miracle

Вы верите в чудеса? Юнги вот верит. Вроде взрослый человек, недавно двадцать шесть исполнилось, но все еще верит. Да и жизнь его, если честно, потрепала нещадно, причем начала она это с самого его рождения, не жалея маленького омегу, подкидывала самые тяжелые испытания, но Юнги все еще верит. И, наверное, все же не зря.

***

Юнги любит осень, наверное, он даже может назвать ее своей любимой порой года. Ему нравится заворачивать себя в сто слоев теплой одежды прежде чем выйти на улицу. Ему нравятся все эти мягкие пушистые свитера, уютные шапки и приятные на ощупь пальто, что греют не только сердце, но и, кажется, его душу. Юнги в осени нравились даже дожди, он никогда не боялся промокнуть или случайно наступить в глубокую лужу, одежду всегда можно высушить, в крайнем случае, купить новую, а вот эмоции и то внутреннее умиротворение, что испытывает Юнги, когда слышит, как за окном начинается дождь, купить нельзя. Тетя из телевизора с красивым голосом сказала, что сегодня дождя не будет, поэтому Юнги не беспокоится об этом, он надевает свой любимый шерстяной свитер и легкое пальто, потому что та же тетя из телевизора сказала, что температура днем ниже десяти градусов не опустится. Юнги ей, честно говоря, верит больше, чем себе. Когда омега выходит из дома, в нос бьет свежий осенний воздух, и Юнги может уловить легкие нотки запахи петрикора из-за дождя, который прошел еще вчера днем. Тетя из телевизора не соврала, погода сегодня действительно прекрасная для прогулки. И, видимо, не один Юнги так считает. Мин успевает отойти от двери на пять шагов максимум прежде, чем оказывается едва ли не сбит с собственных ног чужим мощным телом, что так бесцеремонно буквально налетело на него. Хотя почему «едва ли»? Юнги бы и упал на проморзглую землю, наверняка испачкав свое пальтишко, если б незнакомец, столкнувшийся с ним, не среагировал и не словил омегу за локоть, тут же прижав к теплому телу. — О боже, простите меня, простите, пожалуйста, я не знаю, как я мог вас не заметить, — начинает извиняться, судя по тяжелому мускусному запаху, альфа, — мне очень жаль, правда, вы не пострадали? Юнги слабо улыбается, порываясь ответить «не знаю, как я мог вас не услышать», ведь это правда, Мин с его чутким слухом способен услышать щебет птиц, находящихся за километр от него. Но омега молчит. Молчит и глубоко вдыхает запах с чужого пальто, ведь ничего не может с собой поделать. Этот альфа пахнет осенью. На самом деле это запах запеченных яблок с корицей и примесью чего-то еще, но для Юнги именно так и пахнет осень. — Вы не злитесь? — мужчина, насколько можно понять по его голосу, лет двадцати пяти-тридцати, одним мягким движением заставляет увлекшегося Юнги отпрянуть от его груди. — Я сильно напугал вас? — Нет, — наконец отвечает Юнги, которому слегка непривычно слышать собственный голос. Он так давно ни с кем не разговаривал. — Вы очень вкусно пахнете. Возможно, это не совсем то, что хотел сказать Мин в данной ситуации, но… неважно. Он, на самом деле, привык говорить только то, что думает. — Эм, спасибо? — незнакомец неловко посмеивается, явно не ожидая в ответ чего-то подобного. — Никто никогда не говорил комплиментов моему запаху, тем более в такой обстановке. Юнги готов поклясться, что незнакомец сейчас рассматривает его лицо, и окажется совершенно прав. Альфа и правда разглядывает Юнги, и хоть с высоты его роста это делать не особо удобно, потому что омега упорно смотрит в его грудь, но вид открывается поистине очаровательный. — А вы очень красивый, — Юнги слышит улыбку в его голосе, — хотя этим я вам, наверное, ничего нового не скажу. — Ну почему же? — Юнги тихо посмеивается и наконец поднимает голову. Даже жаль, что он и понятия не имеет, что своими серыми выцветшими радужками и без намека на зрачок хоть в одной из них смотрит прямо альфе в глаза, отчего тот, конечно, не пугается, но определенно находится в ахуе, — скажете.

***

За странным знакомством последовало не менее странное первое свидание. И Юнги оно безумно понравилось, он вообще до этого никогда на свиданиях не был, но ему почему-то всегда казалось, что они должны ощущаться именно так: тепло, комфортно, вкусно с капелькой смущения и не сходящей с лица улыбкой. Чонгук же во время того злополучного свидания захотел удариться головой о ближайшую стену раз примерно сто и очень сильно засомневался в своих умственных способностях. В университете ему казалось, что умение нести хуйню — вполне себе полезный навык, но, кажется, забыл, что умение ее не нести в важные моменты жизни — навык еще полезнее.

