Winner

Девушка стоит неподвижно. Кажется, что воздух перестал поступать через нос из-за громких выкриков фанатов где-то там. За пределами двери. Они так ритмично орут кричалки своим любимым игрокам, радуясь победе любимой команды. Наверное, не сказав кое-какую глупость раннее, она могла бы тоже так радоваться от счастья и переизбытка адреналина. Но нет. Нет. Нет. Нет. Дверь за ним закрывается плотно и с грохотом, что продолжал пульсировать эхом в ушах. Сейчас прямо перед ней стоял именно тот человек, которому пришлось пообещать особую награду в случае сухой победы. Кто же знал, что подобное действительно заденет эгоцентричность брюнета и заставит его осуществить немыслимое… Он дышит громко, но до одури сексуально. Слишком устал. Но этот нахер невинный, чуть испуганный вид девушки заставил всю усталость разом передумать и улетучиться восвояси. На его лице не дрогнуло ни одного мускула — парень остаётся таким же холодным и непроницаемым, как и всегда, несмотря на ликующие крики своих товарищей где-то очень вдалеке. В мрачных глазах мелькает нечто большее, чем просто радость победы — тень предвкушения, ведь он знает, что его ждёт обещанное вознаграждение. А впрочем это слишком мудреные фразы для такого события. Он трахает её глазами до потери сознания. Жадно и жёстко. Во всех позах, что знал и нет. Насаживал на член и заставлял задыхаться от стонов, а потом собственными поцелуями возвращал в мир из всех тех ирреалий и толчков внутрь. Мысли вертятся одни и те же. У двоих. Её же взгляд мечется от пола к Джинпачи, а в груди бьётся беспокойство, смешанное с трепетом. Сейчас можно было умереть буквально за секунду. И она это сделает или со стыда, или от столь быстрого давления в районе сердца. Брюнет приближается к ней, его шаги чёткие и уверенные, никто и ничто не способно его остановить. Точно не в этот момент. Чёрт дёрнул такую красавицу за язык, чтобы произнести ту похабщину ему на ухо, при этом зная, как японская нация любила вежливость и добропорядочность. Что ж, ему только на руку, потому что плевал он на эти устоявшиеся традиции. От такого предложения никогда не откажешься… Эго склоняется чуть вперёд, его холодные чёрные глаза прожигают её насквозь, и на его тонких дьявольских губах появляется ухмылка, полная сарказма. — Я пришёл за наградой, как ты и обещала. — произносит он, голос его резкий и властный, но в нём звучит также нотка скрытого удовольствия. Да похер ему на боль в мышцах, что в ногах, что в руках. Похер на шампанское, что, наверняка, распивали его сокомандники. Похер. Абсолютно. Похер, когда она стоит перед ним и пытается держаться в норме изо всех сил. — Радует, что не сбежала во время матча. Девушка замирает на мгновение, пытаясь собраться с мыслями, её сердце бьётся всё быстрее. Она слегка кивает, чувствуя, как его присутствие заполняет всё её пространство. Можно ли было сказать, что тело и разум сами ждали этого момента даже больше, чем японец, что стоял рядом. — Помнишь, что ляпнула? Нос втягивает прохладный воздух, как можно глубже, чтобы он охладил гланды и лёгкие. Такие слова и действия точно навсегда разобьют их мирные взаимоотношения работодателя и личного менеджера. Но может мотивация сработала на «ура». Что-то очень жарко вокруг… — Я отсосу тебе, если забьёшь финальный гол. — по телу Эго проходит целый тайфун из ярких ощущений. Только одно понимание, что его возлюбленная сказала такие слова специально для него, и парень уже готов кончить. Уголки губ сворачиваются в более заметную ухмылку. Она не хочет смотреть в его глаза и видеть там удовольствие от сказанного ею. Хотя однозначно уверена в том, что оно там есть. — И я забил каждый в этом матче, Т/и. — не ждёт, пока