Любовь во время Хэллоуина

Яркие осенние листья кружились на ветру, бросались под ноги прохожим и улетали дальше, спеша пронестись над головами всех жителей Парижа. Порозовевшее во время заката небо навевало ещё более приятную и волшебную атмосферу и, глядя на эту красоту, люди веселились ещё больше. Отовсюду пахло сладостями, хорошим настроением, праздником, свежей выпечкой и тыквой. Во многих частях города были организованны тематические ярмарки, на которых помимо еды можно было найти много собственноручно сделанных декоративных вещей для дома, ручного изготовления украшения, свечи, вязанную одежду, гербарии и много чего ещё. Дети резвились, толкались, кричали, смеялись, а их родители улыбались на эти выходки и тоже радовались празднику под громкий шелест лист под подошвой своих ботинок. Одетта с трудом оторвала взгляд от книжного клуба при уютном кафе, от которого доносился приятный аромат кофе и страниц старых книг, и вновь вернулась к прерванному разговору с Луи. – Если так и дальше пойдёт, то мы вообще без ничего останемся, – пробормотала она, со скрытой завистью поглядывая на детей, чьи корзинки были полны сладостей. – Ведь основное развлечение в Хэллоуин это стучаться в дома людей и просить конфеты, а нам с тобой уже четыре раза отказали. – Может это потому что мы кажемся слишком взрослыми для этого праздника? – предположил Луи, не зная, как утешить возлюбленную. Он крепче обнял её за талию и помог вовремя увернуться от компании каких-то друзей, которые не смотрели, куда идут. – В том то и дело, что нам всего лишь семнадцать. Мы не имеем право поучаствовать в подобном? – девушка грустно положила голову на плечо возлюбленного. Настроение медленно, но верно падало. А ведь ей так хотелось, как и в далёком детстве походить по частным домам вместе с отцом, собирать конфеты и получать улыбки в свою сторону. Но она уже выросла, отца больше нет, да и праздник не приносит такой радости, как раньше. – Может в таком случае пойдём ко мне? Я ведь вижу, что ты даже с моим пальто мёрзнешь. – Да, думаю так будет лучше. – Интересно, у Адольфа ещё остались наши любимые эклеры? Я не могу оставить свою любовь без сладкого в такой день, – он нежно поцеловал девушку в щёку и они свернули на более безлюдную дорогу. Одетта рассмеялась, прогоняя грустные воспоминания о родителях. Они принялись увлечённо обсуждать предстоящие им репетиции в театре к главному спектаклю года — премьере Лебединого Озера, где они оба должны были станцевать главные роли. Работы предстояло много, ещё и завистники как обычно докучали восходящим звёздам балета, но за столько лет в искусстве к этому можно привыкнуть. Пара изредка поглядывала на костюмы жителей и обменивалась впечатлениями. Трудно было воздержаться от критики. – Придумала! – внезапно воскликнула танцовщица, когда они подошли к площади у Эйфелевой Башни. – О чём ты? – Луи недоумевающе посмотрел на неё, пытаясь понять внезапное появление блеска в её серых глазах. – Зайдём ко мне. Я объясню тебе всё по дороге.

***

Тела обоих словно сами порхали по мощённой булыжником площади, а их мастерство собирало вокруг себя огромное количество зрителей. Фуэте, элегантная, заученная наизусть поддержка, прыжок, арабеск и красивый выход в финал сцены, вызвавший фурор и восхищённые возгласы с аплодисментами. Отвесив несколько реверансов, пара улыбнулась друг другу, тяжело дыша. Не каждый день посередине Парижа можно увидеть партию Лебединого Озера, ещё и в исполнении лучшего дуэта девятнадцатого века.  – Ты гениальна, любовь моя, – воскликнул Луи, с улыбкой обнимая её, когда они уставшие брели обратно. – Никогда бы не подумал, что костюмы для премьеры можно будет использовать на Хэллоуин.  – Это было великолепно, – подтвердила Одетта. – А их глаза, наполненные восторгом… Луи рассмеялся и обернулся на величественную Эйфелеву башню, множество гирлянд и тыкв, украшавших осенний Париж. И всё же этот Хэллоуин прекрасен.

