Латте с привкусом румянца на щеках

      Работа в кофейне не всегда такая романтичная, какой её описывают в книгах. За окном и правда всплеск ярких красок: красных, жёлтых, коричневых, – по дорогое к месту работы можешь загадочно смотреть в окно, слушая в нашуниках girl in red, но при этом тебе приходится мириться с вечной головной болью от недосыпа, грубостью некоторых клиентов и одиночеством, потому что времени на личную жизнь просто не хватает. А одиночество – это плохо.       Чонвон, как самый экстравертный экстраверт, быть один ненавидит всем своим сердцем, хоть оно у него и наполнено лишь тёплыми пледами и сахарными зефирками. Его ненависть не пылает адским пламенем, так лишь, дымится, как кофе, иногда. Между бровей ложится складка, и приходится сжимать конец фартука, чтобы привести чувства и мысли в порядок. И за такую ненависть Чонвон благодарен. Благодарен, что она не застилает глаза красной дымкой, не душит в приступах дикой агонии. Она есть, и Чонвон принимает её.       Но кроме недосыпа и грубости парню нечего ненавидеть. Его жизнь, как и сердце, наполнена счастливыми моментами и мягкими предметами, тёплым латте с карамельный сиропом по утрам и мятным чаем по вечерам. Работа не доставляет неудобств, а друзья вселяют надежду, хоть не понять на что. Она есть, и Чонвон рад и этому.

