Вместе до конца

— Мы пришли сюда прощаться. И не встал бы, и не протянул Юрке руку. Юрка не хотел за неё браться, но взял. Поднялся. Они стояли босиком на холодной траве друг напротив друга. Юрка замер, обмяк, будто напрочь лишился воли, эмоций и мыслей. В ушах шумела река. Володя одной рукой погладил по щеке, второй сильнее сжал его пальцы. «Увидеть бы в темноте его глаза», — подумал Юрка, и, будто услышав это желание, из-за облака вышла луна. Но светлее не стало. Сиянием тонкого серпа она лишь очертила контуры любимого лица. Юрка напрягся — ему нужно было запомнить всё: образы, звуки и запахи лучше собственного имени. На много дней или даже лет они станут для него важнее собственного имени. Он заключил Володю в объятия, вцепился в него, вжался, приклеился, врос. Володя обнял в ответ. — До свидания, Юрочка, до свидания, — прошептал тёплыми губами. А Юрка не хотел этого слышать. Чувствовать дрожь такой же сильной боли, как и у него самого, слышать прерывистое дыхание у себя в волосах, прижиматься к теплому телу в последний раз. — Не хочу. — тихий всхлип сорвался с его губ. — Я не хочу, Володь. Не хочу прощаться… — Знаю, Юр, знаю. — руки Володи сильнее сжали юношу в объятьях, наглядно показывая такое же нежелание отпускать. — Давай сбежим. Пожалуйста, Володь, я не переживу этого расставания! — Юрка хотел было посмотреть в глаза возлюбленному, но передумал, сильнее прижавшись к теплому телу рядом. — Куда? И что мы будем делать дальше? У нас ничего нет. — Юра знал, что это глупо и понимал, что Володя даже не задумается об этом в серьез, но ему так хотелось придумать хоть что то, что бы остаться с ним на подольше, навсегда. — Не знаю. Можем.. можем забрать вещи с лагеря и убежать. Ты же знаешь, я знаю где остановка, можем остаться там до утра и уехать. Можем.. да что угодно! Главное вместе! — Юр, — Володина рука нежно скользнула по щеке Юрки, приподнимая его голову. — Я безумно сильно хочу остаться с тобой на всю жизнь, но ты же понимаешь, что это невозможно. — Возможно! Ты просто не пытаешься придумать способ! — Ты только подумай, о чем ты говоришь. — Володя перенес свои руки на плечи Юрки, смотря ему в глаза. — Ты предлагаешь сбежать? Куда? Что будет дальше? Ну сбежим мы, ну доберемся до города, дальше что? Заявимся к кому либо из нас домой? Что скажут наши родители? И как мы объясним почему это сделали? А что с лагерем? Ирина поднимет тревогу если мы не вернемся, и тогда нас будут искать все, все, Юр! Весь лагерь будет знать что мы с тобой куда то ушли, только вдвоем. А если найдут? Что мы им будем говорить? Как объясним? — Не знаю я, Володь, не знаю! Если не задумываешься об этом в серьез и если для тебя это не важно, дай хотя бы помечтать! — сам того же ожидая Юрка отошел от него, отвернувшись к речке, смотря на буйное течение. Опять дождь будет что ли? Да какая вообще разница? Будет и будет. — Юр. — позади послышался тяжелый вздох. — Хоть в речку прыгай, и то будет лучше разъезда. — буркнул Юрка, удивившись собственной фразе. На секунду ему показалось, что эта идея звучит. выполнимо? Да, наверное, это намного проще чем побег или расстояние в несколько сотен километров. Около минуты длилась мертвая тишина. Юрка напрягся, пристально пялясь на воду, прислушиваясь, стараясь услышать хотя бы дыхание вожатого, но нет. Ушел? От этой мысли стало до одури плохо. Шелест травы, тихий, но резкий, заставил вздрогнуть. Обернувшись, Юрка увидел Володю. Не ушел. Вот, стоит рядом, смотрит на ту же речку. Задумчивый. — В речку, говоришь? — по телу Юрки пробежал холодок то ли от ветра, то ли от пустого голоса Володи. Он не сводил взгляда с усиливающегося течения. Пнув лежащий под ногой камень и проследив, как он упал в речку, уплывая, Володя наконец таки посмотрел