***

Дорогое сердцу воспоминание заставило Луи резко подскочить на кровати, которая жалобно скрипнула на это неожиданное движение. Отдышавшись и успокоив сердцебиение, ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это был всего лишь очередной сон. После такого яркого сновидения комната казалась мужчине серой и унылой, каким было и его настроение, пока он застёгивал пуговицы своей белой рубашки. Едва тёплый крепкий кофе неплохо ободрил, прогнав желание вернуться в постель, но паршивое настроение осталось. Холодно, неуютно, пусто. Только так он и описывал свою холостяцкую квартиру. Отдав предпочтение кабинету в театре, где у него была возможность почти всегда иметь возлюбленную в поле зрения, Луи запланировал на эту ночь очередной ночлег на диване. Осенний ветер был слишком промозглым, не соответствуя своей температурой этому времени года. Поплотнее укутавшись в свой фрак, Луи не мог выкинуть из головы мысли о том, что, возможно, Одетта каждый день испытывает этот ужасный холод. Неизвестно, насколько тонкие полы и стены в предоставленном ей жилище от Ле О. Он проводил занятия монотонно, на автомате, ибо весь день был отведён кордебалету и старшим классам, которым не нужно всё разжёвывать и вправлять колени тростью. Достаточно было повторять одно и тоже каждый час. Ближе к вечеру ноги сами понесли вниз по лестнице к хорошо знакомому залу. Минуя коридоры гримёрок и прочие лабиринты закулисья, Луи наконец остановился и смог вздохнуть спокойно, уперевшись плечом в стену, скрытый полутьмой. Она была всё так же великолепна в его глазах. Грациозна и красива, несмотря на свою хромату. Бывшая прима всё так же изящно кружилась вокруг своей оси, танцуя с метлой под воображаемую музыку. Глядя на ритмичность её движений, он с лёгкостью мог догадаться, что она представляет сольную партию Королевы Лебедей. Хотелось подойти ближе, забрать у неё метлу, пошутить про то, что он будет партнёром для танцев лучше, чем швабра и скользкие от воды полы, повести за собой сквозь воспоминания и вместе вспомнить что-то из старых дуэтных представлений… – Одетта! – воскликнул знакомый голос рыжей непоседы, взявшейся словно из ниоткуда. Девочка подбежала к женщине и крепко сжала в своих объятиях. – Я закончила с фойе. Нужно ещё помочь с каким-то помещением? – Нет, с оставшимися я справлюсь сама. Будет лучше, если ты уделишь оставшееся время тренировкам и подготовке ко смотру, – с усталым вздохом ответила Одетта, не отпуская древка метлы. – Я хотела спросить у тебя… – девочка внезапно смутилась и отвела взгляд в сторону. – Не томи, Фелис. Мне нужно ещё успеть закончить здесь. – Мы будем отмечать Хэллоуин? – воскликнула танцовщица. И, прежде чем уборщица успела что-то ответить, затараторила дальше. – Пожалуйста! Совсем ненадолго, я никогда раньше его не видела и очень хочу побывать на ярмарке в честь праздника, – её изумрудные глаза светились детским восторгом и мольбой, плохо скрывая предвкушения девочки. Мерант не нарочно вышел из тени и задел ногой стоявший рядом с ним реквизит, создавая шорох. Одетта резко повернулась, застав уходившего учителя своей протеже. Судя по засунутым в карманы штанов рукам и хмурому настроению, отражавшегося в каждом шаге, женщина достаточно быстро осознала, что произошло. Внезапно Луи остановился, словно в нерешительности. Ему показалось? Или это действительно произошло? Одетта действительно окликнула его? Жаль, что лишь по фамилии, но это лучше, чем ничего. Повернувшись, он встретился с ней взглядом. Глаза обоих были полны сожалениями, печалью и воспоминаниями, эхом отдававшихся в кровоточащих душевных ранах. Даже к её любимому детективу ходить за советом не надо, чтобы понять, что в предверии Хэллоуина их обоих посетило одно и тоже воспоминание. – Счастливого Хэллоуина, – негромко на итальянском произнёс он, зная, что Одетта поймёт эту фразу. Бывшая прима ещё долго смотрела на то место, где Луи всегда стоял, наблюдая за ней. Ей уже давно известно то, что он выучил график её работы и тайком приходит понаблюдать за нелепыми попытками лучшей танцовщицы прошлого поколения покружиться вместе с метлой. Когда-нибудь она наберётся решимости и поговорит с ним обо всём. Позже, когда история с Ле О завершится, а сердце перестанет болезненно ныть после каждого его взгляда. Нужно ещё немного подождать, а пока можно и устроить праздник для солнышка, которое разогнало тучи и наполнило смыслом её существование.