Дай мне позаботиться о тебе

Намджун негромко стучит и ждёт несколько мгновений прежде чем ввести на двери короткий код и тихо открыть её. Он поджимает губы, когда видит знакомое мерцание огромных мониторов в приглушенном свете студии и сосредоточенную, напряженную спину. Юнги не обращает на него внимания. У него на голове тяжелые профессиональные наушники, длинные чуткие пальцы сжимают подбородок и слегка потирают полную нижнюю губу в задумчивом жесте. Мин хмурится и слегка постукивает себя пальцами второй руки по колену, как делает всегда, когда недоволен тем, что выходит из-под его пальцев. Намджун подходит к нему вплотную, ставя на стол ещё горячий картонный стаканчик, и заглядывает в монитор, изучающе глядя на сложные переплетения звуковых дорожек. Хён работает над битом. — Джун-а, — глубокий, низкий голос Юнги приятно ласкает уши, но Джун прекрасно слышит в нем характерную усталую хрипотцу. Мин снимает наушники, слегка поморщившись, и дергает уголками губ в слабом подобии улыбки: — Принёс мне кофе? — Кипяток с мятой и лимоном, — Намджун качает головой, открывая крышку и пододвигая стакан поближе к Мину. Тот издает короткий вздох, но послушно сжимает стакан в пальцах, поднося его к лицу и медленно вдыхая запах. Ким слегка наклоняет голову, внимательно разглядывая лицо Юнги и с неудовольствием отмечая тени под глазами и чрезмерную даже для белоснежной кожи Мина бледность. — Третий час ночи, Юнги.  — Не говори, что ты пришел сюда, чтобы читать мне нотации, Намджун, — Юнги бросает на него короткий мажущий взгляд, снова поворачиваясь к мониторам. В его глубоком голосе проскальзывает опасная тень: — Я знаю, что я делаю.  — Я так не думаю, — Намджун тяжело хмурится, качнув головой, и опускает ладонь на загривок Юнги, массируя пальцами напряженные мышцы шеи. От его взгляда не укрывается то, как Юнги на мгновение болезненно хмурится, а потом расслабляется, слегка опуская голову и смягчая линию прикрытых трепещущих ресниц. Красиво очерченная нижняя губа расслабляется, слегка опускаясь и приоткрывая ровные белые зубы. — Ты изможден, напряжен и раздражён. В таком состоянии можно вносить правки и делать рутинную работу, но не пытаться создать что-то новое. От того, что ты просидишь в студии до утра, ничего не изменится. — Ты… м-м-м… — Юнги всё ещё звучит недовольно, но его голос становится всё тише — Намджун умело разминает напряженные плечи, проминает красивую ровную шею, позвонки, массирует пальцами основание загривка. Юнги кидает на него короткий взгляд, делая глоток из стакана, и низко бросает: — Ведёшь себя как папочка. Пальцы Намджуна на мгновение замирают, сжимаясь сильнее. Это… слово. Семь букв, три слога. Насмешливое, прокатившееся на языке хриплым, глубоким голосом Юнги. На мгновение кажется, что оно выбивает из груди дух. Ким гулко сглатывает, снова начиная плавные движения пальцев — пульсирующий гул в висках делает собственные слова мутными и отдалёнными: — Я беспокоюсь о тебе, потому что ты мой друг. Потому что знаю, что ты постоянно загоняешь себя ради работы. Продолжишь завтра с утра, когда отоспишься, поешь и примешь душ. Мин тяжело устало выдыхает, проводя ладонями по лицу, на несколько мгновений задерживается так, массируя безымянными пальцами переносицу ближе к уголкам глаз, и молча щелкает мышкой, сохраняя и закрывая файлы. Он выключает мониторы, поворачиваясь в крутящемся кресле, и тянет: — Доволен?  — Буду доволен, когда ты в пижаме залезешь в свою кровать, — Джун непроизвольно улыбается, глядя на то, как Юнги закатывает глаза, наконец поднимаясь с кресла и разминаясь. Мин подхватывает со спинки толстовку, небрежно накидывая её на плечи, берет со стола ключи, и оглядывается на него уже в проходе, насмешливо бросив: — Пошли, папочка. Тебе ещё нужно почитать мне на ночь. Пальцы Намджуна, педантично задвигавшие кресло на место, на мгновение вздрагивают. Он скользит языком по мгновенно пересохшим губам, поднимая голову. Криво улыбается. Голос звучит хрипло: — Я отвезу тебя домой. Тихий смешок Юнги скрадывает поворот его головы и шорох открывающейся двери.

***

Намджун бросает короткий взгляд на часы, потирая ладонью напряженную шею, и давит желание раздраженно вздохнуть. Он почти наверняка уверен, что Юнги снова зарабатывается, как и обычно. Буквально несколько дней назад он самолично поехал за ним на студию, но… Подобных внушений излишне трудолюбивому Мину всегда хватало ненадолго. Поколебавшись, он тянется к телефону и открывает чат. Уже занося палец над клавиатурой, Ким на мгновение замирает. Юнги не любит, когда в его работу вмешиваются. Очень мало кто мог безболезненно прерывать его, вытащив из студии, например. Злоупотреблять этим… Намджун стискивает зубы, отключая экран и откладывая телефон обратно на стол. Его не должен так сильно волновать режим Юнги. Даже несмотря на то, как это может сказаться на его здоровье — в конце концов, каждый человек несёт за это личную ответственность. Даже несмотря на плечо Юнги, которое наверняка опять будет ныть из-за напряжения и недосыпа. — Блять, — Джун тихо бормочет себе под нос, кидая на телефон длинный взгляд. Он сжимает пальцы, отворачиваясь, и подхватывает лежащую на прикроватной тумбочке книгу, откидываясь на подушку. Это не должно его волновать.  Ким слепо ведёт глазами по тексту, но его голова слишком сильно занята, чтобы в ней отпечаталось хотя бы слово. Он недовольно выдыхает, читая один и тот же абзац третий раз, и, сдавшись, откладывает книгу в сторону. Намджун снова заходит в их чат и пишет: джун занят? Он колеблется, раздумывая, написать ли дальше, дождаться ответа или позвонить — бывало так, что погруженный в работу Юнги мог игнорировать сообщения часами — но прежде, чем он успевает сделать что-то из этого, прилетает ответ: юнги-хён нет свожу фоновые дорожки  Намджун глотает тяжелый вздох, снова мазнув взглядом по времени. Он немного колеблется прежде чем напечатать: джун  снова не спишь? юнги-хён  как видишь  работы оказалось больше, чем я рассчитывал  пришлось задержаться  Ким хмурится, потирая пальцами переносицу, и рассеянно кусает нижнюю губу. Он знал, чего следовало ожидать, ещё когда писал изначально. Знал, что если продолжит так говорить, то вполне может спровоцировать раздражение Юнги. Знал, но… джун это не может подождать до завтра? время уже позднее Проходит несколько минут прежде чем рядом с именем Юнги снова появляется значок «печатает».  юнги-хён не хочу потерять мысль  покурю и быстро доделаю  Намджун на мгновение замирает, перечитывая сообщение ещё раз, и нажимает на звонок прежде, чем успевает себя остановить. Юнги берет трубку всего спустя пару гудков, и его мягкий баритон звучит почти насмешливо: — Алло. — Привет, — Намджун звучит немного растерянно, не до конца осознав собственный резкий порыв. Он слышит отдаленные звуки города — судя по всему, Юнги открыл окно — слышит медленный глубокий вдох и слегка шелестящий выдох. Кажется, будто прекрасно знакомый, тяжелый запах крепких сигарет Юнги ввинчивается в горло. — Не знал, что ты снова начал курить.  — Не постоянно, — Мин звучит расслабленно и снова делает глубокий вдох. На мгновение Намджун прикрывает глаза, слишком хорошо отпечатывая под веками очерченный приглушенным светом образ с зажатой в длинных красивых пальцах сигаретой. — Когда работы много или когда нужно расслабиться. Хочешь прочитать мне лекцию о вреде курения?  — А нужно? — голос Джуна звучит мягче, чем он рассчитывал. Что-то в том, как они разговаривают, кажется практически интимным. Намджун роняет тихий шелестящий смешок: — Не боишься, что голос охрипнет? — Разве так он не звучит более соблазнительно? — Юнги отвечает вопросом на вопрос, и его голос набирает глубокие бархатные нотки. Намджун сглатывает согласный ответ. Мин слегка медлит: — Я не… собираюсь курить на ежедневной основе снова. Я помню о том, что это вредно. Намджун слегка приподнимает брови, неожиданно ловя себя на том, что вместо того, чтобы разозлиться на его неуместную заботу, Юнги… оправдывается? Словно действительно признает за ним право на то, чтобы беспокоиться. Его уголки губ непроизвольно вздрагивают в улыбке. Он звучит мягко: — Я знаю. Ты уже ел? — По мелочи, — Юнги отвечает слегка уклончиво, глубоко затянувшись. Он беззлобно ворчит: — Ты знаешь, я не люблю жрачку, которую продают в местных круглосуточных, а доставка сегодня наебнулась. Поем уже когда приеду домой.  