сама осмелится, а целует сам. Его движение резкое, почти жадное, как будто он больше не может сдерживать свою потребность. В мрачном взгляде горит нечто дикое и необузданное — голод, который он больше не собирается скрывать. Это уже ни к чему… — Каждый. Джинпачи тянется к ней и захватывает её губы в поцелуе, да таком интенсивном, что у неё перехватывает всякое дыхание. Во рту мягко и горячо. Его губы настойчивые, требовательные, движутся с такой страстью, будто он был лишён этого прикосновения целую вечность. Капля слюны скатывается из уголка накрашенных уст. Вниз и вниз, пока не пропадает в ямке ключиц. Брюнет целует её так, словно пытается захватить её целиком, поглотить её дыхание, её мысли, её душу. Нужно оставить оставить только желание и любовь. Его руки скользят по её коже, притягивая её ближе, требуя ещё и ещё. Она чувствует, как её тело тает под этим напором, как страх уступает место чему-то гораздо более глубокому, более первобытному. Мокнет, как малолетка от комплимента. Они не договаривались о подобном. В этом поцелуе вся его дикая жажда, его долго скрытая страсть, которую он больше не может и не хочет держать в себе. Весь пресс на торсе напрягается насколько возможно, чтобы не заныть от стояка и не показать ей, как сильно горело возбуждение в нём. Это всё, о чем думал Эго все грёбанные девяносто минут. О своём члене в ней. И хотя она чувствует лёгкий трепет внутри, она знает — этот голодный поцелуй изменил всё, и от него уже нет пути назад. Некуда им возвращаться. Можно напрочь забыть об обычных рабочих отношениях. Никакие они теперь не коллеги. Кто-то другие. Более интимные друг другу. И его ударяет громадной дозой дофамина от одних только этих мыслей. — Мы… так… не договаривались… — приходится схватить воротник формы и заставить брюнета остановиться от нападок на её губы. Сердце бьётся быстро-быстро. Страшно. Неужели что-то могло быть к этому человеку, что вечно критиковал её и желал? Она едва успевает перевести дыхание между поцелуями, чувствуя, как её ноги дрожат и подкашиваются от этого напора. Внутри неё борются тысячи эмоций — страх, восхищение, влечение. А ещё, там мокро. — Это бонус за остальные голы. Я заслужил. Под гнетом его власти и напористости её тело будто само подчиняется, отдаваясь его воле. И в какой-то момент, когда его поцелуй становится ещё более настойчивым, девушка уже не может держаться на ногах. Её колени медленно подгибаются, и она плавно опускается на пол перед ним. Её взгляд всё ещё прикован к его глазам, в которых пылает то самое дикое чувство. Вокруг всё немного плывёт. Оба находятся на гранях; только на каких именно? Она хорошо знает, что перед ним ей не скрыться, и это осознание одновременно пугает её и завораживает Джинпачи опускает руку, его пальцы скользят по её щеке, чувствуя, как она замирает от этого прикосновения. Он смотрит на неё сверху вниз, его чёрные глаза полны огня и торжества, как у хищника, который наконец поймал свою добычу. — Да, так тоже выглядишь до одури соблазнительной… — произносит он хрипло, его голос низкий, глухой, полный удовлетворения. Словно наркоман получивший свежую дозу наркотика. Эрекция дёргается. Она вся такая только перед ним: на коленях, с опухшими губами от их поцелуев, мнётся и краснеет, потому что спустя пару моментов возьмёт в рот его член. — Я знал, что ты не устоишь. Ляпнешь что-нибудь такое интересное. Т/и невольно поднимает ладонь к резинке его шорт. Две минуты нужно собраться и перестать стыдиться ощущению большого стояка под кожей и тканью. Сто двадцать секунд. Губы пересохли. Она осторожно провела большим пальцем по гладкой, тугой коже, дотронулась до головки. Никакого опыта, в первый раз и со своим