого, — сосредоточенно ответила она.       Юбин тревожно прикусила нижнюю губу: полпервого начинались процедуры с пингвинятами, ещё не вышедшими в общий вольер, и сегодня на дежурство к ним поставили именно младшую сотрудницу.       Девушка посмотрела на Бору, в растерянности склонившую голову набок. — Что-то случилось? — уточнила та и, когда Юбин объяснила ей ситуацию, с пониманием и решимостью кивнула, — ну, это дело неотложное. Я вас провожу.       Путь обратно сильно отличался от праздного шага их прогулки по аквариуму. Юбин, едва поспевая за шустрой Борой, даже пошутила про себя, что роли их теперь словно поменялись местами — и непоседливая гостья превратилась в ответственную сотрудницу, обязанную ни в коем случае не опоздать на встречу к своим коллегам из ветеринарного отдела.       Затормозив у вольера, сотрудница глотнула воздуха, пытаясь отдышаться после пробежки. Вторая девушка на первый взгляд оставалась такой же энергичной, и дыхание её даже не сбилось за марафон «кафетерий — вольер с королевскими пингвинами». Однако глазам её, устремлённым прямо на согнувшуюся, опираясь на колени, Юбин, вновь сложно было приписать какое-либо конкретное чувство: в них смешался и задорный огонёк, как у выигравшего в догонялки ребёнка, и нечто совершенно противоположное — тянущее, но в то же время не слишком меланхоличное.       Выпрямившись, Юбин проверила вольер. Пингвины, конечно, были на месте, однако коллега её куда-то пропала. Возможно, она просто отлучилась в уборную — такой вывод сделала девушка и повернулась обратно в Боре, стоявшей очень близко к ней со стыдливой улыбочкой на лице. — Знаете, — тут же перешла к делу та, — я должна рассказать вам один большой секрет. Вы умеете держать секреты?       Юбин осторожно кивнула, машинально перебирая в голове, раскрытием какого секрета могла бы резко завершиться их прогулка. И во всех своих вариантах, признаться, она попала мимо. — Когда вы сделали мне первое замечание, — начала Бора, — я всё поняла. Но вместе с этим я поняла и ещё кое-что: что симпатичные девушки, работающие в аквариумах, будут выходить на каждую проказу и так их можно будет легко «перехватить».       Юбин хотела сделать незлое замечание о том, что она просто обязана выполнять свою работу, но гостья продолжила: — Я хотела познакомиться с вами, Юбин. Но я рассчитывала всего на пару часиков — а осталась с желанием узнать вас ближе, — и Бора, достав свой телефон, протянула его сотруднице, — если вы не против… вы бы не хотели как-нибудь прогуляться по городу?       В этот раз посетительница звучала неуверенно — но очень-очень искренне, словно впервые за всю их прогулку та занавеска, прикрывавшая мир за её глазами, по-настоящему отодвинулась осторожной рукой, открыв его тёплый, доброжелательный свет. И, хотя обычно бы Юбин обратилась к своему разуму и тем самым за и против, за которые она упорно цеплялась в самом начале, сотрудница на удивление уверенно взяла телефон — и внесла в список контактов свой номер, назвав себя просто: «Ли Юбин Пингвины». — Если вам нравится мороженое, — добавила она, возвращая мобильное устройство, — я уже знаю одно место, где готовят любой вкус, какой только может прийти в голову. — Намекаете на споры о мятном с шоколадной крошкой? — хихикнула Бора. — И не начинайте… — с притворным недовольством проворчала Юбин, чем вызвала не просто широкую улыбку, а звонкий смех засиявшей девушки.       Юбин склонила голову в знак прощания. Время поджимало, и у неё оставалось уже меньше пяти минут, чтобы по знакомым коридорам добежать до помещения с пингвинятами. — Была рада, что вы решили не послушаться, — тихо добавила она, пожимая руку Боры. — Меня бывает непросто укротить, — та ещё сильнее сжала руку девушки в ответ, и на этом они нехотя разошлись, Юбин — невольно оглядываясь на фигуру, медленно продвигающуюся сквозь народ к выходу.       Образ новой знакомой настолько отвлёк внимание сотрудницы, что, не заметив высокую преграду у двери из зала в нужный коридор, она едва успела затормозить, чуть не врезавшись в свою коллегу. Та, опираясь спиной на тёмную дверь, стояла, скрестив руки на груди и поглядывая сверху вниз на так надолго потерявшуюся Юбин. — Вижу, у твоей пингвинихи появилась конкурентка, а? — прозвучал напрашивающийся сам собою вопрос.       Девушка, стараясь скрыть смущение под привычной спокойной маской, пробормотала что-то о том, что ей срочно нужно попасть к пингвинятам, напоминая о скором начале смены, и, когда женщина освободила дорогу, юркнула за приоткрытую дверь. — А на обед, который вы, сударыня, так просили меня разогреть для вас, опоздать вы, значит, не побоялись? — прогоготала ей вслед коллега, задумчиво завершив дружескую поддёвку негромким «эх, Юбин-и…», которое та уже не слышала, сворачивая быстрым шагом налево, обратно в служебные помещения, обдумывая то, какое мороженое она обязательно посоветует Боре в своём любимом заведении во время их следующей встречи.