***

— Я, честно говоря, никогда не был на свиданиях, поэтому мне немного неловко, — Юнги слабо хихикает в свою ладонь, а Чонгук молчит о том, что он чувствует себя не менее неловко. У Чонгука были до этого свидания, но… не с такими людьми. — Не стоит, просто представь, что пришел в кафе со старым другом, тем более, посмотри, как тут уютно, — Чон с силой прикусывает язык, когда заканчивает предложение, и осознает, что только что сказал. Блять. — То есть… эм… извини… Юнги беззлобно смеется, прекрасно понимая, что умение видеть — неотъемлемая часть жизни Чонгука и большинства людей на этой планете и сразу осознать то и привыкнуть к тому, что кто-то этим не обладает, довольно тяжело. — Ничего страшного, я верю, что здесь уютно. Я это чувствую, — Юнги проводит раскрытыми ладонями по скатерти, подмечая, что она довольно приятная на ощупь. И умалчивая о том, что он прекрасно понимает, что это не кафе, а приличный ресторан. Он сам хорошо зарабатывает, и сам нередкий гость в подобных заведениях. — Давай тогда попробуем узнать друг друга получше? Если тебе все еще неловко, я могу начать, — предлагает альфа, все еще чувствуя стыд за свои слова, но стараясь на этом не зацикливаться. — Меня зовут Чон Чонгук, это ты уже знаешь, мне двадцать восемь лет, я заместитель директора в одной строительной фирме, у меня есть собака по имени Бам… и моя жизнь состоит из работы, походов в спортзал и чтения книг. А ты любишь читать книги? — Чонгук близок к тому, чтобы прикусить все еще саднящий язык еще раз, но сдерживает себя. Ведь существуют же книги для слепых, верно? Он же не настолько идиот? — О, я думал, ты младше меня, — снова хихикает Юнги, не представляя, что делает этим невинным жестом с сердцем альфы, — мне двадцать шесть, я пишу музыку, — Чон в легком удивлении приподнимает брови, хотя, наверное, учитывая особенность омеги, это, должно быть, довольно логичный выбор вида деятельности. — Да, я люблю читать книги, моя любимая — это «Маленький принц». Чонгук поджимает губы, все пытаясь усмирить свое любопытство и желание задать все вертящийся на языке вопрос, и, с одной стороны, что такого он спросит? Они же все-таки собрались здесь, чтобы узнать друг друга, а с другой стороны, как-то… некрасиво что ли… — Чтение мыслей не шло в комплекте со слепотой, но мне кажется, что я способен их сейчас слышать. Я читаю книги, написанные шрифтом Брайля. В центре города есть целая маленькая библиотека, где собраны подобные книги. Чонгук, конечно, об этом впервые слышит, но из непонятно откуда взявшегося желания показаться заинтересованным в жизни людей с ограниченными возможностями. — Да, я слышал о ней. Юнги ему не верит, но кивает, да и не хочется вкидывать что-то противоречивое в такой мягкой и уютной атмосфере, тем более, когда им уже принесли заказ. — Любишь мясо утки? — Чонгук обращает внимание на чужой выбор, чтобы поддержать беседу, но Юнги лишь пожимает плечами в ответ, принимаясь за еду. Однако спустя пару минут молчания из-за чувство какой-то незаконченности отвечает: — Вообще, да, люблю, но мое любимое — это крольчатина. — Крольчатина? — Да, пробовал когда-нибудь? — омега довольно жмурится из-за приятного вкуса хорошо прожаренной утки. — Нет, я бы не смог его съесть, так как очень люблю кроликов. Они такие милые, я не представляю, как их можно убивать, а потом есть. — О, — лицо Юнги вытягивается в удивлении, — милые? — Да, прям, как коты. — Как коты? У меня есть кот. Чонгук умалчивает о том, что прекрасно знает о том, что у Юнги есть кот. Белый кот. Белый кот, в шерсти которого почти вся одежда омеги, даже милая розовая шапочка, которая ему так к лицу. — Я, наверное, больше никогда не буду есть крольчатину, — после нескольких минут обдумывания слов альфы выдает Юнги. Он любит Рыжика, и не хочет употреблять в пищу кого-то такого же… милого. — А есть кто-то еще такой же милый? Мне кажется, я должен знать. — Ты. Чонгук к концу этого вечера наверняка откусит себе язык к хуям. У него, вроде, обычно мозг работает впереди рта, но в этот вечер что-то определенно пошло не так. — Я? — Юнги кажется искренне удивленным таким ответом, но альфа предпочитает не развивать этот разговор. А лучше бы развил. — Эм, а ты когда-нибудь смотрел «Аватара»? Блять. Ну просто ёб твою мать. А лучше ёб Чонгука головой об стол. Потому что ну какого хуя. Юнги в ответ на это лишь заливисто смеется, ему не нужно видеть Чонгука, чтобы понимать, в каком замешательстве от собственных слов он сейчас находится. — На самом деле, я думаю, я знаю, о чем ты говоришь. Кажется, я слышал что-то по типу «Аватар» в те редкие вечера, когда мои родители включали телевизор, — омега не может стереть улыбку с лица, даже когда отпивает свой молочный коктейль. Оказывается, ходить на свидания очень весело. — Так вот, к чему я это, — Чонгук чешет подбородок, стараясь продолжать дышать. Смерть от стыда ему не прельщает. — Там была слепая девчонка, и она была очень крутой. — Ничего себе. И в чем же заключалась ее крутость? А в чем? Чонгук не помнит. Чонгук в последний раз этот мультик десять лет назад смотрел. Он как бы знает, что такая была, ну и все… — В том, что она была моим любимым персонажем, — это, конечно, максимально тупой ответ, но еще тупее казаться у Чонгука не получится даже при желании, так что он даже не предает этому значения. — Вот как. Наверное, это судьба. Юнги, в принципе, тоже.