боссом. Кажется, тогда нужно было думать гораздо лучше и наперёд… Почувствовав нетерпеливую капельку жидкости, вытекающую из его навершия, девушка нежно размазала её по поверхности горячей плоти, потом поработала пальцами вверх и вниз по пульсирующему органу, чуть царапая его ноготками, явственно ощущая кончиками сеточку толстых вздувшихся вен, — всё-таки, Джинпачи, мать его, Эго обладал впечатляющим мужским достоинством. Можно сгореть от стыда. Она потерла второй ладонью вздувшуюся головку мужской эрекции, не переставая накачивать другой рукой его возбужденный размер по всей его же длине. — Ох, черт… — парень стонет, когда ее язык пробегает по его чувствительной чуть потемневшей головке. Контролировать себя сложно. Пальцы слегка подрагивают, пока она обхватывает его эрекцию своими яркими губами, оставляя лишь маленькие следы от помады. Он прижимает руку к ее затылку, пытаясь протолкнуть свой член дальше в ее влажное узкое горло. — Хорошая девочка… Соси этот член… Не останавливайся… Девушка не может взять полностью. Шипит и мычит, пытаясь взять хоть какую-то инициативу в этом действии. Это сложно, когда он рядом. Очень сложно, потому что Эго привык быть именно тем, кто вечно контролирует. Не наоборот. Слюна капает всё больше и выделяется обильнее. Всё грязное и хлюпающее. Но для него менеджер выглядит просто ангельски изумительной. Так ловко и умела сосала член, как будто всю свою сознательную жизнь она только этим и занималась, хоть это было нихера не так. Джинпачи знал это лучше всех. Правой же рукой она без устали продолжала ласкать вверх-вниз его толстый возбужденный орган, помогая себе. Лишь бы никто не узнал о подобном. Он ухмыляется, наслаждаясь ощущением ее губ вокруг его пульсирующего размера. Хочется кончить только от одного вида, но стоит продержаться немного дольше. Брюнет закидывает голову, позволяя очкам скользнуть к кончику носа, когда она чуть увереннее обхватывает губами его член, парень хватает обе стороны ее головы и начинает входить и выходить. — Я мечтал об этом… — Эго пытается не материться при ней. Пытается. Ему мало проявлять эти эмоции. Мало просто прикасаться. Хочется взять её под ягодицы, вжать в стену и животно трахать, чтобы каждый игрок команды слышал то, как он имеет свою возлюбленную прямо здесь, после собственной победы. Молчать просто невозможно… Дышит через рот. Наверное, это и есть любовь, да? Такое сумасшествие, всплески эндорфина и её губы, которые парень хочет навсегда себе. Джинпачи желанно проводит пальцами по ее волосам, пытаясь быть нежным. Однако в то же время достаточно грубым, чтобы немного вызвать у нее рвотный рефлекс от размера. Ему нравится, как она дразнит своим горячим кончиком языка, но прямо сейчас он хочет трахнуть ее рот. Брюнет толкается всё быстрее и быстрее, заставляя ее задыхаться от его члена. Парень немного шипит, когда он продолжает толкаться аж по горло. Однако стоит подловить себя во время. — Чш… — глаза пожирают вид девушки, что сидела на своих коленях и почти что плакала. Слёзы ему не нужны. Сейчас не видно каждого движения мышц на её покрасневшем лице из-за того, что линзы спустились ниже. А впрочем и не нужно. Достаточно просто знать, как она сама чувствовала себя, когда пришлось сломать их стену с названием «работники и только». Руки у Эго чересчур сильные. Брюнет в один момент поднимает Т/и с пола и вжимает её подрагивающее тело в стенку раздевалки, ощущая, как эрекция прижалась к мышцам пресса. Юбка поднялась выше. В то же мгновение слышится громкий треск капроновых колготок и мягкого кружева. Щиколотки сводятся за его спиной. — Скажи, что хочешь… Скажи, что можно… — парень бредит в словах, как грешник, прижимаясь своими устами к