Намджун поджимает губы, пытаясь прикусить рвущееся наружу неконтролируемое желание. Его неожиданная сила вызывает внутри странное чувство. Юнги наверняка окончательно вымотается к тому моменту, когда приедет домой, и максимум, что он сможет съесть — либо остатки из холодильника (в том редком случае, если что-то вообще осталось), либо перехватит каких-нибудь снеков. Джун прекрасно знает, что при всём таланте Юнги в готовке, он любит готовить только для кого-то, а не для себя. Поймать себя за язык всё-таки не получается: — Хочешь, я привезу тебе что-нибудь? Намджун давит желание вздохнуть, скользнув ладонью по лицу. Чёрт. Юнги на том конце молчит несколько мгновений прежде чем проронить смешок: — В полтретьего? Ты ведь уже наверняка в кровати сидишь. Намджун скользит коротким взглядом по мягкому одеялу, но по какой-то причине не чувствует внутри даже тени сожаления из-за неожиданного предложения. Он медленно тянет: — Дороги пустые, я доеду до тебя минут за пятнадцать. К тому же, две головы лучше, чем одна. Можно будет закончить раньше.  Он ждёт, что Юнги откажется. Что опять что-то насмешливо фыркнет, слишком привычный к тому, чтобы разбираться со всем в одиночку, что переведёт всё в шутку, что… Голос Юнги звучит тихо: — Если хочешь.  На мгновение Намджуну кажется, что он ослышался. Удушливая горячая волна странной радости сжимает внутренности и горло, когда он хрипло бросает: — Скоро буду. — Давай, — Юнги отвечает непривычно покладисто, положив трубку. Намджун облизывает пересохшие губы. У него уходит несколько минут на то, чтобы небрежно натянуть спортивки, футболку и толстовку, ещё несколько, чтобы захватить из холодильника бутылку воды и несколько коробок с готовыми приёмами пищи.  Меньше, чем через десять минут, он уже садится за руль машины, выруливая из гаража. Намджун сжимает руль в пальцах, скользя взглядом по практически пустым освещенным улицам и не позволяя себе думать о причинах того, почему к Юнги хочется приехать ночью. Почему ему важно знать, что он поел, выспался, и…  «Ведёшь себя как папочка» Насмешливый голос Юнги буквально отпечатывается в голове, заставляя удушливый жар снова скользнуть под кожей. Намджун слегка дергает головой, сжимая пальцы крепче и надавливая ногой на педаль. Машина послушно ревёт, ускоряясь практически мгновенно, и это позволяет остудить голову. Намджун медленно выдыхает, постепенно расслабляясь и снова сбрасывая скорость. Он мельком бросает взгляд на часы. Чтобы доехать до студии, понадобилось даже меньше пятнадцати минут.  — Чёрт, — он беззвучно чертыхается, заезжая на крытую парковку под зданием. С этим нужно что-то делать. Определённо нужно.  Намджун подхватывает пакет с едой и выходит из машины, надевая кепку. Маловероятно, что он встретит здесь кого-то совсем постороннего, но всё же… Внутри остаётся смутное чувство волнения, пока он поднимается на нужный этаж на лифте. Пока идёт по коридору до нужной двери и уверенно вводит код, негромко постучав. — Намджун-а, — мягкий, смешливый голос Юнги словно мгновенно заставляет расслабиться напряженные плечи. Намджун невольно улыбается, снимая кепку и протягивая руку, чтобы крепко пожать ладонь Юнги и приобнять его в приветственном жесте. Мягкие, несмотря на все обилие красок, пахнущие сандалом волосы мажут по щеке. — Я не думал, что ты правда приедешь. — Иначе я бы не предложил, — Намджун хмыкает, позволяя их объятию продлиться на пару мгновений дольше, чем следовало бы. Он неохотно отстраняется, чтобы скользнуть по Юнги внимательным взглядом, и невольно хмурится: — Ты выглядишь уставшим.  — Мне стоило бы сказать, что как только ты приехал, вся усталость прошла, — Юнги хрипло негромко смеётся, и Намджун снова непроизвольно улыбается. Улыбка Юнги слишком заразительна. — Но вообще, я и правда немного устал. — Тебе нужно поесть, — Джун выразительно трясет пакетом с едой и только хмыкает, когда Мин довольно зарывается в него. Он опускается на удобный диван, достаточно комфортный, чтобы на нём можно было поспать пару часов, и внимательно наблюдает за Юнги со стороны. Есть что-то гипнотизирующее в том, как плавно тот двигается — как слегка склоняет голову к плечу в маленьком задумчивом движении, разглядывая что-то внутри, как нетерпеливо прикусывает нижнюю губу, вспарывая упаковку. Намджуну нравится наблюдать за ним со стороны. Он невольно поджимает губы, ловя себя на том, что смотрит слишком пристально, и отводит взгляд. — Ты просто спаситель, — Юнги расслабленно опускается на диван рядом с ним, соприкасаясь плечами и бёдрами — он слегка щурится от удовольствия, подцепляя палочками кусочек мяса с кимчи. — Чёрт, обожаю. — Ты не хочешь разогреть его хотя бы? — Намджун фыркает, откидываясь и перекидывая руку через спинку дивана. Он делает это просто потому что так удобнее, а не потому что так они будут… ближе. — Так и будешь есть холодным? — Да похуй, — Юнги небрежно дергает плечом, умело орудуя палочками. Его глаза слегка прищуриваются в явном удовольствии, когда он жует. — Это ведь в любом случае вкусно. Какая разница, какой оно температуры?  — Ты просто ленишься, — Намджун качает головой, но уголки его губ снова вздрагивают в улыбке. Почему-то от одного взгляда на то, как Юнги ест, внутри остается странное удовлетворение.  Он протягивает ему бутылку с водой, когда замечает, как Мин слегка хмурится, прокашливаясь, и всё никак не может отвести взгляда. Гипнотизирующе. Должно быть, дело просто в том, что уже поздно, и сознание просто машинально фокусируется на чем-то одном. — Фух, — Юнги откладывает опустевшую коробочку на стол, довольно простонав, и расслабленно откидывается на спинку дивана. Намджун замирает, когда понимает, что Мин, по сути, практически положил голову ему на плечо. Юнги молчит несколько мгновений, а потом слегка поворачивает голову, заглядывая в лицо. Его голос звучит тише: — Спасибо. И за еду, и за то что… приехал. — Ты можешь просто написать мне, если тебе нужна… компания, знаешь, — Намджун коротко сглатывает. Он знает, что Юнги не слишком любит долгий зрительный контакт, но сейчас его взгляд прямой и расслабленный. Из-за уже ставшего почти привычным горячего чувства в животе становится тяжелее дышать. — Я приеду. — В любое время? — Юнги дергает уголками рта, но глаза у него остаются серьезными. Испытывающими. Джун скользит языком по пересохшим губам, хрипло отвечая: — Да.  — Ответственно, — Юнги роняет короткий смешок, ненадолго опуская глаза только чтобы снова поднять изучающий взгляд. — Это похоже на тебя. — Вести себя, как папочка? — пульс звучит в ушах так оглушительно, что Намджун не слышит собственного голоса. Он видит, как чёрные зрачки Юнги расширяются, затапливая и без того темную радужку, словно расходящиеся по воде круги. Видит, как дёргается его кадык в машинальном сглатывающем движении. Слышит, как на мгновение сбивается его дыхание. Кажется, его дыхание тоже сбивается от мысли о том, что это — вязкое, жаркое и невнятное — накрывает не только его одного. Что это между ними. Юнги толкается мягким розовым языком за щеку и скользит им по полной нижней губе прежде чем пробормотать: — Это и правда в твоём стиле. Ты, кажется, говорил, что собираешься помочь мне. Что насчёт того, чтобы побыстрее начать и побыстрее закончить? Он переводит тему, но Намджун слишком отчетливо помнит те тягучие, вязкие несколько мгновений. Он не думает, что сможет забыть про них в ближайшее время, когда рассеянно соглашается: — Конечно. Показывай, что у тебя. Всё снова возвращается на круги своя, когда Юнги опускается в своё глубокое продюсерское кресло, открывает приложение и деловито посвящает его во все рабочие моменты. Это похоже на их привычную совместную работу настолько, что Намджуну почти удаётся забыться. Но он ничего не может сделать с тем, что его взгляд снова и снова соскальзывает с экрана на Юнги. 

