Хороший

Сугилит дышит через нос, слюни скатываются по подбородку, рот не удаётся закрыть из-за пересекающей его верёвки, отчего всё вокруг влажное и липкое. Ноги болят, почти нет возможности их ощутить, ведь вся кровь перетекла к голове. Тихие шаги отдаются барабанным ритмом в голове, он приподнимает голову и его сразу же обхватывают за подбородок, чтобы помочь удержать равновесие. Связанные плотно руки за спиной слегка напрягаются. В какой он вообще сейчас позе? Перед глазами пол и ступни Река, собственная одна нога полусогнута и тянется вверх, а вторая плотно привязана к телу. Возбуждает и заставляет член наливаться кровью. Сердце останавливается, когда он видит заинтересованный взгляд напротив. Река хищно скалится, затягивается сигаретой и приближается к губам. Сугилит послушно размыкает губы, вдыхая разъедающей дым, чтобы тут же выдохнуть его обратно. Река хмыкает и оставляет на губах лёгкий поцелуй, будто бы хвалит за покорность и просит прощения за боль. Действительно просит прощения? Сугилит надрывно стонет и роняет голову вниз. Верёвки впиваются в одежду, будто царапают сквозь неё тёмную кожу, где почти никогда не увидишь ссадин. Река вдруг приседает на пол, одну ногу вытягивает, а на вторую кладёт руку и смотрит вверх. — Как думаешь, если я зайду в твой телефон там будет что-то интересное? — Сугилит распахивает глаза, мычит в ответ и мотает головой, когда видит свой телефон в этих руках. Пальцы у Река длинные и аккуратные, будто бы созданы для фортепиано, на котором тот часто играет дома. Будь проклята эта деревянная ненужная вещь в их доме. Но ведь Река приятно, поэтому Сугилит лишь молча слушает по вечерам вместо голосовых из рабочего чата мягкую мелодию, складывающуюся из нажатий клавиш и каких-то других механизмов изнутри инструмента. — Что говоришь? Надо зайти в общие чаты? — отвечает за него Река и открывает общую ленту с сообщениями. Сугилит жмурит глаза, когда видит несколько чатов с уведомлениями и тяжело выдыхает, когда понимает, что все они рабочие. Река на несколько секунд теряет интерес и просто пролистывает вниз, натыкаясь на чат с Авантюрином. — Завтра в четыре, как и договаривались. По коже бегут мурашки, когда Река читает чужое сообщение. Алые радужки заполняются чернотой, зрачок расширяется, когда Сугилит тяжело выдыхает и давится слюной. Её слишком много, под ним уже целая лужица образовалась, хочется нормально закрыть рот и оправдаться. Но не удаётся, Река встаёт на колени и хватает его шею, сжимая двумя руками. Глаза тут же закатываются, кожа покрывается испариной от жара, что сгущается в комнате, где они оба всё ещё непозволительно одетые. — Куда вы пойдете? — Пальцы дрожат, Река сжимает не сильно, но достаточно, чтобы Сугилит в ответ прохрипел невнятные звуки. — О, точно, ты ведь не можешь говорить. Тихий смех и осторожное касание к щеке контрастирует с другими действиями Река. Сугилит кашляет, когда верёвку ослабляют и ему наконец-то удаётся сделать хоть какие-то движения челюстью. Та слишком сильно ноет и болит. — Ответь на вопрос, родной, — редкое обращение срывается с губ неожиданно, Сугилит несколько раз делает жевательные движения и поднимает голову. Держать её сложно, отчего Река подхватывает за подбородок и аккуратно держит. Как же сильно они ходят по грани. Шаг влево и Сугилита просто задушат, выебут в рот прямо в такой позе, не заботясь о том, чем тот будет дышать в этот момент. Все мысли будут заняты лишь тем, как заполнить эту сжимающуюся глотку спермой. Шаг вправо — его целуют нежно, почти что с жадностью и какой-то собственнической ноткой, называют ласковыми прозвищами и делают все, чтобы он кончил первым, а лучше, чтобы одновременно. — Это по работе, ты ведь знаешь, что он с тем доктором… — Меня не волнует его доктор, — резко прерывает Сугилит и хватает за плечи, больно сжимая их. Верёвки, словно настоящие змеи, шипят и извиваются, шуршат и трескаются, обжигают и душат. Их общее возбуждение искрит между лицами, оседает острым перцем на губах, отчего есть страх лишний раз лизнуть