мочке уха своей возлюбленной. Уже осточертели эти мерзкие границы из этикета и почтения друг к другу. Не коллеги они. Да ни хрена. Особенно, когда все его мысли ночью, утром и днём были сосредоточены на том, как с удовольствием она будет выстанывать его имя и принимать каждое «люблю». — Пожалуйста… Аах… Джин… — Хорошая девочка… — парень прошёлся своими длинными пальцами по чуть распухшим половым губам, немного проникая внутрь, но только для того, чтобы получить немного смазки на собственные фаланги. Оба чувствительные до жути. Но останавливаться не хочется. Подушечкой большого пальца легла на клитор, начиная активно и ритмично нажимать на него, отчего девушка не могла не вскрикивать. После каждого изданного ею звука следовал звонкий шлепок и снова, и снова, и снова. В ушах уже пропали почти все звуки, кроме этих похабных. Кожа ягодиц уже проявляла немного красные следы от ладоней брюнета. Она со всхлипом выгнула спину, чуть ли не теряя сознание от происходившего, и с приоткрытыми глазами посмотрела на Эго. Это просто долбанных охерительный сон. Он же ни на секунду не отводил взгляда от её полуразмытой мимики, впитывая каждое изменение глаз, ярких губ и бровей. Да к чёрту. — Ещё… Ах! Прош… мх! Пожалуйста! — своими руками менеджер обвила шею Джинпачи и приятнула его к себе. Самой хотелось. Он не сопротивлялся, нисколько, как ни странно; покорно последовали горячие поцелуи в плечи и ключицу. Парень усердно двигал своими пальцами, то надавливая, то поглаживая хлюпкие складки горячего влагалища. Поддавшись истоме, она полностью откинулась на холодную стену своим телом и головой. Стон за стоном. Всхлип за всхлипом. Жалеть поздно. Мозги уже здраво не соображали: голова кружилась и усталость боролась с маленькой бодростью. Эти колени полностью разжались. Девушка почувствовала, как лоно и снаружи и внутри стало владжными от всех тех соков, испускаемых от стимуляции. Фаланги брюнета прошлись по чуть воспалённым половым губкам и клитору, и Т/и, забившись в благостных конвульсиях, была готова насовсем потерять связь с реальностью. Но нет. — Хочу тебя… — поцелуй опускается на шею; ниже или выше потом — разницы не имеет. Вокруг тел всё пылает. Можно дышать только ртом и ловить языком кислород, чтобы хоть как-то продержаться до конца. — Хет-трик стоил этого… Скажи «да». — Да… — голос глухой тихий. Зато Джинпачи доволен, словно кот. Большего ему сейчас ничего не нужно, заставит потом. Его то менеджер точно никуда от него не денется. Ни сейчас, ни через минуту, ни через день или недели. Они сломались. Войдя на полную, брюнет крепко сжал её талию двумя руками и закидывая голову вверх от наслаждения. Она вцепилась своими руками в его мускулистые и сильные, и сама начала двигаться на члене парня, пытаясь привыкнуть к этим ощущениям снизу. Зрачки затуманены. У обоих. Двигаясь туда и обратно, девушка тихонько постанывала, а Эго наблюдал за тем как возлюбленная принимала его эрекцию внутрь и почти не мог держать себя в руках. Его движения стали быстрее, парень всё с большей скоростью проникал внутрь влагалища, заставляя сочные и горячие стенки сжиматься вокруг него. Она стонала громко. Очень. Прижималась то к нему, то к стене, царапая его спину, отчего он шипел. Мышцы болели всё больше. Приятный узловой клубок формировался внизу живота, давая знать о том, что удовлетворение только начинало проявляться с лёгкой волной и электрическим зарядом. Т/и никогда не чувствовала такого. Никогда. Сколько бы не мечтала, не ночью занималась самоудовлетворением, она не могла себе и представить, что находиться с собственным боссом так приятно. И сейчас она наконец поняла что такое «глубоко». Сейчас. Рядом с ним. — Ааах! Джин! Мха! Господи