стресс

      каждый испытывает стресс.              и каждый его вопринимает по-разному. кто-то может заедать его, кому-то, наоборот, кусок в горло не лезет. некоторые изводят себя тренировками, а кто-нибудь другой может проигнорировать проблему и запросто лечь проспать ближайшие семнадцать часов.              а ещё люди с психическими расстройствами могут вогнать себя в ещё бо́льший стресс, чем был до этого, и выбираться из него долго-долго, пока не станет либо хуже, либо вообще никак. джон много об этом читал.              мерзкие ощущения, но вместо терапии сойдёт.              джон, например, когда стрессует, начинает прыгать с ног на руки. или начинает тараторить. или, что хуже, лезть куда не требуется его вмешательство. иногда может нагло залезть руками под кофту и не отлипать, когда не нужно.              и он, вроде как, когда сам с собой наедине, контролирует эти выпады.              но есть нюанс.              весь этот контроль потом выливается в ядерный взрыв, и, когда рядом с ним кто-то находится, всё это наваливается на этого несчастного человека. ну или не человека – ему не принципиально. он же не расист, в конце концов.              

***

             с тех пор, как он встретился с лололошкой, прошло немало времени, чтобы тот перестал воспринимать все эти нападки недоблизнеца.              лололошка сам может к кому-нибудь прилипнуть, мол, ты со мной заговорил – теперь ты мой друг! возможно, обнимет, и ничего в мире не перевернётся, потому что это в его характере и вселенная, похоже, с этим смирилась. хотя у неё особо-то и выбора не было.              а вот с джоном смирился пока что только лололошка.              он привык к его перепрыгиванию на руки и иногда путающимся предложениям из-за потока мыслей. привык к тому, что он появляется в случайный момент и так же случайно убегает восвояси, потому что ему пришло в голову что-то, что обязательно нужно выяснить-проверить-исследовать-это-ведь-ради-науки-ты-просто-ещё-не-понял.       сначала это казалось странным, гиперактивным и непонятным, а позже он мог это использовать в свою пользу и побыть в тишине ближайшие пару часов. потому что джон не успокоится, пока не прожужжит уши и не устроит кавардак в мыслях лололошки.              

***

             иногда джон бывает слишком спокойным и приходит к лололошке за тем, чтобы просто потискаться.              не то чтобы у них был какой-то высокий уровень в отношениях чтобы назвать это «потискаться», нет, джон не называет его даже своим другом. но когда джону нужно умерить свою из ниоткуда взявшуюся до трясучки потребность срочно-срочно-срочно-прикоснуться-к-кому-нибудь-мне-нужно, лололошка не против.              вообще, он любит обниматься. иногда вечером думает о том, как обнимал друзей из других реальностей, которых не помнит.              друзей.              а ведь у джона не было друзей, он, наверное, поэтому такой. у лололошки даже нет слова, чтобы описать его. просто «такой» и всё становится понятно.              в принципе, он всё ещё не против того, чтобы джон приходил к нему и обнимался.              порой бывает и такое, что не только джону нужно срочно пообниматься. поэтому лололошка, в редких случаях, когда джон никуда не убегает, находит его и тащит за шиворот поваляться на его постели. джон ругается, но он-то всё понимает.              раз его терпят, значит, он тоже может перетерпеть.              обнимашки могут произойти в абсолютно случайный момент, и неважно, кто чем занят – такой аргумент важности не имеет, потому что молчаливый взгляд ты-мне-сейчас-нужен перебьёт любые неотложные дела.              пусть еда сгорит, – говорит джон, – ты будешь лежать тут со мной столько, сколько мне понадобится, я потом сам приготовлю. – и обматывает руками тело лололошки так, что строительный скотч из прошлой реальности плачет или в восхищении, или от зависти. что-то из двух, но он ещё не решил.              твои знания никуда от тебя не убегут, – когда-то сказал лололошка, на возмущение джона, что он не вовремя, – а я вполне могу сбежать. – непреклонно отвечает, чтобы ему перестали бухтеть под ухо, когда нужны тишина и спокойствие. джон тихо отвечает что-то вроде: «будешь тогда обнимать гнилое бревно в лесу», – и всё-таки умолкает после того, как лололошка ущипнул его за плечо.              

***

             раз в вечность джону нужно выкинуть что-нибудь такое, чтобы даже спокойный лололошка ошалел. иногда он может начать водить руками по его бёдрам, залезть под рубашку и бессовестно греть там руки. первые разы лололошка возмущался на эти ледышки на его рёбрах, потом свыкся. вошло в привычку запихивать свои руки джону за воротник футболки.              а дальше – хуже или лучше – никто не понял, потому что они начали дарить друг другу поцелуи.              и совсем не в губы. просто в висок. на начальной стадии.              в один момент лололошка поцеловал джону костяшки пальцев рук, и оба оказались не то чтобы в восторге, но в «приятном удивлении», как тогда сказал джон.              а потом, спустя пару месяцев, поцеловал лололошку в щёку. мило.              

***

             когда их отношения вышли на новый уровень, никто из них сказать не смог.              просто случилось так, что по утрам они начали целовать друг друга в любую область, кроме губ (они ещё не на этом этапе, хотя им обоим хотелось бы), джон переселился в дом лололошки (как это получилось вообще?) вместе с огромной кучей вещей, таскавши их понемногу, которые позже оказывались в случайных местах, и, совершенно ненароком, джон теперь спит в кровати лололошки.       кружка возле хвоста у игрушечной кошки довольно гармонично вписывалась в композицию хаоса.              если наглеть, то уже до конца. лололошка внимания не обратил, потому что джона выгнать будет уже нереальной задачей даже для него самого.              

***

             тактильность со стороны джона не уменьшалась, а, кажется, наоборот, с переездом, он осмелел в конец и теперь заменяет подушку лололошкой.              он всё ещё обнимает его как огромную плюшевую игрушку и нагло греется, потому что мне-холодно-отвали-и-помолчи, а лололошка ужом вьётся под холодными руками джона пытаясь оставить себе частичку тепла, чтобы сердце не окоченело от таких перепадов температур. хотя оно, почему-то, заходится каждый раз, когда джон просто лежит рядом.              на утро всегда жарко обоим.              

***

             в какой-то момент, утром, лололошка вообще не целует джона ни в лоб, ни в щёку и вообще не в какую-либо другую часть лица. он попросту ленится.              джон недоумённо в этот момент вскидывает брови в вопросе и, сам, садясь в кровати, покрывает его лицо маленькими чмоками-поцелуями, жмурясь счастливо-лениво-хорошо, пока лололошка от него отмахивается. он продолжает уворачиваться от назойливого человека возле него и вертит головой.              ой.              ой-ой.              промахнулся и поцеловал в губы.              я, честно, случайно, – оправдывает себя джон.              повтори, – просит лололошка и джон снова начинает эту шарманку про случайно, на что ему отвечают с игривой усмешкой: я не про извинения, придурок, поцелуй меня снова, – отвечает ему лололошка и сам тянется руками к его шее, чтобы притянуть обратно.              вообще-то, целовались они не то чтобы как-то «по-взрослому-с-языком», как говорят дети, нет, просто они не знали, когда можно будет перейти черту.              джон ответил скороговоркой что-то похожее на я-не-придурок-это-ты-придурок и, легко чмокнув в губы, убежал на кухню. кофе сам себя не сварит.              лололошка подумал, что джон обнаглевший бесповоротно.