эту гадость. — Меня волнуешь ты… Сугилит выдыхает весь воздух и расслабляет голову. Волосы собираются вниз, струятся кривыми сосульками и об них можно пораниться. Река вплетает в них пальцы и резко поднимает обратно. — Ответишь? Я развяжу тебя и даже отсосу. Ты ведь об этом сейчас мечтаешь? — И вновь бросает в жар. Река прикасается с особой осторожностью к веревкам, что крепко держат руки и расслабляет узел. Сугилит удовлетворенно выдыхает и поднимает свой особый щенячий взгляд. — Это просто деловая встреча, не более, — он тянет шею вперёд, чтобы поцеловать Река, но тот приближается к его губам не достаточно близко. В тишине комнаты слышен хриплый смех и в ушах отчего-то начинает звенеть. — Значит, будет по-плохому. Сугилит вздрагивает телом и забывает о том, как дышать, когда на его щеку опускается удар ладонью, а горло сжимают эти самые пальцы, которые он так любит. Река развязывает верёвки слишком медленно. Сначала тянет канат, и Сугилит соприкасается грудью с холодным полом. Его заваливает слегка на бок, но следом идут мягкие прикосновения к ногам, чтобы точно не наставил себе шишек. Опять ласка, опять всё мягко и приторно, будто бы ножом по сердцу, отчего бросает в жгучий жар. — Насколько сильно ты желаешь встречи с ним? — Река не настолько сильный, чтобы налегке перетащить перевозбужденное дрожащее тело на кровать, из-за чего Сугилиту приходится вернуться в реальность и заползти на мягкие простыни. Они тут же промокают под ним, вынуждая стыдливо прикрывать глаза. — Я не желаю встречи с ним, — едва слышно произносит он и скулит, когда Река обводит головку члена по кругу. Тот действительно ревнует? Или они всё ещё играют? Сугилит теряется, он утопает головой в подушках, лопатки царапают скомкавшееся одеяло, пока Сугилит, уютно устроившись между его бёдер, быстро дрочит. Его пальцы слегка сухие, из-за чего ощущения колючие, царапающие и заставляющие глаза слезиться. — Докажи, что ты любишь меня, — игриво тянет Река и лижет головку, чтобы после этого сжать её пальцами. Сугилит зарывается пальцами в собственные волосы, тянет их назад, но это оказывается плохим способом для протрезвления. — Я… Я не знаю, как это сделать. Скулёж срывается с губ, ему стыдно, хотя причин для этого даже нет. Река восхищённо смотрит на него, продолжая быстро надрачивать. У него губы блестят от слюны, Сугилит изучает их взглядом и думает о том, что хочет коснуться. Хочется обнять, прижаться друг другу, будто бы они падают и это последние секунды, проведённые вместе. — Хороший, — Река резко приближается к его лицу, обхватывает в ладони и лижет наотмашь по скуле, кусает нижнюю губу и тянет, вынуждая двинуться за ним следом. — Я хороший? — Неуверенно повторяет Сугилит и слышит сдавленный смех, который заставляет где-то в груди что-то царапать. Это приятно или нет? Непонятно, их отношения с Река странные, непонятные, они такие горячие и крепкие, что чистейший спирт позавидует. — Хороший. — утвердительно кивает Река и полностью снимает всю одежду с них. Тело наконец-то начинает дышать, будто бы новая порция кислорода поступает в лёгкие, отчего Сугилит приоткрывает рот, жадно вдыхая. Ему так хорошо. Или плохо? Возбуждение ватное, тягучее, будто бы болотная тина, которая воняет и гниёт. — Садись, — тихий шёпот Река раскалывает черепную коробку надвое. Сугилит промаргивается, обводит взглядом худощавое тело и сглатывает. Река тянет его на себя, царапает бёдра и ляжки, буквально заставляя наконец-то сесть. И Сугилит садится ему на лицо. Тело всё ещё болит после связывания, ему хочется просто лечь и подрочить, если на второе вообще будут силы. Но мысли заняты человеком под ним. Выпирающие тазобедренные косточки, будто бы мраморная статуя красиво изогнулась, красивые очертания рёбер, словно это клавиши фортепиано, на которых можно сыграть. Сугилит скулит и ёрзает бёдрами, когда язык ввинчивается глубже, одна рука крепко сжимает бедро, чтобы он не отстранялся, а вторая дрочит ему. Он не выдержит и просто упадёт обессиленно назад, если всё так и продолжится. — Боже, — выдыхает