боже! Я не… Аах! — головкой члена при таких толчках брюнет выбивался почти прямо по матку, тем самым доставляя больше удовольствия и себе, и ей, приближая оба тела к разрядке. Каждое соприкосновение их тел отдавалось по большому пространству мокрыми шлепками, за счёт обилия смазки, которое давало Эго преимущества: двигаться легко и быстро. Он скользил в её лоне в своём привычном темпе, как и всегда делал, что в сексе, что на поле. Она стиснула губы, но всё равно стон вышел из них. Мысли скрутились в голове, спутались огромным клубком и не собираясь развязываться обратно. Всё о чём можно было думать — член Эго внутри. Хотелось только больше, больше, ещё больше! Дыхалка начала подводить, постоянные вздохи, рваные выдохи. Бёдра начинали подрагивать, а сама девушка закусывать губы и стонать от болезненного удовольствия, выгибаясь и слушая хлюпанье от переизбытка смазки. Его толчки не давали насытиться воздухом, его длина наполняла изнутри, хотелось чувствовать как можно глубже… — Я… я… с-сейча… Ах! Сей… мха! Докричать не успевает, как тут же девушку вжимают в стену и вновь целуют. Ещё более развратно, страстно и мокро он исследует её рот, не давая вдохнуть и вколачивает в самую глубь. Она выстанывает его имя, ощущая изнутри себя эти бешеные пульсации. Рывок за рывком. Никаких остановок. Тело в момент пробило сотней электрических иголок, пока новые скорые толчки дарили дрожь и сущее наслаждение. Мышцы сжались, полностью принимая всю негу, что настигла каждую клетку организма. Глаза закатывались от удовольствия и перевозбуждения. Т/и содрогнулась и ухватилась за его шею, пытаясь то ли обнять, то ли вообще хоть как-то удержаться. По спине пробирало удовлетворение. Тело практически не слушалось. Так вот, что значит самый яркий оргазм? Джинпачи и она полусидели рядом на лавке. Правильнее сказать — её тело на нём. Их дыхание было всё ещё немного неровным, чуть сбивчивым, но постепенно начинало успокаиваться. Воздух был пропитан жаром, смешанным с ароматом её кожи и его собственным, насыщенным запахом. — Хороший был матч… Её организм был слегка дрожащим, уставшим, но очень довольным, окутанным ощущением небывалого покоя и тепла. Что они вообще натворили… Женский взгляд блуждал по потолку, пока менеджер пыталась осознать всё произошедшее, прочувствовать каждое мгновение, каждое прикосновение, которые были совсем недавно такими необузданными и жадными. Она ощущала лёгкое покалывание на губах, как если бы его поцелуи оставили там отпечаток, который не исчезнет никогда. Хотя, так оно и было. Эго пристально смотрел на неё, изучая каждый маленький вздох, каждое резкое движение ресниц, и в этот момент его холодные глаза казались чуть теплее, чем обычно. Он поднял руку и медленно провёл пальцами по её щеке, почти нежно, но в то же время твёрдо, как будто напоминая ей о том, что это всё — реальность, и она действительно принадлежит ему. Это доказывало всё здесь. Начиная с порванного капрона и его растрёпанными волосами. В этих прикосновении не было той грубости, что раньше; теперь в нём читалась некая забота, скрытая за привычной маской жестокого сарказма. — Что ж, теперь я полностью уверен, что победа того стоила… — произнёс брюнет немного тихо, но по привычному уверенно. Однако в его голосе звучало что-то новое — не только власть, но и уязвимость, которую он, возможно, и сам не хотел показывать. — Ты моя, и я не собираюсь отпускать тебя. Раздевалка тонула в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. — Победитель… В глазах Джинпачи горит искра триумфа и чего-то тёплого, что он, возможно, ещё и сам до конца не осознал. Хотя, сейчас слово «любовь» было вполне понятным и объяснимым с помощью её имени.