на Юрку. — Это у тебя фантазия такая или ты на полном серьезе предлагаешь.. — Я.. я не знаю.. — Юрка сглотнул тугой ком в горле, осторожно подойдя ближе к краю. Не безопасно, трава все еще мокрая и скользкая, а течение слишком быстрое. Даже представить получалось сложно, как это может быть. они просто упадут, так называемое «свободное падение»? Или возьмутся за руки? Может, обнимутся? Или. или это такой тест на доверие? Прыгнут ли оба? Или кто то не осмелится. С друзьями со двора так играть было весело, но Володя ведь не просто друг, он нечто большее. Где то вдали блеснула молния и уже через несколько секунд загрохотал гром. На голову упали первые капли. — Гроза.. — Юрка поднял голову, наблюдая за огромными тучами. Он медленно стал осознавать всю суть их последних минут разговора. Стыдливый румянец покрыл его щеки и он опустил голову. — Как.. как думаешь, успеем вернуться? — А ведь и правда. — Юрка подумал что это был ответ на его последний вопрос, но, заметив, как Володя, будто вообще не боясь и забыв о своей «вожатости» ступил на самый край, даже не обратив внимания, в отличие от дернувшегося к нему Юрке, что слегка соскользнул вниз, рассматривая речку, чье течение ускорялось с каждой секундой. Дождь уже ощутимо намочил плечи и волосы. — Володь? — Юрка осторожно коснулся его локтя. Володя стоял неподвижно. Сквозь капли дождя на стеклах очков можно было видеть его слабо освещенные лунным светом глаза, в которых читалась едва заметная искра какой то надежды. Несколько секунд спустя в этих самых глазах Юрка видел самого себя. Володя ничего не говорил, он лишь смотрел на Юрку, смотрел прямо в глаза, одним лишь взглядом задавая немой вопрос. Какой именно не понятно, возможно он не один. Серьезно? Хочешь? Пойдем? Сделаем это? Ты не шутил? Ты сделаешь это со мной? Ты готов? Не боишься? Ты веришь мне? Ты хочешь что бы я верил тебе? Мы сможем? Когда? Прямо сейчас? А что насчет остальных? А как же родители? Это же ради нас? Мы будем вместе? Мы правда прыгнем? Как? Ответом на последний незаданный вопрос было ощутимое сжатие руки. Легкий дискомфорт перешел в ощущение силы, поддержки. Уверенности в решении. Да, глупом, безрассудном, спонтанном, но совместном. -Юр.. — начал было Володя и Юрка понял, что тот хочет задавать все эти вопросы вслух, а если он начнет говорить, то не остановится, и сам Юрка не остановит его, не потому что не сможет заткнуть, а потому что не сможет перестать слушать. Слышать. -Я готов, Володь. Правда готов. Володя уже открыл рот что бы что то сказать, но передумал. Вместо этого он лишь обнял Юрку. Крепко, сильно, до хруста костей, со всей любовью, отдавая всего себя, свое тело, свою душу. Всего себя. Юрка не мог не обнять в ответ, так же крепко, так же сильно. Так же отдавая всего себя. Услышав голос Володи, Юрка понял, что ошибся. Володя не передумал. Володя изменил фразу. -Я люблю тебя, Юрочка. -Я тебя тоже люблю, Володь. Буйный ветер растрепал волосы пуще прежнего. Оглушительный шум речки затмил остальные звуки. Последнее теплое прикосновение превратилось в мокрый холод, как только земля ушла из-под ног. Юрка знал, что вода не комнатной температуры, а словно растаявший лед. Он знал, что она не мягкая и столкновение с ней с высоты их оврага будет не безболезненным. Он понимал, что в конечном итоге их объятья, а после и крепкая хватка рук исчезнет, а место этого останется лишь леденящий кровь холод и удушающая тяжесть воды. Он знал, и все равно сделал это. Сделал ради любимого. Сделал это с любимым. Они пришли к иве прощаться, и попрощались. Их тела нашли ранние рыбаки в далеком от Ласточки поселке. Новость об «утопленниках» в тот же день дошла до вершины лагеря, а через несколько часов поступили звонки от родителей погибших.