***

Страннее их первого свидания был только их первый секс. Чонгук даже допускал мысли о том, что он никогда не произойдет, и уже успел смириться с этим, но Юнги его приятно удивил, когда в один из вечеров подошел к нему, обнял со спины и спросил: — Чонгук, а ты не хочешь заняться сегодня сексиком? По личному мнению Чонгука, называть секс сексиком чистой воды издевательство и, будь он лингвистом, ему бы явно поплохело, но если его омега так захотел. Ну что ж, сексик так сексик.

***

Хоть за три месяца совместной жизни у них до секса дошло только сейчас, Чонгук уже видел своего парня голым бесчисленное количество раз. Дело в том, что Юнги по каким-то причинам считал, что как только он вступил с Чонгуком в официальные отношения, он может больше его не стесняться, ходить перед ним нагишом, касаться его, когда захочет и где хочет, они могут принимать душ вместе, и спать вообще должны исключительно вместе и исключительно обнаженными. И Чонгук пытался ему объяснить, что так, вроде как, не принято… Конечно же, блять, нет. И, возможно, с его стороны это было некрасиво, и он недостойный альфа и ужасный партнер. Но! Но у него есть, что сказать в свое оправдание. Он никогда, ни разу за три месяца не распускал руки! Позволял себе прикасаться только к соблазнительному изгибу тонкой талии. Ну и иногда задерживать взгляд дольше положенного на небольшой, очаровательно округлой груди. Вы не можете его осуждать, ладно? И сейчас, когда они вместе с Юнги на их общей кровати полностью обнаженные, когда перед ним его любимый омега, даже не пытаясь прикрыть все свои прелести (в принципе, как и всегда), он не знает, что делать. Он не думал, что окажется в ситуации, когда не будет знать, что делать рядом с желанным, обнаженным и полностью готовым омегой. Омегой, от желания прикоснуться к которому покалывают кончики пальцев. И не только пальцев. Член у него стоит давно и крепко. Причем под словом «давно» имеется в виду все эти месяцы, что Юнги его так нагло дразнил своей абсолютно ничем не прикрытой ладной фигуркой. И Чонгук, конечно, не мог не воспользоваться тем, что омега ни при каких обстоятельствах не мог его увидеть. Правда, не учел тот факт, что Юнги всегда может его слышать. Это произошло около двух недель назад, и… ладно, хорошо, тогда Чонгук, возможно, один чертов раз позволил себе больше, чем обычно. Это был действительно тяжелый день, альфа пришел домой уставший и взбудораженный и, может быть, проблемы на работе и особенно тяжелая тренировка сдалали его таким. А может, бесконечно голенький омега, все мелькающий перед глазами (Чонгук уже успел забыть, как он выглядит одетым (иногда он подумывает перекрыть к хуям батареи, чтобы хотя бы холод заставил Юнги одеться)). Это неважно. Важно то, что в итоге он стал взбудораженным, уставшим и возбужденным. Он недолго думал, прежде чем сразу после мытья рук пойти на кухню, где находился Юнги, вызвавшийся приготовить ужин. Он не долго думал и прежде, чем спустить спортивные штаны, что он не переодел после тренировки, прямо под потяжелевшие яйца. Чонгук с трудом сдержал слишком очевидный облегченный выдох, как только каменно твердый член оказался на свободе. Он провел ладонью по стволу, даже не став ее увлажнять, решив, что пресемени должно быть достаточно. И его действительно было достаточно. Даже слишком. Ведь всего один ма-а-а-аленький звук заставил Юнги перестать нарезать морковь и нахмуриться, а Чонгука — напрячь каждую мышцу своего тела и даже перестать дышать. — Чонгук? Что ты делаешь? Альфа тогда с позором сбежал, ничего не ответив. И, черт возьми, лучше бы Чон это сейчас не вспоминал, а то член еще упадет, и будет вообще неловко. Однако Юнги наконец-то (хоть кто-то из них) начинает действовать, подползает к Чонгуку и, найдя своими цепкими ручками чужие крепкие плечи, давит на них, чтобы альфа лег на спину, а Чонгук понимает, что член у него не упадет, даже если он сейчас будет думать о мертвых голубях. — Я не знаю, как справляться с альфьими… — Юнги осекается. — достоинствами, так что ты направляй меня, — омега ведет ладонью по мощной груди и рельефному прессу, но Чонгук перехватывает его руку, когда та оказывается в опасной близости от паха. — Позволь мне сделать все самому, я же все-таки альфа, — Чон перехватывает инициативу на себя, и на спине через несколько секунд уже оказывается Юнги. — Я доверяю тебе, — Мин делает прерывистый вдох, когда чувствует на себе тяжесть чужого тела. Это… приятно. — Альфа. Тело Чонгука покрывается мурашками, когда он слышит такое послушное «альфа». Только руки омеги таким послушными не были, снова оказываясь на теле Чона и снова очень близко к его члену, и Чонгук, не выдержав, с усмешкой спрашивает: — Так хочешь до него дотронуться? — он совсем не ожидает услышать в ответ столь откровенно. — Да. Чонгук приподнимает брови в удивлении, но больше не препятствует Юнги, позволяя наконец-то до себя дотронуться. — Ого, вот это да. Альфе, если честно, хочется