1.
2 октября 2024 г., 11:11
Хиномото не имел совершенно никакого понятия, в какой момент его жизнь превратилась в то, во что превратилась. По крайней мере, он и предположить не мог, что у него на пороге появится фигура России. Мало того, что Россия зашёл, как к себе домой, да ещё и потребовал:
— Япония, научи меня искусству шибари.
Сказать, что Хиномото опешил — ничего не сказать. Ничего себе заявление!
— Чему?..
— Ши-ба-ри. Я же правильно сказал, да?
— Сибари, — придя в себя, поправил Хиномото. — Нет, я-то, конечно, могу научить, но для этого нужно время и… На кой вам это нужно? И вообще… Вообще, с чего вы решили, что я буду тратить своё время на это?
Россия глубоко вздохнул. В душе он, конечно, понимал Хиномото. Ещё неделю назад Россия и сам бы не подумал о том, что подобная вещь придёт ему в голову. Но она пришла, да так, что не выгонишь теперь.
Дело в том, что Россия ломал голову над тем, что можно подарить Китаю на день рождения. А что ему дарить, если у него всё есть: от шикарного дома до «бесполезный фигни», как выразился сам Россия? Однако делу помог случай. России нужны были скрепки, которые у него как назло закончились. Он обратился к Китаю, но последний был слишком увлечен телефонным разговором, поэтому кинул короткое: «Посмотри в нижнем ящике». Россия залез туда и вместе со скрепками увидел журнал с любопытной иллюстрацией: на обложке красовался молодой парень, который был прочно связан красной верёвкой, которая представляла собой узор на крепком накаченном теле.
Россию эта картина заинтересовала. Но взять журнал не получится — Китай сразу заметит пропажу. К счастью, Россия везде носил с собой телефон. Сделав пару зажигательных фото, он быстро положил журнал на место. И оказалось очень вовремя, так как за спиной раздался голос:
— Ну, что, нашёл?
— Да, — кивнул Россия, захлопнув дверцу шкафчика. — Спасибо! Или как там по-твоему? Се се!
Китай лишь улыбнулся, покачав головой. Китайский у России был ужасен, но всё же из его уст звучал довольно мило.
Уже в своей общажной комнате Россия внимательно изучил данную картину (спасибо, о великий Яндекс!). Так он узнал об искусстве сибари. Прочитав об этом, Россия сначала фыркнул: «Не, фигня какая-то», но после нескольких статей проникся и подумал: «Блин, ну люди же получают от этого удовольствие, да? Вот и Китай, наверное, тоже… Хотя с другой стороны, он мне никогда не говорил про это. Может, стеснялся? Да блин, что я несу? Этот человек вообще чего-то когда-то стеснялся? А может… Он мне попросту не доверяет? Пишут же, что шибари — это, прежде всего, доверие»
Решив не грузить себя лишний раз, Россия продолжил изучение темы. Он даже посмотрел парочку уроков, но понял, что ничего не понял. Тогда он решил, что раз сибари придумал японцы, то Хиномото наверняка должен знать, как это делается. Настроенный решительно, Россия даже купил специальную верёвку в секс-шопе (к слову, спустил на неё ползарплаты).
«Сука, три с половиной тысячи, за что?! Если Китаю не понравится, я ему это так глубоко засуну…»
Перейдя к стадии принятия, Россия отправился к Японии. И теперь бесцеремонно стоял у них в комнате, в упор глядя на растерянного Хиномото.
— Послушайте, сибари — это довольно сложная вещь. И, к тому же…
— Я знаю! — перебил его нотации Россия. — Но мне нужно. А я уверен на все сто процентов, что ты шаришь в этом. Да-да, не делай такой непонимающий вид, — и, понимая, что Япония всё ещё колеблется, Россия подошёл ближе и вкрадчиво проворковал: — Послушай, Хиномото, если ты научишь меня этому, то я свожу тебя на Курилы. Ты давненько там не был, да?
— Я больше на ваше «Подышать там воздухом» не ведусь! — Хиномото хотел резко отстраниться, но Россия удержал его.
— Да дослушай! Ты не только там подышишь, но ещё и на ночь останешься! А? Как тебе перспектива?
— Да знаете что…
— Что?
— Когда можем начать первый урок?
Россия улыбнулся. Несмотря на некоторые разногласия, Хиномото умел быть деловым человеком.
А ещё он оказался строгим учителем. Объяснив всю теорию (вот серьёзно, Россия и понятия не имел, что для того, чтобы связать человека, нужно проштудировать целый учебник. Хиномото даже экзамен потом устроил), они перешли к практике. И это было, мягко говоря (очень мягко!), своеобразно. Япония выдал России моток красных верёвок и большого плюшевого Пикачу, который должен был стать манекеном, и сказал приступить к связыванию. Сам встал за спиной. Россия немедленно начал применять свои знания и орудовать верёвкой, но в какой-то момент что-то пошло не так, верёвки запутались, а на спину прилетел удар палкой. Нехилый, к слову, такой.