***

      Утра по четвергам Ян любит чуть ли не сильнее, чем даже долгожданные выходные. Почему? – остаётся загадкой даже для него самого. Просто что-то есть такое в этом дне, что душевное состояние Чонвона улучшается, в каких бы кромешных потёмках своего разума он не бродил, как бы не занимался самокопанием – солнце восходит, и Ян Чонвон успокаивается. Лучи просачиваются сквозь сетчатые шторы, пробегаются по стопке книг на столе и достигают смятого пледа у изголовья кровати. Чонвон его обнимает, чтобы не было так одиноко спать одному. Плед мягкий, большой, обнимать его приятно, но всё-таки ему не заменить человеческого тепла.       Чонвон ёжится от холодного ветра. Ключ всё никак не желает попадать в замочную скважину, и парень тихо ругается себе под нос. На улице уже не сентябрь, стоило бы надеть пальто, а он, как круглый идиот, пошёл на работу в одной лишь толстовке с капюшоном поверх футболки с джинсами. Но толстовка, надо отдать ей должное, дарит хоть какое-то тепло, спасает от ветра. Этот кусок ткани прошёл многое: начиная от стирки с ярко-красными вещами, заканчивая полётом с десятого этажа. Как же так случилось, что любимая Чонвонова толстовка упала с десятого этажа? Ответ очевиден: не дружите с людьми, которые любят выпить у вас дома. Никогда и ни за что не делайте этого, ваш дом и вы будете намного целее.       Наконец-то ключ входит в отверстие, и, спустя пару прокручиваний, дверь открывается, впуская в ещё тёмный зал Чонвона, а следом за ним и холодный октябрьский воздух. Ладонь нащупывает выключатель, и парень морщится от яркого света ламп.       Зал большой. Он заставлен маленькими деревянными столиками с блестящими поверхности, у каждого по два стула. Витрина пока что пустует, но через пол часа в ней уже будут красотваться всевозможные пирожные и тортики, от который Чонвон и сам не отказался бы, да только питаться одним сладким ужасно вредно, и парень это понимает кристально ясно и чисто. Но грустно вздыхать каждый раз, когда смотрит на витрину, не перестаёт – это уже его своеобразная традиция.       Чонвон оставляет сумку с горой ярких значков на ней на кассовой стойке и принимается за работу: сначала нужно снять все стулья со столов, протереть поверхности голубенькой тряпочкой от пыли, выложить на витрину продукцию и запустить все аппараты. Напевая себе под нос прилипчивую песенку, парень достаточно быстро справляется с поставленными задачами и ровно в восемь утра с гордостью переворачивает табличку с "закрыто" на "открыто". Кивает сам себе и позволяет телу опуститься на стул, чтобы немного передохнуть, набраться сил перед потоком клиентов. В интернете как всегда ничего интересного – все чаты оживают ближе к двенадцати, до нескончаемого потока информации ещё четыре спокойных часа. Чонвон прикрывает глаза, откладывает телефон на стол и откидывается на спинку стула. В тишине зала слышен шелест листьев с улицы, виниловвая музыка из открытого окна дома напротив, тихий звон колокольчика на двери соседнего книжного магазина.       Чонвон любит заходить туда. Каждый раз он проводит кончиками пальцев по корешкам книг, вдыхает полной грудью пыльник воздух и любит. Любит, любит, любит всё на свете, потому что ему так хорошо, так тепло и спокойно, что негативных эмоций просто не существует. Чонвону кажется, что он способен утопить в своей любви целый мир. Хотя "утопить" не то слово, которое он хотел бы употребить – "укутать", "спрятать", возможно даже "защитить". Ян мысленно возвращается к своим прогулкам между стройных рядов старых стеллажей. Прикоснёшься – они развалятся, утянут с собой под землю книги и знания, заключённые на тонких страницах.       Из мечтаний Чонвона вырывает холодный порыв ветра и глухой стук закрывающейся входной двери. Парень резко открывает глаза и вскакивает со своего места, поправляя сползший на одно плечо фартук. Стул чуть не падает из-за неловких движений Чонвона, и парень хватает его за спинку, устремляя испуганный взгляд на первого посетителя.       Первое, что замечает Чонвон, это взгляд. Сначала кажется, будто он пронзает насквозь, даже температура в зале падает на добрых десять градусов. Но когда незнакомый парень легко кивает застывшему Яну и с еле заметной улыбкой подходит ближе, то температура, будь она неладна, скачет вверх. На уже вряд-ли добрых градусов пятнадцать.       – Вы уже открыты? – интересуется посетитель, вынимая ладони из карманов джинс. Руки проходятся по несуществующим складкам на идеально выгляженной футболке с нарисованными цветами по линии ключиц, поправляют расстёгнутую шоколадного цвета кофту. Парень выглядит как чёртова модель, и Чонвон неосознанно поправляет всклокоченные волосы. Он, со своими мешками под глазами, мятой толстовкой и заляпанным каплями кофе фартуком, чувствует себя максимально не в своей тарелке. Нервно сжимает и разжимает кулаки, а вопрос так и остаётся висеть в воздухе без ответа.       – А, да, открыты, – рассеяно кивает Чонвон. Отвести глаза от парня становится выше его сил уже через рекордные две секунды, когда посетитель отходит к стойке заказов и смотрит на витрину, пробегаясь взглядом по выставленным там с такой любовью Чонвоном сладостям.       Ян отмирает и встряхивает головой. Что с ним? Он, вообще-то, на рабочем месте, должен работать, а не нервно пытаться успокоить бешено бьющеесе сердце. Но оно ударяет по рёбрам с такой силой, что, ещё чуть-чуть, и точно пробьёт. Выскочит на свежий воздух, поснесётся к парню и больше не отлипнет, оставит своего хозяина умирать на полу. Хотя, кто настоящий его хозяин?       Чонвон заходит к кассе с другой стороны и, вытерев потные ладони о фартук, полностью готов принимать заказ. Мысли снова утекает не в то русло, когда их взгляды встречаются. И теперь Ян точно уверен, что взгляд не пронзает. Он обволакивает, затягивает в свой кофейный омут, и Чонвон, как бы глупо это не звучало, готов последовать, нырнуть, чтобы никогда больше не вынырнуть.       – Вы такой милый, – улыбнувшись, говорит парень. – У вас румянец по всем щекам расползся, а глаза блестят ярче любых звезд.       И вот тут Чонвон не просто виснет, у него в голове точно происходит переворот. Мозг перестраивается, пишет на лбу: "простите, идут технические работы, думать мы не можем. Во всем виноваты вы, кстати". Чонвон – бесконечный знак загрузки, сколько не тапай мышкой по экрану, всё равно не загрузится.       А парень смеётся, довольный реакцией Яна.       – Никогда комплиментов не получали? – интересуется он, на что получает ещё один кивок головы. – Ничего, скоро привыкнете. Мне, пожалуйста, капучино и латте с корицей. И вон тот синнабон.       Пока Чонвон готовит заказ, в голове крутятся слова парня. "Скоро привыкнете." – Ну и что это значит? Постичь смысл слов сложно даже для здорового мозга, а у Яна он сейчас отказывается работать, потому что ясно чувствует присутствие странного покупателя за спиной.       Через долгие три минуты заказ готов, булочка упакована в фирменный пакет кофейни, и Чонвон ставит два картонных стаканчика перед парнем, кладёт пакет с синнабоном.       – Спасибо, – парень забирает капучино и разворачивается, чтобы уйти.       – Вы латте и синнабон не взяли! – кричит ему вслед Чонвон запоздало, когда парень уже выходит на улицу.       – Это вам! – так же громко отвечает ему. – Я, кстати, Джей, приятно было засмущать вас!       И уходит, оставив Чонвона с его любимым латте и синнабоном в полном смятении.       Встретятся ли они ещё? Если человек тот, то обязательно встретятся, твердит себе Чонвон. Без Джея на сердце накатывает тоска, но что-то подсказывает, что его не оставят, завтра снова придут, ещё раз смутят, и на этот раз оставят не только румянец, но ещё и номер телефона.       Но это будет завтра, сегодня же Ян Чонвон должен отработает всю смену, при этом не выпуская образ Джея из головы.