***

Это начинается постепенно. Время, когда они всемером ютились в крохотном общежитии на полу и выступали в качестве фоновых танцоров, давно прошло. Не было, кажется, ни одной вещи, которую Юнги не мог бы себе позволить. Но… Сидящая у Намджуна внутри странная потребность требовала выхода. Сначала это были какие-то мелочи: заплатить за еду, подарить бутылку хорошего алкоголя, сладости, которые Юнги, не особо скрываясь, действительно любил.  После этого небольшие памятные сувениры. Намджун вообще любил привозить для близких маленькие подарки, вне зависимости от того, куда он ездил — в другую страну, провинцию или в какой-нибудь тематический музей. Так что, по крайней мере, это было довольно незаметно. Но сдерживаться становилось всё сложнее. Дорогая брендовая одежда (по крайней мере, частично это можно было свалить на контракт амбассадора), предметы искусства, кажущиеся на несведущий взгляд обычными безделушками, и стоящие на самом деле баснословных денег (Юнги, слава богу, не особо разбирался в современном искусстве), даже техника (что забавно, учитывая, амбассадором какого бренда был сам Мин). Может быть, он мог бы контролировать себя лучше, если бы видел, что Юнги было некомфортно из-за этого. Но правда была в том, что Мин, как бы он ни пытался это скрывать, очень любил подарки. Было ли дело в его сложных отношениях с родителями, в небогатой юности или это просто была врожденная черта, Намджун об этом особенно не задумывался. Но Юнги реагировал так притягательно, что его хотелось… баловать. — Ты опять? — Мин пытается звучать укоризненно, но уголки его губ сами приподнимаются в улыбке. Он слегка покачивает головой, хмыкнув: — Джун-а, ты буквально заваливаешь меня подарками. — Тебе кажется, — Намджун невинно пожимает плечами и перехватывает поудобнее лёгкий пуховик, помогая закатившему глаза Мину надеть его, чтобы посмотреть в зеркало. — Я просто точно знаю, что он тёплый. Ты ведь опять будешь ходить половину зимы в осенней куртке, потому что поленишься искать зимнюю, и заболеешь. — Монклер, — Юнги слегка поворачивает голову, рассматривая себя в зеркале и поправляя воротник. Намджун слишком откровенно любуется тем, как блестят его глаза. — Ещё и отделанный овчиной. Сколько он стоит? Штуки две точно. И ты купил его мне просто потому что он тёплый? — Это мелочи по сравнению с тем, что ты будешь в тепле, — Намджун отрезает, скрестив руки на груди. Сердце внутри горячо и сладко ухает, когда он мельком замечает, что у Юнги слегка потеплели кончики ушей. Он не может сдерживаться, когда подходит ближе, скользнув ладонями по предплечьям Юнги и глядя в зеркало поверх его плеча. Его голос звучит хрипло: — К тому же, он тебе идёт. Посмотри, как красиво. Юнги отмалчивается. Он немного неохотно поводит плечами, снимая пуховик и откладывая его в сторону, а потом медленно поворачивается, сжав в пальцах напряжённое предплечье Намджуна. Они близко друг к другу, и не то чтобы этого никогда не бывало, но… Всё ощущается по-другому. Глубокий, бархатный голос Мина тоже отдаёт хрипотцой: — И как же мне отплатить тебе за такой… подарок? Намджун сглатывает. Кажется, будто он бросается в пропасть, когда низко говорит: — Скажи это. Глаза Юнги слегка расширяются и темнеют. Намджун чувствует, как его пальцы сжимаются сильнее, слышит короткий, словно судорожный вздох. Юнги бормочет: — Что сказать? — Ты знаешь, — Намджун напирает, слегка склоняя голову, нависая над Мином и сокращая расстояние между ними до ничтожно, неприлично малого. Он чувствует жар, исходящий от чужого тела, и кажется, что ещё немного, и Юнги услышит, как бешено бьется его сердце. Он хрипит: — Мы уже в этой хуйне по уши. — Иди нахуй, Намджун, — Юнги звучит почти мученически. Намджун может только догадываться, насколько тяжело ему сказать это без прикрытия шуткой. Сладко и стыдно. Он почти рычит, с трудом проглотив рокочущий звук, но, кажется, не до конца: — Юнги. Мин опускает дрогнувшие ресницы, слегка отворачивая лицо, медлит ещё несколько долгих мгновений, и едва слышно выдыхает, сдаваясь:  — Папочка. — Блять, — Намджун сбивчиво выдыхает. Внизу живота мгновенно стягивается горячий тугой комок, пульсирующий и жаркий. Он скользит ладонью на талию Юнги, сжимая, прижимает к себе ближе, плотно и жарко, и слегка склоняет голову, обжигая дыханием покрывшуюся мурашками шею. — Скажи ещё. — Папочка, — Юнги тянет это медленно и длинно, словно пробуя слово на вкус. Глубокий, низкий голос звучит обволакивающе. Его ладони удобно ложатся на широкие плечи Намджуна, скользят по ним длинными сильными пальцами, массируя и сжимая. Юнги слегка приподнимает голову, надавливая пальцами на его загривок, и хрипло выдыхает на ухо: — Папочка. — Это пиздец, — Намджун судорожно выдыхает, крепко сжимая чужую талию в обеих ладонях, и зарывается лицом в плечо Юнги на стыке шеи, часто и тяжело дыша. Глубокий, обволакивающий запах вбивается в глотку на каждый вдох, словно делая его одержимым. Он хрипло бормочет: — Ты меня убиваешь.  — Не привыкай к этому слишком сильно, — Юнги издает короткий, какой-то рваный смешок. Намджун чувствует, как крепко сжимаются ловкие пальцы на его плечах. — Вряд ли я часто буду баловать тебя… таким. — Тебе это нравится, — Намджун хрипло выдыхает, чувствуя, как гладкая кожа под его губами покрывается мурашками. Он ведёт большими ладонями по талии Мина, оглаживая и чуть сминая, и скользит носом вдоль шеи, до уха, чтобы шепнуть: — Дразнить папочку? Вдоль позвоночника Юнги проходит короткая дрожь. Его рот приоткрывается в коротком, отрывистом тихом выдохе, но это настолько больше, чем Юнги обычно позволяет себе, что Намджуна будто прошивает разрядом.  Его руки самовольно соскальзывают с притягательного изгиба чужой талии ниже, на крепкие красивые бёдра, и сочно оглаживают. Намджун не отказывает себе в удовольствии сжать упругую задницу — он сжимает крепко и слегка приподнимает, вынуждая Юнги встать на носочки.  — Что ты делаешь… — Юнги утыкается лицом ему куда-то в шею — его дыхание сбитое, частое и поверхностное, руки, съехавшие на предплечья Намджуна, слегка подрагивают. Он кусает губу: — Чёрт. — Трогаю свою сладкую детку, — Намджун хрипловато рокочет, массируя сочные ягодицы. Он грубовато разводит их в стороны, дурея от одной только мысли о том, что ему позволяет холодный Юнги. Намджун слегка прищелкивает клыками возле ушка Юнги, насмешливо добавив: — Тискаю её попу и ножки. Нравится? — Не говори так, — Юнги прижимается к нему ближе и сжимает пальцы, мотнув головой. Намджун чувствует кожей шеи жар от его лица, прошившую его дрожь, и от этого член в штанах ощутимо дёргается. Он приподнимает тяжёлую ладонь, чтобы опустить её на сочную задницу с отчётливым пошлым шлепком. Голос сбивается на насмешливый рокот: — Не называть тебя деткой? Или не говорить про то, как я тебя трогаю? Скажи папочке. — Ты такой чёртов засранец, — Юнги обречённо стонет ему куда-то в шею. Может, Намджуну кажется, но его голос звучит сбивчивее, чем обычно: — Не заставляй меня говорить такую… Его прерывает стук в дверь, и они оба крупно вздрагивают, отшатнувшись друг от друга. Юнги выглядит растрепанным — его чёрные глаза мутно блестят, дыхание частое и сбитое, а щеки тронуты возбужденным румянцем. Хосок слегка прикрикивает: — Хён! Ужинать пора. — Иду, сейчас, — Юнги