Сугилит и запрокидывает голову, слегка привставая, чтобы Река хотя бы вдохнул нормально. Тот жадно облизывается, причмокивает губами и щипает его за бок. — Не хочешь поделиться удовольствием? — Сугилита сталкивают ниже на грудь, и в голове наконец-то проясняется. Он поворачивает спиной к лицу Река, припадает грудью к его животу и облизывает сочащийся смазкой член. — Поделюсь. Улыбка Сугилита остаётся незамеченной, а вот сорванный с губ стон вполне долетает до слуха Река. Он раздвигает широкие бёдра, лижет от мошонки до сжимающегося ануса и хрипло выдыхает, ощущая, как на его член насаживаются до упора. Сугилита мажет от возбуждения, всё скручивается в какой-то калейдоскоп из хлюпающих звуков и ноющей челюсти. Член тычется в горло, он кашляет и задыхается, но продолжает старательно сосать, лишь бы Река не останавливался. Перед глазами плывёт, Сугилит утыкается носом в лобок и тихо стонет, когда к его члену возвращают ласку. Приятно. Заставляет тело растекаться наэлектризованной лужей, к которой ни в коем случае подходить нельзя. Но они подходят и утопают в этом. Звонкий шлепок по заднице заставляет Сугилита вскрикнуть. — Вот так да, — тихо выдыхает Река и не удерживается от того, чтобы самостоятельно толкнуться бёдрами, возвращаясь к своей работе языком. Сугилит раскрывает рот пошире и жмурится от ноющей боли в челюсти. У него вообще болит абсолютно всё тело, сковывает спазмами, и он даже не замечает, как ноги от оргазма подгибаются, руки перестают держать, а глаза закатываются. Он кончает бурно и с громкими стонами, пока Река додрачивает себе рукой на лицо Сугилита. Они тяжело дышат, и вряд ли сейчас кому-то хочется обсуждать произошедшее. Но Сугилит слышал от Авантюрина, что обсуждение проблем помогает отношениям. Он не считает, что у них есть что-то плохое с Река, но спросить всё же стоит. — Ты правда ревнуешь? — Что? — Река отвлекается от разглядывания нескольких шрамов на бедре Сугилита и подпирает голову кулаком. — Ты читал мои чаты… — А, забей. Мне похуй, с кем ты общаешься, просто в моменте возбудился и слегка приревновал. Там этому сообщению почти две недели, меня позабавило, как ты не сообразил, — смеётся Река и щёлкает по носу Сугилита. Тот хмурится, вытирает остатки спермы простынью и подтягивается на руках поближе к подушкам. — Ну и пошёл нахуй тогда. — Лаконично произносит он и вскрикивает от очередного шлепка. Река заливисто смеётся и наклоняется к своей прикроватной тумбочке. — На, подгон тебе. Ты постоянно орёшь, что я порчу их, поэтому решил тебе подарок сделать. Сугилит неуверенно поворачивает свою голову, боясь увидеть там тарелку с жуками, но вместо этого видит абсолютно белоснежные фиалки. Как раз те, что Река уничтожил с помощью колонии бычков в прошлом горшке. — Типа в цвет твоих волос, — он улыбается, и это выглядит так искренне, тепло и слишком интимно. Сугилит принимает из его рук горшок, ставит на свою тумбочку и оставляет мягкий поцелуй на губах. — Давай тогда ужин закажем, — осторожно произносит он и отстраняется. — Ты же вроде что-то готовил там? — Да у меня не получилось, а тут ты с подарком, поэтому я за свой счёт что-нибудь закажу, — юлит Сугилит и мягко улыбается, пытаясь скрыть информацию о том, что порция риса и курицы в холодильнике тоже с сюрпризом. — Ты что-то сделал с ужином? — Быстро раскалывает его Река, ведь не первый день знает этого придурка. — Приготовил, блять. Сказал же, что не ешь то, что в холодильнике, если не хочешь обосраться, я закажу нам нормальный ужин. За фиалки, кстати, спасибо, — эмоционально вскрикивает Сугилит и берёт излюбленные фиалки в руки. — Куда ты с голым хером пошёл? — Уют в этой пещере создавать, — уже из зала кричит Сугилит и старается изо всех сил скрыть растекающуюся по лицу улыбку от такого подарка. Река часто дарит подарки, но они всегда дорогие и для галочки, а подобные случаются редко. Сугилит осторожно ставит горшок к остальным и замечает маленькую записку в земле. «У тебя классная задница». — Блять, Река! Из спальни слышен хрюкающий смех.