Всё будет

Лань Чжань тихо поцеловал Вэй Ина и вышел из дома. Предстояло внутриклановое собрание, на которое его муж не был приглашён. Лань Чжаня это расстраивало, но Вэй Ин только посмеивался. - Ты же всё равно мне всё расскажешь, что я услышу нового от этих чванливых хмырей! Может быть «хмыри» его оттого и не зовут на мероприятия, которые на самом деле Вэй Ин может и обязан посещать. Но всему своё время. Главное, что они вместе, что они любят друг друга, а в остальном люди привыкнут и смирятся. Вэй Ин мог быть совершенно невозможным, и всё равно оставался невероятно добрым и смелым. - Ванцзи, - тёплая улыбка. Сюнчжан как никто другой знал разницу между Вэй Ином и Старейшиной Илина, ведь именно Вэй Ин навещал его чаще всех, пока Лань Чжань разбирался с делами клана. Приносил кроликов, чай и сборники поэзии. Только благодаря такой заботе брат не закрылся в себе окончательно, не потонул в скорби и вине. К слову, о вине. Были несколько воспоминаний, который Лань Чжань одновременно хранил в своей памяти и мечтал позабыть, а именно как нашёл мужа и брата в хлам напившимися и наперебой признававшимися в любви к нему. Почти сцепились в драке, но пришли к выводу, что Лань Чжань – самое лучшее и ценное, что есть у них обоих, поэтому надо держаться вместе. С тех пор они действительно стали ближе, и Лань Чжань теплел душой, когда понимал, что у него наконец-то есть настоящая семья. Не болезненные осколки, перевитые привязанностью, а что-то надёжное и тёплое, не причиняющее боли. Утешение. Клан Лань не поддерживал пережитки прошлого, что место омег у очага в доме, но обернулось другой крайностью. С детства их учили всех одинаково, поставляли чаи, травы и таблетки, чтобы никто и никогда ни от кого не отличался. Лань Чжань не знал даже второго пола своего брата, а о нём самом Сичень узнал, когда омега в диком вое металась после смерти своей пары. Это то, о чём они тоже больше не говорили. Потому что обоим вспоминать было горько и стыдно. - Брат хотел что-то спросить? - М, - лёгкая улыбка. – Может сходим все вместе на ночную охоту? Мы давно не веселились. «Давно не веселились». Это то, что было привнесено в их жизни Вэй Ином. - Только без Тёмного Пути, - тут же добавил брат. – Потому что… - Вэй Ин оставит нас без добычи, - золотые глаза чуть сузились в подобие улыбки. Это было так приятно, что брат переживает не за сам факт того, что Вэй Ин использует тёмную энергию, а за то, что веселье кончится слишком быстро. - Вэй Ин должен закончить занятия. Они вместе двинулись в сторону кроличьей поляны, откуда даже издалека были слышны смех и слабые вопли – Вэй Ин тренировал молодых адептов. Лань Чжань уже отчётливо слышал голос, видел, как сощуриваются в улыбке любимые глаза. - УМРИ, СТАРЕЙШИНА ИЛИН! Он знал этого старейшину. А ещё он знал, что от проклятия, пронзившего его мужа, нет защиты и избавления. Лань Чжань кричал. Старейшина упал замертво, истратив всю энергию на проклятие. Вэй Ин рухнул ничком и затих. - Нет, нет, нет, - раздался полный боли голос брата, который, как и он сам, не мог заставить себя пошевелиться. Пожалуйста, у него только появилась семья, он только начал жить, а не существовать. За что?! Проклятие Снятой Маски обращало душу в истинную форму. А тело Вэй Ина уже много лет как было мертво. Он упал там же, где и стоял, боль в коленях была ничем по сравнению, как пекло в горле, и как болело сердце. Боги, нет, Вэй Ин не может снова исчезнуть. - Учитель Вэй!!! – запоздало закричали дети, когда всех их задушило ужасающе сильным запахом с таким ярким оттенком смерти и тьмы, что докатилось до самых окраин Облачных Глубин. Чем бы ни было то, во что превратилось тело Мо Сюаньюя, оно встало на длинные конечности, укутанное тьмой по самые глаза, и зарычало. Лань Чжань отупело плакал, когда омега внутри него взвыла в ответ. То, что сотворили с его мужем, обернулось и опалило алым взглядом. Брат попытался поднять на ноги и оттащить, но всех пригвоздило к земле раскатистым рыком. Оно приблизилось к нему и нескладно присело на корточки. Лань Чжань тихо, безнадёжно позвал. - Вэй Ин? Алое марево моргнуло, и тьма спала, открывая незнакомое лицо. Нет, не незнакомое. Забытое. - Вэй Ин… - бросился, обхватил руками и прижал к себе, нескладного, худющего, шумного дышащего. Дышащего, господи! Альфа неловко качнулся навстречу, зарычал негромко, а затем совершенно знакомо ткнулся лицом Лань Чжаню в грудь, как они привыкли проводить вечера и ночи. Лань