прокашливается, отозвавшись, и торопливо поправляет одежду. Он избегает взгляда Намджуна, когда подходит к двери и, коротко выдохнув, открывает её. — Привет. — Здоровались же уже? — Хосок смотрит на него немного озадаченно, а затем замечает поправляющего рукава толстовки Намджуна. — О, Джун. А ты чего здесь? — Да так, — Намджун подходит к ним вплотную, контролируя сбившееся от возбуждения дыхание, и широко улыбается, растягивая губы. Пользуясь положением, он обещающе оглаживает закаменевшего Юнги ладонью по заднице, а затем невинно скрещивает руки на груди: — Обсуждали кое-что. — Опять эти ваши секретики, — Хосок понимающе хмыкает, взъерошив растрепанные волосы, и поворачивается. — Ну ладно. Не будем заставлять Джина ждать, пока он не разбушевался. Пока Хосок поворачивается к ним спиной, Юнги обжигает его яростным взглядом тёмных глаз, буквально одними губами прошипев: «Не смей», и решительно шагает вслед за Чоном. Намджун облизывает пересохшие губы. Хёну стоило остановить его, когда он только начал его трогать, и уж точно не стоило показывать своё возбуждение в ответ на это. Сдерживаться сейчас… Намджун даже не столько не мог, сколько не хотел. Он сохраняет своё обычное доброжелательное выражение лица, когда усаживается за стол. Когда наблюдает за шутливо ворчащим Джином, заботливо выкладывающим еду по их тарелкам и возящимся между собой макне-лайн. Атмосфера кажется практически умиротворяющей, но спина Юнги, сидящего рядом с ним, слишком прямая. Намджун дёргает уголком губ, положив ладонь на его мгновенно напрягшееся бедро, и заводит разговор: — Мы с хёном готовим новую песню. Если всё пойдёт, как надо, скоро запишем. Бёдра Юнги восхитительно очерчены — упругие, но не перекачанные, стройные, но мягкие. Намджун поглаживает его медленно, по-хозяйски, мягко массируя пальцами внутреннюю сторону. То, как Юнги, держащий своё всегда спокойное выражение лица, слегка сводит дрогнувшие колени, отдаётся внутри волной возбуждения. — Скорее бы, — Тэхён восторженно сверкает светлыми янтарными глазами и очаровательно канючит, надув щеки: — Можно мне рэп-партию? Ну пожалуйста, пожалуйста! — Если ты уговоришь Хосока взять на себя вокальную линию, — голос Юнги звучит спокойно, но взгляд, который он мимолётно кидает на Намджуна, полон огня. Тэхён моментально находит себе новую жертву, но Хосок открещивается ещё до того, как он откроет рот: — Даже не смотри на меня так! Я не настолько хорошо пою, чтобы встать на твою партию. — Да ладно тебе, хё-он, — Тэхён слегка склоняет голову к плечу, заканючив и заставив сидящего рядом Чонгука засмеяться. — Ну разочек! Намджун делает глоток воды из стакана, поглаживая большим пальцем коленку Юнги, а затем сжимает пальцы и медленно ведёт ладонью по всей ноге до основания. С губ Мина слетает едва различимый вздох, который тот прячет в порции кимчи. — Может, мы хотя бы за ужином сосредоточимся на еде? — Джин негромко ворчит, беззлобно закатив глаза, и этого хватает на послушно смолкнувшего Хосока, но не хватает на Тэхёна. Ким задумчиво жуёт нижнюю губу, а затем вдруг выдаёт: — Хён, а может тебе тоже взять рэп-партию?  — Чтобы мой солнцеподобный лик опять засмеяли? Ну уж спасибо, — Джин возмущенно надувает щёки, злобно щелкнув палочками и заставив всех засмеяться, и от этого возмущается ещё сильнее: — Ну вот! Ну вот опять! Вам самим не стыдно смеяться над хёном? — Извини, хён, — сладко хихикающий Чимин закрывает ладонью рот, заваливаясь на Тэхёна, и смеётся только сильнее от взгляда на сопящего Сокджина. — Но это очень смешно. Намджун ухмыляется на очередной поток джиновых возмущений и незаметно подкладывает кусок мяса со своей тарелки в тарелку Юнги. Мин замечает это и, кажется, это влияет на него ничуть не меньше, чем большая ладонь на напряжённо подрагивающей ноге. Юнги буравит его взглядом несколько секунд, а затем медленно, словно неохотно берёт подложенный кусочек и кладёт его в рот. Намджун сглатывает. Ощущение, что Юнги позволяет заботиться о себе, влияет на него слишком сильно. Он поощрительно похлопывает Юнги по бедру, и, может, ему кажется, но кончики ушей Мина едва заметно теплеют. На протяжении всего ужина ему сложно сосредоточиться на чем-то кроме Юнги и его ног. Намджун облизывает пересохшие губы и, пользуясь высоким столом, надежно прикрывающим их внизу, медленно скользит ладонью на талию Юнги, поглаживая и притискивая поближе к себе.  Юнги коротко кашляет, закаменев, а затем и вовсе поднимается, забирая опустевшую тарелку: — Спасибо, было вкусно.  Намджун дергает уголками губ, проводив его хищным взглядом, и встаёт следом, улыбнувшись: — Спасибо за ужин. Мы съездим в студию, будем поздно уже. — Ваш трудоголизм не доведёт ни до чего хорошего, — Джин беззлобно ворчит им вслед, тыкнув палочками, но Намджун уже не обращает на него внимания. Он выскакивает за Юнги в коридор, хватая с полки ключи, и, не оставляя времени на лишние разговоры, сжимает его за руку, выводя за собой. Юнги опасно блестит глазами, но восхитительно послушно позволяет вести себя, и Намджун чувствует, как и без того не стихающий внутри него огонь разгорается ещё сильнее. Только после того, как они садятся в машину, наконец оказываясь в призрачном ощущении безопасности от чужих глаз, Юнги шипит, дёргая его на себя за воротник: — Ты такой чёртов придурок невыносимый, а если бы они за… Намджун не позволяет ему закончить. Он сжимает в пальцах подбородок Юнги, притягивая к себе, и глубоко, жарко целует распахнутый в возмущенном вздохе красивый рот. Юнги недовольно мычит, кусает его за нижнюю губу, но вскоре сдаётся и сам зарывается пальцами в непослушные волосы. Намджун сгребает свободной рукой его талию, прижимает к себе ближе, протаскивая по сиденью, и Юнги издает восхитительный сбивчивый звук, схватившись одной рукой за его напряженные плечи. Отстраниться от него стоит невероятных трудов, и Намджун хрипло выдыхает: — Я недавно купил квартиру, всё равно хотел тебе показать. Поехали туда. Юнги только кивает, явно пытаясь восстановить сбившееся дыхание — его волосы растрепаны, щеки слегка тронуты румянцем, а глаза кажутся мутными. От одного взгляда на это у Намджуна тянет низ живота, и он заводит машину, хрипло бросив: — Пристегнись. — Хорошо, папочка, — Юнги насмешливо фыркает, пристегиваясь, но брошенный из-под темных ресниц взгляд жаркий и нечитаемый. Намджун сжимает челюсти и пальцы вокруг руля.  Кажется, он нарушает не одно правило, пока добирается до своих новых апартаментов, благо, они расположены не слишком далеко от их общежития. Торопливо припарковавшись, Намджун буквально тащит низко хихикнувшего Мина за собой, сдерживаясь в лифте, заводит в квартиру, запирая дверь, а затем отпускает себя. — Джун! — Юнги негромко вскрикивает, когда жадные ладони крепко сжимают его бёдра, поднимая, и слегка подбрасывают, чтобы перехватить за задницу. Намджун вжимает его спиной в стену и то, как хён машинально обхватывает ножками его талию, отдаётся внутри жаром. Он хрипло бормочет, чувствуя, как ладони Юнги скользят по его плечам: — Не так, детка. Скажи правильно. — Папочка, — Юнги склоняет голову, жарко выдыхая ему это в рот, и Намджун хрипло стонет, дурея окончательно. Они снова жадно целуются, и Ким, не мешкая больше, несёт Юнги в направлении своей спальни. Мин хрипло смеётся ему в рот, когда Намджун опускает его на застеленную кровать: — А как же экскурсия? — Передо мной сейчас самый интересный экспонат, — Намджун только отфыркивается, стягивая с себя толстовку через голову, и мимолетно отмечая, что толкнувшийся языком за щеку Юнги расстегивает джинсы. Годы быстрых переодеваний на концертах научили их раздеваться практически с армейской скоростью, и Намджун замирает только когда они оба оказываются полностью обнаженными. — Чёрт. Юнги не похож на стереотипную сладкую детку — белоснежная гладкая кожа очерчивает красивый рельеф упругих мышц. Он не пытается застенчиво спрятаться или сжаться, расслабленно откинувшись на локти и ни капли не стесняясь ни собственной наготы, ни затвердевшего крупного члена. И тем более кинковым это неожиданно кажется.  — Ты словно стал ещё больше, — увлеченный открывшимся ему зрелищем, Намджун не сразу замечает, что Юнги тоже жадно его рассматривает. Хён скользит ладонью по его напряжённому торсу, оглаживает крупные грудные мышцы и сжимает в пальцах напряженный бицепс. Намджун слышит, как он хрипло сглатывает. — Блять, ты такой огромный.  — Нравится, детка? — Намджун нависает сверху, жадно вглядываясь в возбуждённое лицо Юнги. Одной ладонью он упирается рядом с чужой головой, второй стискивает талию, приподнимая Мина над кроватью и вжимая в свое тело. Зрачки Мина притягательно расширяются, и он неожиданно хрипло выдыхает: — Очень, папочка. — Чёрт, — Намджун чертыхается и снова целует горячий мокрый рот. Юнги царапает его спину короткими ногтями, почесывает загривок, и от этого вдоль позвоночника проходит приятная волна мурашек. Намджун негромко бормочет между жадными поцелуями: — Ты когда-нибудь был снизу? — Самоуверенно с твоей стороны полагать, что буду, — Юнги обжигает горячим дыханием его щеку, хмыкнув, и Намджун, негромко рассмеявшись, меняет их местами, откидываясь на спину. Он буквально усаживает растерянно выдохнувшего Мина к себе на бёдра и слегка приподнимает их плавным движением, обозначивая толчок. Намджун толкается языком за щеку, мурлыкнув: — А жаль. Ты так хорошо выглядишь, когда прыгаешь на папочке.  Член Юнги дёргается, шлепая его по животу и выдавая с головой, а белые щеки краснеют сильнее. Намджун заинтересованно тянет, огладив ладонями сочные бёдра и прижимая Мина чуть плотнее: — Так тебе всё-таки нравится, когда я так с тобой говорю? — Не говори глупостей, — Юнги издает совершенно очаровательный пыхтящий звук, пытаясь нахмурить брови с привычной для себя строгостью, но сейчас это выражение лица делает его только более развратным. Намджун ухмыляется. Он толкается бёдрами сильнее, вынуждая Юнги потерять равновесие и завалиться на чужую широкую грудь, и сжимает в ладонях его задницу, разводя упругие сочные ягодицы и грязно потираясь между ними пульсирующим членом. Мин упирается в его грудь двумя ладонями, слегка приподнявшись, и шипит, пытаясь скрыть смущение: — Джун! — Детка, — Намджун жарко лижет его шею и кусает горячее ушко, выдохнув в него. Пальцы Юнги на его груди едва заметно вздрагивают. — Крошка. Папочкин сладкий котёнок. Ушко под его губами горячеет ещё сильнее, а член Юнги, зажатый между их животами, очевидно пульсирует. Мин глотает короткий судорожный вздох и утыкается горячим лицом Намджуну куда-то в шею, едва слышно пробормотав: — Прекрати. — Я хочу посмотреть, как ты себя растягиваешь, — Намджун совершенно бесцеремонно мнёт упругую задницу, откровенно наслаждаясь податливостью упрямого хёна в своих руках. — Как дрожишь, пока принимаешь в себя член. Намджун приподнимает одну из ладоней, чтобы опустить её на округлую ягодицу с тяжелым, сочным шлепком, засветившим на ней воспаленное пятно. Юнги на его груди крупно вздрагивает и приподнимается, распахнув свой красивый рот в возмущенном судорожном вдохе: — Намджун! — Ты течешь, детка, — Намджун насмешливо ухмыляется, опустив взгляд на член Юнги — крупный, гордо покачивающийся, он действительно истекает смазкой, вздрогнув под его жарким вниманием. — Так и будешь продолжать делать свою холодненькую мордашку? Тебе нравится называть меня папочкой, а значит и кататься на мне понравится не меньше. Или… Намджун вдруг слегка прищуривается. Он сжимает талию Юнги и рывком переворачивает их, меняя местами и грубовато вжимая Мина в постель. С красиво очерченных порозовевших губ срывается судорожный короткий вздох, и Джун довольно тянет: — Тебе больше нравится, когда я не оставляю тебе выбора, котёнок? Когда веду себя грубо.  Щеки Юнги краснеют, а сам он упрямо отворачивается, поджав губы — невероятно хорошенький в своих маленьких жестах отрицания. Намджун только хмыкает и бесцеремонно сжимает его красивые белые бёдра, прижимая их к чужой груди. — Возьми себя под коленями, вот так, — его глубокий голос, загустевший от возбуждения, не оставляет Юнги другой возможности, кроме как подчиниться. Раскрасневшийся, он послушно сжимает себя под коленками дрогнувшими пальцами, и на мгновение у Намджуна от возбуждения перехватывает дыхание. Вид, открывшийся ему, абсолютно, невероятно роскошен. — Блять. — Ты так и будешь просто смотреть? — взъерошившийся, смущенный Мин шипит на него, непроизвольно сводя округлые коленки, и его ножки мелко вздрагивают, когда Намджун властно сжимает их чуть ниже собственных пальцев Мина и широко разводит, рыкнув: — Я буду решать, что делать, и сколько на это потратить времени. А ты — слушать папочку и разводить перед ним ножки. Я ясно говорю, Юнги? — Д-да, папочка, — хён коротко судорожно сглатывает — зрачки у него расширившиеся, как у кошки, а взгляд мутный. Намджун хрипловато бросает: — Хорошая детка. А теперь держи себя так, пока я найду смазку. Оторваться от неожиданно послушного, податливого хёна стоит невероятных трудов, но Намджун всё же отстраняется только чтобы добраться до своей прикроватной тумбочки, в которой, как и любой другой нормальный человек, хранил всё необходимое… добро. Наощупь открыв нижний ящик, он на мгновение замирает, раздумывая, брать ли только смазку, а затем решительно вытаскивает целую коробку. Пользоваться неожиданным послушанием Юнги следовало грязно и безбожно. Он удобно устраивает её с правой стороны от себя, избавив от крышки, и небрежно пробегается взглядом по содержимому, зацепившись за… да. Именно то, что нужно. Намджун выдавливает смазку на два пальца и смазывает маленькую розовую дырочку Юнги, массируя её и втирая смазку. Он мягко надавливает самыми подушечками, медленно проталкивая их внутрь просто чтобы смазать, и внимательно наблюдает за выражением лица Мина. Красиво очерченные брови слегка хмурятся, губки приоткрываются в коротком вдохе — в целом, для Юнги такое выражение лица типично, когда он на чём-то сосредоточен, и тем более соблазнительно оно выглядит сейчас, в этой позе. Намджун облизывает мгновенно пересохшие губы и смазывает пальцами не слишком крупную металлическую пробку с длинным, роскошным чёрным кошачьим хвостом на конце. Глаза Юнги расширяются, когда он видит её, а щеки краснеют ещё сильнее. Его голос звучит слегка задушенно: — Намджун-а… — Расслабься для меня, Юнги, — Намджун успокаивающе похлопывает своей большой загорелой ладонью по стройному бедру и надавливает прохладным кончиком пробки на смазанную дырочку. — Давай, детка. Он медленно проталкивает пробку внутрь — она идёт туго, растягивая девственные нежные стенки и заставляя Юнги чудесно сладко заламывать брови, но когда она доходит до середины… У Намджуна откровенно дёргается член, когда пробка плавно входит внутрь сама по себе, затянутая упругими мышцами, а Юнги издает короткий судорожный звук.  