— Ай, больно же! — возмутился Россия, поворачиваясь к Хиномото. Тот стоял с довольным видом, прокручивая в руках карательную палку.
— Простите, Россия-сан, но это единственный способ освоить полученные знания, как следует, — спокойно пояснил Япония. — Меня когда-то учили так же.
— Ладно… — смирился Россия, подумав о том, насколько же велика степень его любви к Китаю: ради него готов терпеть побои. От Хиномото.
— Продолжайте.
Россия распутал верёвки и начал заново. Получилось лучше, ровно до тех пор, пока он не дошёл до злополучного узла. Он получился крепче, чем нужно. Это не скрылось от зоркого глаза Хиномото, который тут же не замедлил нанести ещё один удар. Россия зашипел и воскликнул:
— Я сейчас тебе эту палку…!
— Но вы же не хотите нанести вред тому, кого будете связывать, не так ли?
Россия промолчал. Хиномото, чтоб его на Фудзияму, был прав. Сжав челюсти, он промолчал. Урок продолжился. В конце дня на плечах и спине России, наверное, и живого места не осталось. И всё для того, чтобы Япония покрутил несчастного Пикачу в руках и сказал:
— Сойдёт.
Россия хотелось высказать в этот момент всё, что он думает о Хиномото и его методах преподавания, но не стал. Сил банально не было. А завтра ждал ещё один такой урок.
неискренних поздравлений, он наконец подошёл к нему и, протянув чёрный непроницаемый пакет, сказал с воодушевлением:
— Ну, дорогой мой друг, поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе самого лучшего, чтобы с Тайванем было меньше проблем, зарплата побольше (хотя куда ещё больше?) и в целом, ты, как вино, с годами только лучше. Держи!
— Спасибо-спасибо, — ответил Китай, чуть покраснев. Слова про вино ему явно понравились. — Что это?
— Ну, по мелочи всякое. Шампанское, конфеты. Только слуховой аппарат ещё не пришёл. В твоём возрасте уже нужно, — последнее прозвучало с особенной усмешкой.
— Ах ты ж!.. — Китай не дотянулся, чтобы не ущипнуть коллегу за бок. Шутки про возраст с каждым днём были всё актуальнее и актуальнее. — Стоп, а это что?
Китай вытянул из пакета аккуратно сложенную красную верёвку.
— Что-то не похоже на подарочную ленту.
— А, это, — Россия почувствовал, как тоже покрывается румянцем. — Верёвка. Ну, особенная. Для связывания. Тебе же нравится что-то типо такого, не правда ли?
— Любовь моя, кто тебе сказал такое? — с ласковой усмешкой спросил Китай, с любопытством осматривая верёвки.
— Проверенный источник, — хмыкнул Россия в ответ, вспоминая тот самый журнал.
— И насколько этот источник проверенный?
— На все сто, — с нескрываемым сарказмом ответил Россия. — Ладно, тогда ты можешь отдать мне верёвки, я верну их в магазин, — с этими словами он потянулся к мотку, но Китай резко поднял их вверх над головой.
— Ну уж нет, дорогой мой, — сказал он на удивлённый взгляд России. — Качество у верёвок больно хорошее. Наверное, в кучу денег обошлась, не так ли? — кивок. — Так вот, мне очень приятно, что ты подарил мне столь дорогую вещь. И я просто не могу не попробовать её в деле.
Россия удивился ещё больше. Он хотел что-то возразить в ответ, но Китай тут же продолжил фразу:
— Вот только связанным будешь ты.
— Что?.. — у России
— О, поверь, тебе понравится.
Россия почувствовал волнение, одновременно смешанное с предвкушением. Он всё это время тренировался связывать, но ему даже в голову не приходило, что Китаю, его дорогому другу и товарищу, больше держать верёвку в руках и орудовать ей, нежели самому быть скованным. Просчёт.
— Сегодня в шесть у меня дома? — спросил Китай, не переставая улыбаться.
— Уже полшестого.
— Да. Я просто знаю, что ты согласишься, вот и уточняю.
Россия притворно закатил глаза. Всё же его коллега неисправим.