рассмеяться от того, как постыдно дернулся его член от «ого, вот это да». Это «вот это да» само по себе звучит так чертовски нелепо, но отчего-то это не мешает Чонгуку возбуждаться еще больше. — Он такой… прикольный. Ладно, кажется, Чонгук и вправду сейчас рассмеется, как-то не совмещал он свой член и слово «прикольно», а Юнги… вот совместил. — Прикольный? — Чон шипит, когда омега совсем неосторожно сжимает его член, прямо под головкой, в самом чувствительном месте. И это было бы приятно, если б не было слегка больно. — Ну да, похож на сосиску с венами. На этот раз Чонгук все же не сдерживается и хохочет в голос, смех подхватывает и Юнги, который, на удивление Чонгука, вовсе не обижается. — Только, знаешь, большую сосиску. Он вообще в меня поместится? — Юнги интересуется так искренне невинно, что Чонгук больше хочет его расцеловать, чем трахнуть. Но трахнуть тоже хочет. — Конечно, поместится, мне нужно будет только тебя разработать. Губки Юнги очаровательно вытягиваются в «О», но он не успевает уточнить, что значит «разработать», прежде чем Чонгук раздвигает его ноги и опускает большую теплую ладонь на раскрытую вагину. Кажется, что это значит, Юнги сейчас покажут на практике. Чонгуку почти физически плохо. Все эти долгие месяцы он уговаривал себя всеми правдами и неправдами не смотреть туда. Не опускать взгляд даже случайно, потому что последствия могли быть самыми неожиданными (Чонгук, как минимум, мог стать зависим). И когда Юнги за чем-то наклонялся или лежал на кровати слегка раскинув ноги в стороны, Чону было особенно тяжело, и он даже пытался уверовать и убедить себя в том, что он, черт возьми, и без этого будет гореть в аду. А сейчас… сейчас Чонгук особенно глубоко понимает цитату «тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать». Впрочем, Чонгук себе не отказывает. Оставив короткий поцелуй на уже мокрой киске, он почти сразу отстраняется, начиная выцеловывать все омежье тело, причем делая это так, словно боится упустить даже миллиметр. А Юнги, чуть замявшись, внезапно спрашивает: — Чонгук? Альфа прокладывает дорожку поцелуев от пупка до груди и прежде чем наконец пристраститься к так манящим его сосочкам, едва ли не урчит: — Да, зайка? — Ты только что поцеловал меня туда? Чонгук не отвечает. Во-первых, потому что да, это именно то, что он сделал и Юнги прекрасно это понимает, а во-вторых, он занят. — Это ты меня разрабатывал так? — уточняет омега, заставляя Чонгука все же оторваться от своего дела и снова хрипло засмеяться. — О, нет, детка, это я тебя еще не разрабатывал, — Чон улыбается, и Юнги может услышать улыбку в его голосе, и омега уже порывается спросить, но забывает про это, как только чувствует на своей промежности чужие пальцы. Чонгук смачивает их в естественной смазке омеги, прежде чем проникнуть в легко раскрывшуюся дырочку сразу двумя пальцами. Что ж, похоже, его омега не настолько невинен, но альфа уточнит этот момент слегка позже. — Ого, Ч-чонгук, в-вау, — Юнги, конечно, делал так, но это никогда не ощущалось столь приятно. — Вау будет, когда там будет мой член, — Чон усмехается и добавляет еще один палец, который проходит уже трудновато. — А когда это будет? — омега шипит из-за болезненного натяжения, но терпит. — А когда ты хочешь? Мне вот кажется, что ты вполне готов, — Чонгук высовывает пальцы из Юнги, шлепнув ими напоследок прямо по раскрасневшейся киске. — С-сейчас, — омега пищит в ответ на такое пошлое действие, и член Чонгука снова дергается, потому что смущающийся Юнги — то еще зрелище, а смущающийся Юнги, которого он сейчас трахнет — нихуя себе зрелище. Чонгук входит почти легко, и хоть омега ощущается тугим, а Чон боится сделать ему больно, громкий протяжный стон Юнги делает его смелее. — Ох, Чонгук, это так приятно, ай, — член в руке ощущался, безусловно, приятно и очень необычно, но это не сравнится с тем, как он ощущается внутри влагалища, задевая все самые важные точки. Омега чувствует все его неровности, все венки, он чувствует, как член дергается прямо внутри него, будто в ответ на каждое его «воу», «ох» и «ах». И Мин только рад показать Чонгуку (или его члену), насколько ему нравится то, что он с ним, Юнги, вытворяет. Особенно когда альфа меняет позу, закидывая ноги Юнги себе на плечи, кусая его за одну из щиколоток, чтобы потом на этом же месте оставить смазанный поцелуй. Юнги довольно громко реагирует на особенно глубокие толчки, когда яйца альфы бьются о его текущую киску. И Юнги, черт, знал бы Юнги, что это так приятно, попросил бы Чонгука сделать это с ним в их первый же день совместной жизни. Ну, если не трахнуть, то хотя бы потрогать, потому что сильные руки, неустанно мнущие его грудь, заставляют Юнги чувствовать… чувства. Это настолько приятно, что Юнги просит Чонгука не останавливаться даже, когда кончает в первый раз. А когда Чонгук кончает в него, омега оказывается едва ли не на седьмом небе. Потому что горячая сперма любимого альфы внутри — это пиздец как приятно.