Туго растянувшаяся вокруг основания пробки дырочка пульсирует, а кошачий хвостик находит совершенно законное место между восхитительно округлых беленьких ягодиц. Намджун возбуждённо выдыхает, оттягивая их в стороны, чтобы разглядеть всё получше, и хрипло говорит: — Хороший котёнок. Перевернись для меня на животик и прогнись в спинке. Твоей тугонькой попке придется хорошо поработать, чтобы взять мой член.  Юнги глотает шипящий судорожный вздох, разжимая дрогнувшие пальцы и медленно переворачивается на живот, красиво изогнувшись в сильной спине и слегка приподняв бёдра. Намджун тянется за небольшой подушкой, чтобы подложить её ему под бёдра и заставить прогнуться сильнее. Он звучит немного насмешливо: — Ну же, крошка. Подними попу выше.  — Чтоб тебя, — Юнги зарывается лицом в подушку и невнятно оттуда бормочет, но послушно изгибается чуть сильнее. Чёрный хвостик между двух стройных бёдер выглядит так невероятно горячо, что Намджун совершенно не может удержаться от небольшой шалости. Изначально в основании хвостика был завязан роскошный шёлковый бант, который Намджун случайно развязал, да так и оставил ленточку. Он сжимает широкую чёрную ленту в пальцах и нависает над Юнги, мягко продевая её под горлом и завязывая сзади на шее пышный бант. Юнги слегка приподнимается, невнятно пробормотав: — Что ты… — Тебе идёт, котёнок, — Намджун жадно скользит взглядом по Юнги: по пышному банту, трогательно чернеющему на фоне нежнейшей белой кожи и слегка порозовевших плеч, по красивому изгибу чужой спины, по округлой, слегка покрасневшей от грубых ласк попке с чёрным хвостиком. Не удержавшись, он широко ведёт ладонью вдоль спины Юнги, словно гладя, а затем сжимает пальцы у основания хвоста, плавно двигая пробкой. Ноги Юнги непроизвольно разъезжаются чуть шире, с губ срывается судорожный вздох. Намджун приподнимает ладонь, чтобы с тяжелым, отчётливым шлепком опустить её на округлую ягодицу. Юнги коротко вздрагивает от неожиданности, а его дырочка сжимается, сладко вбирая внутрь слегка оттянутую Намджуном пробку.  — Хватит меня шлёпать, — Юнги оборачивается на него через плечо, но на фоне просительно вздёрнутой аппетитной попки это выглядит совсем неубедительно. Намджун шлепает ещё раз, уже по другой ягодице, и щеки Юнги приятно краснеют сильнее. — Намджун! — Но у тебя такая хорошенькая попка, — Намджун слегка надувает губы и опускает голову, чтобы нежно поцеловать горячую ягодицу, а затем слегка её укусить. Юнги очаровательно сопит, гневно сверкая на него своим фирменным взглядом хёна, но в этот раз Намджун совершенно им не впечатляется. — Хорошо, хорошо. У меня есть для тебя кое-что ещё. Намджун не хочет вытаскивать из Юнги хвостик, поэтому он ещё немного двигает им, разрабатывая дырочку, а затем вытаскивает из коробки длинную цепочку постепенно увеличивающихся в размере анальных шариков. Первые из них довольно небольшие, и Джун пользуется этим, чтобы пропихнуть смазанный шарик прямо рядом с пробкой. — Ч-что это? — вдоль спины Юнги проходит короткая дрожь. Пробка и шарик внутри него явно трутся и меняют место относительно друг друга из-за сладко сжимающихся мышц. Мин слабо возится, но Намджун надавливает большой ладонью на его поясницу, мешая двигаться, и толкает внутрь следующий шарик. Юнги невнятно мычит: — М-м-м… Внутри… ах… Юнги невнятно стонет, пока Намджун неторопливо проталкивает внутрь один шарик за другим. Его содрогающиеся белоснежные бёдра слабо разъезжаются, а коленки дрожат, и Намджун грубовато массирует большим пальцем нежную внутреннюю сторону мягкого бедра, пока медленно вводит очередной шарик внутрь. Мин явно не отдаёт себе отчёта о том, что прогибается в спине сильнее и выпячивает попку, подставляя её под шарики. Намджун пользуется этим, чтобы оставить на ягодице очередной тяжелый шлепок. Юнги сладко вздрагивает, часто задышав и дрогнув коленками, и немного сбивчиво бормочет: — Ты опять… не шлёпай. Ты не можешь меня шлёпать, я твой хён. — Для хёна ты слишком сладко прогибаешься в спинке, принимая в попу пробку и анальные шарики, — Намджун насмешливо хмыкает, а затем проталкивает очередной шарик, заставляя Юнги невнятно тихо застонать. — И слишком этим наслаждаешься.  — Я не… — Юнги упрямо пытается воспротестовать, но сбивается на судорожный звук, когда Намджун властно надавливает, вводя сразу несколько шариков. — Ст… стой, стой, слишком много… — Тише, крошка, — Намджун шлепает его, заставляя содрогнуться всем телом, и откровенно любуется воспаленным пятном в форме своей ладони на беленькой попке. — Остался самый большой. Он вводит шарик медленно, издевательски медленно, позволяя заскулившему Юнги полностью прочувствовать толщину, растягивающую его дырку. Упругое колечко, венчающее цепочку шариков, удобно устраивается сразу под основанием хвостика.  Намджун ласково оглаживает большими ладонями подрагивающие красивые бёдра, а затем ухмыляется уголком губ. Он властно надавливает на красивый изгиб талии ладонью, фиксируя, а второй наносит тяжелый шлепок. И ещё один. И ещё. Хён под ним слабо извивается, протестующе хныкает, пытаясь что-то сказать, но каждый шлепок, опускающийся на вздернутую дерзкую попку, заставляет его слабеть и содрогаться из-за сдвигающихся внутри шариков.  Намджун облизывает пересохшие губы, жадно глядя на покрасневшую попку, усеянную крупными отпечатками тяжелой руки, и слегка подрагивающий чёрный хвостик. Он медленно ведёт ладонью по горячей ягодице, поглаживая, и хрипло тянет: — Как же так, хён? Кажется, папочка отшлепал своего непослушного маленького котёнка, и ему это понравилось. Намджун уверенно скользит рукой между подрагивающих бёдер, чтобы туго сжать в пальцах пульсирующий, мокрый от смазки член. Юнги крупно вздрагивает, застонав, утыкается лбом в подушки и приподнимает попу, только лучше открываясь для жадного, горячего взгляда. Он невнятно стонет: — Блять, не смотри так… — Куда не смотреть, детка? — Намджун плавно водит пальцами, лаская подрагивающий член, а второй рукой сжимает колечко, слегка двигая им и заставляя шарики внутри плавно перекатываться. Всхлип Юнги заставляет его собственный член возбуждённо дёрнуться. — Мне почему-то кажется, что тебе нравится, когда папочка на тебя смотрит.  — Нет… — возбуждённый и податливый, Юнги упрямо мотает головой, уткнувшись лицом в подушку, и Намджун непроизвольно усмехается: — Хорошо, детка. Если ты не хочешь, чтобы папочка на тебя смотрел, он сделает кое-что другое. Намджун надавливает ладонями на стройные ножки, заставляя Юнги свести подрагивающие коленки, и сжимает у основания свой набухший, пульсирующий от возбуждения член, не удержавшись и скользнув по нему кулаком пару раз. Он грязно сплевывает на него, размазывая слюну, и прижимается головкой у самого основания прижатых друг к другу, мягких бёдер, чтобы плавно между ними толкнуться. Из-за этого Юнги приходится прогнуться в спинке, выпячивая попку, и его хвостик сладко задирается. Намджун грубовато сгребает его красивые бёдра, прижимая их плотнее, и буквально насаживает на себя, как мог бы насаживать румяную попку. — Из тебя получилась такая хорошенькая кошечка, — он жадно рассматривает изгиб чужой спины, красивый бантик, обхватывающий шею, и сжимает пальцы у основания хвостика, слегка натягивая. Юнги сладко содрогается, невнятно мяукнув, и изгибается ещё круче, а Намджун возбуждённо сглатывает: — Блять. Видел бы ты себя сейчас. Хочешь, чтобы папочка трахнул тебя в попу? Попроси, детка, давай. — Папочка, — Юнги судорожно сглатывает, проезжаясь раскрасневшейся щекой по подушке. Его взгляд помутневший, сладкий, а губы искусаны. Сладкий, подрагивающий голос кажется сдающимся, когда он невнятно бормочет: — Я хочу… Я хочу, чтобы папочка трахнул меня в попу. — Дырочка Юнги хочет папочкин член? — Намджун облизывается, оглаживая большим пальцем туго растянутую вокруг игрушек дырочку и толкаясь между сладких красивых бёдер грубее. Он говорит пошло и грязно: — Моей малышке мало игрушек? Она хочет сладко поплакать на большом твёрдом члене?  — Х-хочу, — дыхание Юнги уловимо сбивается, а щеки краснеют сильнее. Хёну нравятся их грязные разговоры, как бы он не пытался сохранить холодную мордашку, и от этого член Намджуна непроизвольно дёргается. Он сглатывает, медленно вытягивая из попки чёрный кошачий хвостик — Юнги стонет, дрогнув спиной, и сжимается вокруг шариков крепче. Намджун не может удержаться, грубовато проталкивая большой палец рядом с игрушкой и наклоняясь к Мину вплотную. Он почти вжимает его грудью в кровать, жарко шепча в красное ушко: — Ты так круто сжимаешься, хён. Твоей попке так нравятся ласки, что удержаться просто невозможно. В следующий раз в студии я посажу тебя к себе на член и заставлю кататься на нём, пока ты будешь писать треки. Но, кажется, сладкий котёнок продержится совсем недолго, прежде чем жалобно попросит оттрахать его попочку. — Пожалуйста, папочка, — Юнги судорожно сладко вздрагивает, бросив на него горячий притягательный взгляд. Его мягкий розовый язык проходится по слегка припухшим надувшимся губам, а щеки сладко краснеют из-за срывающихся слов. — Котёнок хочет в попу.  Мин ёрзает и слегка покручивает красиво очерченными бёдрами, развратно вертя румяной попкой. Намджун негромко возбуждённо чертыхается. Он подцепляет пальцами колечко, венчающее цепочку шариков, и медленно, дразняще тянет на себя. Юнги дрожит и невнятно стонет, пытаясь свести разъезжающиеся колени, пока из его дырки медленно выскальзывают шарик за шариком. Он мокрый внизу, нуждающийся и хорошо растянутый. Намджун невнятно шипит от возбуждения, когда последний шарик покидает дырочку — розовая, слегка припухшая от ласк, мокрая и пульсирующая, она выглядит невероятно привлекательно. И Юнги совершенно не делает это проще, когда проезжается красной щекой по подушке, часто дыша, и заводит одну руку назад. Он надавливает двумя пальцами по бокам от дырочки, слегка приоткрывая её, и невнятно, сбивчиво бормочет: — Пожалуйста, папочка. Юни хочет, чтобы папочка грубо поимел его в попу, как девочку… — Котёнку нравится чувствовать в попе большой твёрдый член? — Намджун практически мурлычет, прижимаясь головкой к приоткрывшейся дырочке. Юнги глотает судорожный вздох, когда Намджун медленно протискивается в его тугую, горячую, судорожно сжимающуюся попку, натягивая её на толстый член. Его бедра восхитительно подрагивают, а спина напрягается, и Намджун нежно массирует податливо прогнувшуюся поясницу большими пальцами, снимая с неё напряжение. Он неотрывно наблюдает за тем, как его толстый член медленно проталкивается глубже в пульсирующую, судорожно растягивающуюся розовую дырочку, пока не проникает в неё до основания. Юнги тихо хныкает, дрожа, и Намджун наклоняется, чтобы поцеловать его в напряженное плечо: — Вот так, котёнок. Так сладко меня принимаешь. Мин содрогается в его руках так восхитительно, так податливо, так нехарактерно для своей дерзкой натуры, что Намджун совершенно не может удержаться. Рыкнув, он сжимает в пальцах изгиб красивой талии и упругое стройное бедро, и рывком выпрямляется, перехватывая невнятно мяукнувшего Юнги под коленями. Сладкий хён прижимается к нему спиной, трогательно схватившись за напряженные предплечья — Намджун разводит его ноги широко и немного грубовато, вынуждая глубоко насаживаться на толстый член, и зарывается лицом в беспомощно обнаженную шею. — Г-глубоко! — Юнги звучит сбивчиво, почти жалобно, и от этого член Намджуна возбуждённо дергается. В этой позе он видит, как часто вздымается грудь Юнги, как пульсирует и прижимается к животу его член. — Намджун-ах… — Ты восхитительно выглядишь на моём члене, детка, — Намджун хрипловато бормочет, длинно, мокро скользнув по податливо подставленной шее горячим языком. Он двигает бёдрами плавно, ритмично вбиваясь в тугую дырку, и Юнги чудесно стонет на каждый толчок. — Он так глубоко у тебя внутри, правда? Ким чувствует, как туго хён сжимается у него на члене, как содрогается каждый раз, когда его сжимают сильные руки, легко приподнимая и опуская. Его длинные красивые пальцы сжимаются на предплечьях Намджуна, когда Юнги дрожаще выдыхает: — Так много… Ах, трахаешь меня так хорошо… Он дрожит, откидывая голову на надёжное плечо, и коротко прерывисто всхлипывает. Юнги действительно нужно совсем немного времени после всех тех дразнящих ласк, которые Намджун использовал, пока доводил его до края. Кончая, он сжимается так туго, что Намджун хрипло невнятно ругается и утыкается лицом в красивое крепкое плечо. Юнги сжимается внутри, мокрый, тугой, горячий, буквально выдаивая член, и Намджуну стоит больших усилий не кончить вместе с ним, но соблазн немного подразнить хёна слишком велик. Мин подрагивает, тяжело дыша, а затем буквально обмякает у Намджуна в руках. Ким пользуется этим, чтобы осторожно выйти из услужливой горячей дырочки, и откидывается на постель, удобно устроив Юнги на своей широкой груди. Он поглаживает ладонью красивый изгиб талии, пухлую попку, слегка оттягивая ягодицу, и нежно бормочет: — Всё в порядке, Юнги? — Да, — Юнги отзывается немного приглушено, уткнувшись лицом ему в грудь. Сейчас, когда он немного пришел в себя от душащего возбуждения, выглядывающие из-под растрепавшихся прядей ушки порозовели, и Намджун не может удержаться от того, чтобы слегка его поддразнить: — Или мне лучше называть тебя Юни? — Молчи, — Юнги шипит, наконец вскидывая лицо, и Намджун чистосердечно может полюбоваться его покрасневшими щеками. — Молчи, не говори ни слова!  — Ты стесняешься сейчас? — Намджун смотрит на него с нежностью. Он слегка приподнимается на локтях, чтобы шепнуть в розовое ушко: — А был таким миленьким, когда говорил, что хочешь кончить попой, как девочка.  