На своей волне

      Бен неохотно вышел из дома. Армитаж, беспокоившийся о том, чтобы он не погряз в рутинной подработке по удалёнке и не одичал, подогнал ему вид на новую работу в рекламном отделе крупного банка. Писать небольшие тексты с ярким и вызывающим интерес посылом он научился ещё в школе, и этот талант регулярно кормил его. Но в действительности, он мечтал о серьезной журналистике и писательстве, но пока не имел возможности попасть в хорошее издательство, и, его мечта оставалась мечтой.       Работать из дома было удобно, а задача идти на собеседование выводила его из зоны комфорта, начиная с необходимости надеть презентабельный костюм. Старый оказался мал, так как он за последний год сильно раздался в плечах, сказались ежедневные тренировки на улице на турниках. Так что ему пришлось срочно забежать в ближайший магазин мужской одежды. Одеться для него всегда было ещё тем приключением, потому что при его росте выбор вещей был ограничен. Ему пришлось взять тройку бордово-фиолетового оттенка, отчего ему стало казаться, что он конферансье во второсортном варьете, но делать заказ на другой костюм уже не было времени. На все его жалобы, Армитаж лишь скалился с экрана смартфона, приговаривая:       — Слегка нарядно, но сойдет. Давай, давай шевелись, волка ноги кормят. Неплохо было бы, если бы ты в парикмахерскую зашёл, стал бы совсем красавчегом.       Но, с последним ехидным пожеланием дружку пришлось обломиться. Арми ловил контракты для крупной корпорации, стремительно перемещаясь по всему миру. Бен не понимал как он всё успевает, и при этом находит время решать его проблемы? Сам же Бен не мог ответить на вопрос, почему его собственное шило, мотивирующее моторные части тела, однажды вдруг утратило побудительную силу? Вот и сейчас, вместо того чтобы выгнать машину из гаража, узнав, что остановка автобуса находится рядом с местом собеседования, он плелся ждать общественный транспорт, ругая себя, что повелся на авантюру друга, тогда как, его и без того всё устраивало. Подумаешь, что денег на крутой туризм и отели не хватало, подумаешь — ведь можно и так жить.       Новый костюм, который должен был стать его визитной карточкой, на самом деле вселял неуверенность. Ему казалось, что все на него пялятся, — «чего это он вырядился как павлин?» — и, из-за этого он сухо поздоровался с соседом, который выгуливал собаку, хотя обыкновенно они дружелюбно перебрасывались парой тройкой фраз. Стоя на остановке, Бен пожалел, что не взял машину из гаража, в ней он был бы экранирован от проявления лишних комплексов. Автобус должен был приехать через несколько минут, предоставив ему время наблюдать носы своих начищенных туфель.       Мимо по тротуару спортивной рысью пробежали знакомые, дружно помахав руками. Он проводил их взглядом, испытывая порыв присоединиться. Но, всё же опомнившись, лишь качнулся с пяток на носки. Из под сколотого уголка бетонной плиты остановки стремительно выползло звено муравьев, внимание Бена оказалось захвачено новым действием. Видимо привыкнув перемещаться в бороздках плиток Брайля, муравьи стремительно пробежали под его подошвами и показались с другой стороны. Он продолжал бы любоваться этим захватывающим движением и дальше, но подкатил автобус. Двери открылись прямо перед ним, и, он даже занёс ногу, чтобы ступить в стекло-пластиковый салон, но затем почему-то опустил её на тротуар. Автобус закрыл двери, отсекая пассажиров, показавшихся ему чуждыми, и, рыкнув мотором, унёсся, словно недовольный тем, что он не совершил посадку. Отчего то, Бен почувствовал вину, а потом спохватился, — «с какой стати?», — и, оправдывая своё поведение, сообщил неизвестно кому:       — А собственно почему я должен был ехать на нем?       Стоящая рядом бабулька, неодобрительно посмотрела на него, видимо он сказал это довольно громко. Сложив для неё улыбку, он зачем-то сказал ей:       — Вспомнил, что забыл дома документы.       Бабулька немного оттаяла, но, для того чтобы соблюсти строгую мину, ворчливо, вкладывая нелестное мнение о нынешней молодежи, направила его:       — Так беги же за ними, растяпа!       И, отчего то он послушался, хотя на самом деле ничего не забывал. Отойдя на некоторое расстояние, он спрятался за газетный киоск. Дождавшись, когда старушку проглотит очередной подкативший автобус, и, шипя пневмо-приводами закрывающихся дверей, увезет прочь, Бен снова вышел на остановку, ведь ехать всё же нужно было. Но, теперь в расписании муниципального транспорта образовалось то самое пресловутое «окно».       Становилось жарко, угол падения солнечных лучей исключал возможность крыши остановки дарить тень ожидающим. Бен, жмурясь зеленовато-карими глазами на солнышко, завёл назад отросшую прядь темных волос, обнажая крупную раковину оттопыренного уха.       — От своей бабули отделался? — услышал он хриплый голос. Слова в изобилии были приправлены дефектами речи. Повернув голову, он увидел сидящего на скамейке неопределенного возраста человека. Его неухоженный вид и беспорядочный ансамбль одежды, выдавал затяжное бродяжничество.       — Бабуль нужно любить и уважать, они единственные кому ты нужен. Пока была жива бабушка Сара, я никогда не голодал. Так что ты береги свою, — пожелал бродяга, кивая своим мыслям. Его внешний вид выдавал, какие-то психические и физиологические отклонения. Бену стало жаль его. Вспомнив, что в портфеле есть булочка с начинкой, он достал её и протянул бродяге. Тот обрадовано раскланялся, обещая помолиться за него.       Подъехавший автобус избавил Бена от «удовольствия» принимать дальнейшие благодарности. На этот раз его не остановил постный настрой пассажиров, не его волны. Утренний час пик подходил к концу, людской поток схлынул, оставляя салон на треть пустым. Бен присел, решив больше не подпирать потолок. Его рост был шесть с лишним футов, низкие потолки и поручни часто приносили неудобство.       — Куда только власти смотрят, совсем эти нищие распоясались? — хмуро сообщил ему человек сидящий у окна. Очевидно, он наблюдал честь происходившего на остановке и сделал выводы, соответствующие волне на которой всё транслировалось в его сознание.       Бен, удивленно уставившись на пассажира, сообщил зачем-то:       — У него умерла бабушка, и теперь ему нечего есть.       Лицо пассажира брезгливо вытянулось, становясь чопорным, словно стремясь перещеголять узкие лацканы своего собственного невзрачного костюма мелкого клерка.       — Не стоит заблуждаться, юноша! Эти пройдохи выдумают что угодно, лишь бы выманить у добропорядочных граждан подачки. Их нужно всех собрать и отправить в трудовые колонии!       — Но, так же нельзя, среди них есть люди, которые случайно пострадали или больны! — только и нашелся что возразить Бен.       Используя слабо аргументированную позицию оппонента, пиджачный клерк, едва не брызгая слюной, изложил ему сентенцию, вероятно кажущуюся ему гениальной:       — Честные налогоплательщики не обязаны содержать трутней. Их необходимо как и бездомных животных отлавливать, стерилизовать, а ещё лучше — усыплять! — И, выдержав вкрадчивую и эффектную паузу, добавил гордо выгнув спину, — На такую программу я не пожалел бы налогов!       Не в силах это слушать, Бен вышел на ближайшей остановке. В его голове вертелись рассказы о погромах в польских гетто. О том, как подобные крикуны разжигали ненависть в простых обывателях, чтобы те шли убивать, в результате чего погибли и пострадали многие родичи Бена. Его семья хранила множество таких свидетельств. Автобус с шипением закрыл двери за его спиной, рыча увозя чужую враждебную волну.       Остановка оказалась незнакома. Обычно он проезжал этот отрезок пути, не замечая, что находится в этом месте. Выдающихся архитектурных сооружений здесь не было, как в общем-то и цели выходить тут. Он осмотрелся, его окружали обычные серые высотки, в нижних этажах которых находились мелкие магазинчики и какие-то службы.       На собеседование в рекламный отдел банка он безнадежно опаздывал. Вспомнив, что клерки в банке, выглядели примерно так же как и его недавний оппонент, он в негодовании тряхнул головой, приводя в движение копну отросших волос. Работать с подобными людьми ему не хотелось.       Бен скользил взглядом по серым стенам, пока глаза не наткнулись на всплеск цвета. Надпись граффити филлингом, зелёный на чёрном, привела его взгляд к муралу. По тому как рисунок был исполнен, ему стало ясно, что райтеров никто не гоняет здесь, и, они чувствуют себя как дома. Бен вспомнил, как в средней школе по ночам они сбегали с друзьями из своих благополучных домов, чтобы писать граффити, порой ощущая погоню за спиной. Арми был с ним, когда они впервые попали в полицейский участок. Подвешенный язык друга, помог выкрутится без протокола. Что же теперь с ними стало? Неужели же взросление, приводит лишь к заботе о сытом брюхе?       Бен скользил взглядом по зелёной вязи надписи на стене. Рисунок привёл его к арке. Постояв, различая дружелюбную тематику изображений, он смело вошёл. Во дворе размещалась палатка летнего кафе, у входа в которую он увидел плакат. Бен прочитал, что нуждающиеся могут получить тут обед и ужин, а, при острой необходимости, даже могут быть устроены на ночлег. Так же, ниже призывались добровольцы, для оказания посильной материальной и физической помощи доброму начинанию.       После несколько лет выгодных, но пустых работ, он внезапно понял чем должен заняться и о чём писать. Он проснулся! Вбежав по ступенькам небольшого крылечка, Бен нажал на кнопку звонка. Чуть помедлив, ему открыли. В дверях стояла девушка с каштановыми волосами немного отличающими пеплом. Глядя снизу вверх, она спросила:       — Я надеюсь вы пришли помогать? Это было бы очень кстати.       Её умный взгляд завораживал, отчего то он отметил, что внешние уголки её глаз приподняты в прищуре словно у рыси. Бен безотчётно улыбнулся, неожиданно чувствуя волну вдохновения — на этот раз автобус привёз его куда нужно. На этот раз он точно знал, что то что он будет делать, будет вдохновляющей правдой. Это больше не будет сладкой ложью приносящей деньги, с помощью которых он мог бы видеть сытые пустые сны многие годы, мучаясь невозможностью реализовать талант. Он усилит голоса совестливый людей, чтобы они достигали цели в борьбе за справедливость, и помощь ближнему не оставалась абстрактным понятием.