Прогулка

       Вечер начинал дурманить своим морозом и необычайной лёгкостью. Вокруг была кромешная тьма, поглощающая в себя всё, что попадалось на пути. Тускло светили фонари, немного согревая и защищая от мрака.        В воздухе повисло молчание. Лёгкое, ненавязывающее, спокойное. Мысли в голове полностью осели, успокоились, не заставляли про себя вспоминать, это радовало. Иногда заставляли возвращаться в реальность редкие Мишкины речи, невнятные и тихие, на которые Андрей лишь кивал, совсем не углубляясь в слова.        — Ну, это, он и говорит, мол… — Бубнил чуть громче Горшок, пожёвывая табак сигареты и сжимая ладони в карманах. В голосе была слышна усталость и лёгкая сонливость, но ноги продолжали уверенно идти вперёд.        Вот так Князю нравится. Когда всё спокойно, мягко, проблемы совсем не тревожат и никто ни о чём не волнуется. Нравится, когда Горшок — это не дерьмо с кучей синяков от игл и героином в венах, которое надо держать и не дать совсем сдохнуть.        — А потом… — Чуть посмеиваясь, продолжал Мишка, внимательно рассматривая блестящий снег под своими ногами. Были слышны тихие хрусты, а Миша что-то ещё тише ворчал сам себе под нос.        — Миш, ты это, заканчивай давай, — Резко перебил его Князь, тоже усмехаясь, — Уже долго так базаришь, язык, небось, совсем скоро отвалится, — И похлопал по плечу, слегка помяв.        В ответ последовало лишь молчание. Горш мигом повернул голову к Князю, глядя на него большими глазами, как маленький щенок, даже табак жевать прекратил, давая челюсти отдохнуть. В князевском носу защипало от запаха едкого табачного дыма.        — Не засохнет ничего, Андро, ё-моё, — Протянул Горшок, попутно беря сигарету двумя пальцами и выдыхая дым вновь, — Не засохнет.        — Засохнет, Мих, засохнет, — Отрицательно покачал головой Княже, вырывая сигарету из пальцев и слыша в ответ недовольное бурчание, — А язык тебе ещё нужен, — И преподнёс к своим губам, выдыхая.        — Сига тоже нужна, — Недовольно хмыкнул Миха, пытаясь выхватить сигарету из чужих рук. Но Дюха, смеясь, отстранялся, отбегал, отдёргивал руки, а после затушил сигарету и выбросил в снег, — Идиот.        — Ты идиот, ты, — Самодовольно, гордым котом улыбнулся Андро, глядя на злую физиономию напротив себя, — И я идиот, мы все идиоты.        Миша обиженно надул пухлые губы и щёки, сплюнул в сторону и скрестил руки на груди, разглядывая Андрея, внимательно так, не пропуская ни одной детали, словно пытаясь заполучить что-то. Взгляд был суровым, злым, что для Князя выглядело смешно.        — Заткнулся же, — Проговорил Князь, щёлкая по горшовскому носу. И тот уже хотел что-то ответить, пасть раскрыл,        как вдруг Дюха поцеловал. Резко и неожиданно, снова затыкая.