Юнги у него на груди вздрагивает, сжимая пальцы в кулаки. Его лицо буквально полыхает, и это первый раз, когда Намджун видит его настолько смущенным. Всё ещё твердый, его член дергается от одного взгляда на покрытую румянцем алебастровую кожу. — Тебе нравится это, верно, хён? — Намджун практически мурлычет, сжимая в обеих ладонях покрасневшую попку. Он неторопливо мнёт, наслаждаясь мягкими формами, пока говорит: — Дерзкий, холодный Мин Юнги любит, когда с ним обращаются, как с непослушным котёнком. Когда я говорю слова, от которых у тебя теплеет в животике, правда? Юнги поджимает губы, отворачиваясь, но щеки у него горячие и румяные. Он всегда такой контролирующий в обычной жизни, уверенный и властный, и Намджун совершенно не удивлен, что ему нужно немного побыть крошкой. Он ласково оглаживает роскошные алебастровые бёдра, соблазнительно протянув: — Юни покатается на члене папочки? Юнги вздрагивает. Вдоль его позвоночника проходится приятная дрожь, соскользнувшая на бедра, а губы приоткрываются в коротком сладком вдохе. Он слегка приподнимается, упираясь Намджуну в грудь ладонями, и их взгляды пересекаются. Мин выглядит роскошно — заласканный, раскрасневшийся, с часто вздымающейся грудью. Его брови слегка сдвинуты, а в глазах плещется смесь из возбуждения, стыда и скрытой уязвимости. Намджун нежно оглаживает его красивые, упругие бёдра, массируя и лаская, и негромко ласково говорит: — Не закрывайся от меня, куколка, ты так чудесно разрушаешься у папочки на члене. Юни нравится, когда папочка трахает его в попу, правда? Покатайся на мне, котёнок. Он проезжается по обнаруженному кинку Юнги безжалостно и уверенно, и Мин чудесно дрожит, опуская покрасневшее лицо. Он слегка поджимает припухшие губки, медленно приподнимая стройные бёдра, и заводит руку себе за спину, чтобы обхватить член Намджуна пальцами у основания. Юнги насаживается медленно и плавно — Намджун знает, сколько силы скрыто в его красивом теле, и от этого более соблазнительной кажется его дрожь, слабость в его коленях. Мин чувствительно вздрагивает ресницами, кусая нижнюю губу, и сбивчиво выдыхает, когда прижимается попкой к бёдрам Намджуна. В этой позе всё словно кажется более чувствительным. — Так глубоко у тебя в животике, правда? — Намджун практически мурлычет, огладив ладонью низ плоского рельефного живота, и в ответ на его слова Юнги внутри сладко сжимается. Он едва слышно бормочет: — Да, папочка… Он слегка приподнимается, напрягая бёдра, и плавно опускается до основания. Намджун почти завороженно наблюдает за тем, как напрягаются и перекатываются под гладкой белоснежной кожей красивые мышцы, как Юнги слегка изгибается в талии, когда насаживается особенно глубоко. — Ах… — Мин заламывает брови, глотая глубокий красивый стон. Его низкий бархатный голос звучит восхитительно, когда в нём проскальзывают эти дрожащие просительные нотки. Намджун чувствует себя пьяным. Он хрипло бормочет: — Такой хорошенький котёнок. Тебе невероятно идёт быть послушным, Юнги. Дрогнув на его слова, Юнги скрещивает на нём мутный взгляд чёрных глаз. Его припухшие от поцелуев, розовые губки приоткрыты, дыхание частое и сбивчивое, и Намджун ничего не может сделать с проснувшимся внутри желанием. Он оглаживает большим пальцем красиво очерченную, пухленькую нижнюю губу, слегка приподнимает верхнюю, обнажая красивые ровные зубы. Намджун придерживает Юнги за подбородок пальцами и мягко проталкивает подушечку большого в его красивый рот. Длинные, пушистые ресницы вздрагивают, а белые щеки теплеют. Юнги послушно смыкает губы, посасывая палец, и податливо смотрит Намджуну в лицо. Чёрт. Он хрипло ругается сквозь зубы и сам подаётся бедрами снизу, чтобы толкнуться в тугую дырку грубее. Юнги стонет вокруг его пальца, на мгновение прикрывая глаза и заламывая брови, и Намджун вытаскивает большой палец только чтобы заменить его сразу двумя. Видеть, как Мин Юнги сосет его пальцы, постанывая из-за ритмично вбивающегося в него члена, как его губы ездят по крупным костяшкам, красиво разъезжаясь, невыносимо кинково. О, Намджун точно испытал бы на себе этот ловкий гибкий язык и горячий мокрый ротик. Свободной рукой он сжимает Юнги за бедро, ускоряя толчки, и разводит пальцы ножницами, вынуждая беспомощно толкнуться между ними языком. Юнги жмурится, невнятно выстанывает что-то похожее на его имя и очаровательно прикусывает крупные костяшки, когда кончает снова. В этот раз Намджун позволяет себе сорваться. Он хрипло рычит, неохотно вытаскивая мокрые от слюны, блестящие пальцы из податливо распахнувшегося рта, и сжимает в обеих руках сочную попку, насаживая содрогающегося Юнги до основания. Словно потеряв из-за этого равновесие, Мин устало опускается на его грудь, пытаясь отдышаться, и Намджун пользуется этим, чтобы утянуть его в глубокий, грязный поцелуй. Губы Юнги всё ещё восхитительно сладкие на вкус, пряные и нежные, их хочется целовать снова, снова и снова. Намджун, впрочем, не планирует останавливаться. — М-м… — Юнги невнятно мычит в поцелуй, когда Намджун медленно, неохотно выскальзывает из его оттраханной дырочки. Хорошо накаченная внутрь сперма пошло хлюпает, заставляя его щеки порозоветь, и Юнги тихо шипит: — Д-джун! Это было обязательно? Он моментально становится более ершистым, как только его отпускает возбуждение, но Намджуну хочется подразнить его ещё хотя бы немного. Он слегка склоняется к теплому ушку, бархатно шепнув: — Прости, детка. Мне хотелось посмотреть, как выглядит твоя попка, если хорошенько накачать её спермой, — словно подтверждая свои слова, он сжимает ягодицы Юнги в ладонях, оттягивая их и вынуждая дырочку издать ещё несколько влажных развратных звуков.  Покрасневший Мин утыкается ему куда-то в плечо, пряча лицо, и невнятно бормочет: — Бесполезно сейчас говорить тебе об уважении к хёну, когда ты так хорошо оттрахал меня в задницу, да? — Да, — Намджун негромко смеётся, чмокнув его куда-то в висок. Он ласково поглаживает Юнги по спине ладонью и успокаивающе тянет: — Не прячься от меня, Юнги. Твои кинки очень милые, они мне нравятся. И ты тоже очень миленький, когда их стесняешься. — Давай мы не будем это обсуждать, пожалуйста? — Юнги зарывается ему в шею сильнее, и Намджун чувствует исходящий от его лица жар. То, как просительно звучит сейчас голос хёна, заставляет что-то неправильное внутри Намджуна приятно перевернуться. — Может быть… может быть, потом. И вообще, нам нужно работать, потому что я не закончил песню, и… Явно пытаясь справиться с запоздалым смущением, Юнги порывисто приподнимается, очевидно намереваясь слезть с кровати, но Намджун не позволяет этому случиться. Он легко вминает хёна в постель, нависая сверху, и убедительно говорит: — Не убегай от меня. Ты мне нравишься, Юнги. Я никому не скажу о том, что произошло, или о том, что происходит между нами. За пределами этой квартиры ты снова можешь стать собой: снова будешь брюзжать, холодно огрызаться и работать допоздна, если это то, чего ты хочешь. Но пока ты здесь, я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу, чтобы ты был моим. Моей деткой.  — Это звучит ужасно, — Юнги прикрывает нижнюю половину лица тыльной стороной ладони, отворачиваясь и явно пытаясь спрятать румянец. Он не смотрит на Намджуна, пока говорит: — Я убью тебя, если кто-нибудь об этом узнает. Я убью тебя, если ты когда-нибудь осмелишься назвать меня… т-так при ком-то ещё.  — Всё, что ты захочешь, котёнок, — Намджун не может сдержать разъезжающуюся улыбку. Он наклоняется, чтобы нежно поцеловать Юнги в ладонь, ровно туда, где могли бы быть его губы. — Обещаю. — Придурок. Идиот, — Юнги невероятно забавно пыхтит, словно растеряв последние силы на сопротивление, а затем обвивает его шею руками и тянет на себя, проворчав: — Поцелуй меня уже наконец. Намджун улыбается в поцелуй.  Даже он сам не может до конца понять, какая из открытых сторон Юнги нравится ему больше, но в одном он уверен точно: Юнги нравится ему целиком. И нравиться Юнги в ответ — это очень, очень приятно.