***

Чонгук сегодня возвращается домой раньше обычного, сразу обращая внимание на горящий на кухне свет и подпевающего любимой песне Юнги, голос которого Чонгук слышит даже в прихожей. Альфа заходит в ванную помыть руки, чтобы потом чистыми прикоснуться к любимому горячему и, конечно же, обнаженному телу. Юнги что-то недовольно мяучит про незаконченный ужин, но Чонгуку все равно, он хочет расцеловать своего мальчика и сказать, как он его любит. — Чонгук-и, ну-у, дай мне закончить ужин. — Давай я сам закончу, ты и так их каждый вечер готовишь, я тоже хочу за тобой поухаживать. — Ты много работаешь и устаешь, поэтому я готовлю, — пожимает плечами Мин. — Ты тоже много работаешь и устаешь, — парирует Чонгук. — Ну Чонгу-у, — Юнги недовольно стонет, а потом, совершенно неожиданно, начинает плакать. — Юнги? Почему ты плачешь? — Чонгук отстраняется, не на шутку испугавшись. Не такой реакции он ожидал на свое предложение. — Потому что я так рад, что ты мне достался такой хороший, не могу поверить своему счастью. Чонгук, не ожидавший такого откровения, утягивает Юнги в свои объятья и сжимает его так сильно, что у омеги что-то хрустит, но тот не жалуется, продолжая тихо плакать в чужую грудь. «Чудеса случаются с теми, кто в них верит», Юнги вычитал эту цитату в одной из любимых книг. И ее автор, скорей всего, был прав. Потому что Юнги, несмотря ни на что, верил, и одним воистину волшебным осенним днем с ним случилось настоящее чудо. С ним случился Чонгук.