***
День рождения Китая подкрался незаметно. Россия волновался. Еле-еле дождавшись конца официальной части, когда его товарищу наговорят тысячу приятных***
Верёвки оплетали тело аккуратно, профессионально. Было видно, что Китай связывал не в первый раз. Россия чувствовал, как сковывают его руки и ноги, а ещё несколько узлов легли за спину. Ощущения были не самыми привычными: Россия всегда привык всё контролировать, и ощущение собственной беспомощности вызывало лёгкое чувство тревоги. «Расслабься, с тобой же Китай», — постарался успокоить внутренний голос. «В этом и проблема!» - билось беспокойством в голове. Россия и спросить ничего не успел, как на глаза легла чёрная непроницаемая повязка. — Эй, это ещё для чего? — возмутился Россия, повернув голову туда, где по его расчётам находился Китай. — Когда ты ничего не видишь, другие органы чувств сильно обостряются, — прошептал Китай у самого уха. От его тона по телу пробежались мурашки. — Это ни с чем несравнимое ощущение, золотце. — Говоришь так, будто занимаешься этим каждые выходные, — нервно усмехнулся Россия. — Не каждые, но опыт, безусловно, был, — и Россия буквально почувствовал, как на лице его коллеги расцветает хитрая улыбка. — Ну, не будем томить. Начнём же. Голос Китая был красивым. По крайней мере, Россия всегда считал его таковым. Но тембр, которым он орудовал (да, именно орудовал!) сейчас, был непросто красивым. Он обволакивал, завораживал, подчинял. От одних только слов России хотелось поёрзать на месте, требуя, чтобы обладатель этого голоса прикоснулся к нему. — Видел бы ты себя сейчас, — продолжил Китай, опаляя дыханием мочку уха. — Ты даже и представить себе не можешь, насколько прекрасен. — Почему же? Вполне могу, — Россия старался сохранить прежний бодрый тон, но, когда Китай нежно и легко коснулся позвонков, а затем, убрав мешающие светлые пряди, поцеловал шею, не удалось. Вместо этого у России вырывался вздох и несколько рваных вдохов после. Дальше Китай уже не говорил. Не переставая зацеловывать нежную кожу на шее, руками он спустился чуть ниже и, взяв в руки сосок, покрутил его между пальцами. Затем то же самое проделал со вторым. Вздохи России превратились в стоны. Китай использовал запрещённую технику. — Уже? — с наигранным разочарованием спросил Китай, глядя на член коллеги. — Теряешь хватку, Элос. А что будет, когда я сделаю так? — и с этими словами обхватил сосок губами, посасывая его. Второй тоже не остался без внимания — Китай активно продолжал массировать его рукой. — Ты… — только и хватило России перед тем, как захлебнуться в собственном стоне. — Китай… — Да, золотце? Хочешь поменяться? — Китай припал ко второму соску, не оставляя без внимания и первый. Россия плавился на глазах. Наслаждение рекой разливалось по телу от каждого движения его коллеги, а невозможность как-то повлиять на это только сильнее распаляло желание. Повязка на глазах тоже давала нужный эффект — Россия не знал, где Китай коснётся его в следущий раз, и это неведение отзывалось дрожью во всём теле. Наконец Китай оставил грудь в покое перейдя к животу. Покрыв его поцелуями, Китай прошёлся руками по бокам, вызывая щекотку. Россия подавил смешок. Китай приметил это, но решил оставить на следующий раз. Сейчас хотелось, чтобы Россия прочувствовал всё сполна. — А не позвать ли нам Хиномото, чтобы он запечатлел эту картину для меня, м? — Что?! Китай, если ты это сделаешь, то я… Но Россия не успел возмутиться. Китай поцеловал его в губы, одной рукой придерживая за плечи, а другой лаская коллегу в области паха. Сказать, что России было до одури хорошо — не сказать ничего. Пальцы у Китая были тонкими и хорошо знающими своё дело. Они поглаживали, но никак не добирались до главного. Это будоражило и раздражало одновременно. Будь его руки не связаны, он бы… — Мда уж, Элос, не ожидал, что тебя можно довести до оргазма, даже не касаясь твоего, эм… Достоинства. Чего ещё я о тебе не знаю? — Китай! — Что? И вообще, что ты там про мой возраст говорил? Возможно, старики не умеют делать так? — Китай обхватил член коллеги, мягко пройдясь пальцем по головке. Россия исступлённо промычал. — Дай мне время. — Уже молишь о пощаде? И кто из нас тут старше? Россия промолчал. Пусть Китай ликует, пока может. В конце концов, он ему ещё тоже всё припомнит. Не зря же он терпел насилие от Хиномото.***
— И всё-таки мне интересно, — сказал Россия, как только оказался свободен от пут и сумел отдышаться, — где ты научился такому. И, главное, с кем? — Я живу очень долго, Элос, — ответил Китай, закрыв глаза. — Сам же говорил, мне слуховой аппарат уже нужен. И мне приходилось бывать в разных ситуациях. Поэтому волей-неволей научился. — Сам? — Россия приподнялся на локтях и в упор посмотрел на Китай. — И не было никого, на ком бы ты практиковался? — Были, конечно. Но не скажу. — Почему? Китай не ответил. Вместо этого он резко поднялся и опрокинул коллегу под себя. Россия удивлённо заморгал. — Потому что, мой маленький ревнивый товарищ этих коллег с офиса сживёт, — улыбаясь, сказал Китай, целуя Россию в нос. — Кстати, почему у тебя все плечи и спина красные? Я случайно не сильно передавил их верёвками? — В таком случае, — Россия скинул Китай с себя и навис над ним, просмотрев в сторону верёвок, — как насчёт поменяться? В конце концов, эти побои я получил во время уроков по сибари. — С кем? — Не скажу. Вдруг ещё с офиса сживёшь. Китай почувствовал волну удовлетворения. Они с Россией определённо стоили друг друга. И эта ночь обещала быть долгой