Чжань обнимал его так сильно, что наверняка причинял боль, но никто ничто не может заставить отпустить. - Да что здесь творится?! Что происходит?! Кто это?! – вскричало несколько голосов наперебой, и Вэй Ин вывернул голову, чтобы осмотреться. Его глаза были полупустыми и злобными, поэтому никто из детей не осмелился подойти ближе, а брат, чтобы не спровоцировать атаку, старался не шевелиться. Вэй Ин шумно вздохнул, скривился недовольно, снова обернул своё невероятно красивое лицо к Лань Чжаню. Боги, он и забыл, любя душу, как Вэй Ин был красив в свою первую жизнь. А затем альфа, прислушавшись к заполошному стуку сердца, заурчал. Лань Цзинъи и Цзинь Лин бухнулись там, где стояли. - Серьёзно?! - Альфы не умеют мурлыкать!!! Вэй Ин, всё ещё не пришедший в себя, больше альфа, чем человек, прикрыл светящиеся глаза и с упорством огромного кота мурлыкал так, что вибрировала грудная клетка. Он никогда не делал так раньше. Лань Чжань попытался сесть чуть поудобнее, но альфа вывернулся и расположился так, чтобы закрывать его со всех сторон и ещё при этом пристально осматривать местность. Альфы умеют рычать, приказывать, но не мурлыкать. Мурлыкание – это для омег, для семьи, для потомства. Вот только Лань Чжань не умел мурлыкать, как не умела ни одна омега клана Лань. Что за жизнь. Альфа почувствовал горечь смятения, боднул головой и замурлыкал ещё громче. - О, Сянь-гэгэ, - раздался тихий смешок. Их сын приблизился и погладил спутанные волосы. Пристроился рядом, так, чтобы Лань Чжань почувствовал его тепло. – Ханьгуан Цзюнь был самым лучший папой, но, - смешинка во взгляде, - Сянь-гэгэ был самой невероятной мамой. Позже, покопавшись в своей памяти как следует, юноша поделится о том, как его, маленького, испуганного и голодного, утешал мурлыканием этот невозможный человек. Лань Сиченя тоже пробило на нервный смех. Мурлыкание чуть сбилось с ритма, когда альфа повернул в его сторону голову. Тьма впиталась в тело, и запах перестал быть таким устрашающим, в нос ударило сеном, полевыми цветами и нагревшимся озером. - Лань Чжань? – послышалось хриплое. Вэй Ин, едва придя в себя, потерял сознание и проспал несколько дней, пока вокруг суетились все, кому он был дорог. Тело было истощено и покрыто старыми шрамами, но Золотое Ядро живо разгоняло по каналам энергию, такое же сильное, как и прежде. Брат едва ли не пинками отгонял поспать и поесть, обещая, что всё будет хорошо. Так и сейчас Вэй Ин проснулся под тихие уговоры на грани ругани, чего совсем не ожидаешь от благочестивых Нефритов. – Сичень-гэ, можно и мне чего-нибудь пожевать? Умираю с голоду. - Всё будет, - ответили с улыбкой, и они остались одни. - Лань Чжань? У меня что-то с лицом? – улыбка была тёплой, хоть и слабой. Лань Чжань кивнул. - Ты теперь не будешь любить меня, такого некрасивого? – попытался разрядить атмосферу шуткой, но не вышло, потому что Лань Чжань упал ему на грудь с прерывистым вздохом. – Что такое, родной? Я здесь, я с тобой, никакое проклятие не разлучит нас. Ну же, ты что, плакать собрался? Лань Чжань. Вэй Ин нежно погладил впившиеся в его одежду пальцы, пошевелился слабо, не нашёл слов, достаточных, чтобы прогнать страх, и замурлыкал. Лань Сичень нашёл их свернувшимися друг в друга под аккомпанемент урчания. Споткнулся на пороге, чуть не уронив стопку подносов, ногой закрыл за собой дверь и уселся неподалёку, выглядя очарованным. - Я думал, это разовая акция, - брякнул невпопад. Вэй Ин рассмеялся, а Лань Чжань поднялся с него, полыхая ушами, успокоенный и смущённый. - Да бросьте, ребята, это такие стереотипы! Один раз только научиться! А-Юань по-другому вообще никак не успокаивался. Только в новом теле вообще не получалось. - Ты пробовал? Вэй Ин выпучил глаза, и так странно было видеть именно это лицо. - Конечно, я хотел помурлыкать для тебя! Ты такой тревожный, Лань Чжань! Вечно за всё и всех переживаешь и нервничаешь. Ну вот, теперь я могу это делать! Его брат, всегда такой скромный и тихий, мягко улыбнулся в ответ. - Вэй Ин, я так испугался. Альфа поднялся на локтях, чтобы удобнее прижаться в утешающем жесте. - Я всегда буду к тебе возвращаться. Сичень смотрел на них и улыбался. Может быть, на новой попойке он попросит помурлыкать и для себя. - Я так тебя люблю, так сильно! И тебя, и твоего брата, и наших детей! Я бы ни за что тебя ни оставил! Дети, к их чести, довольно быстро пришли в себя. Вэй Ин, с каким бы лицом ни ходил, оставался всё тем же раздолбаем-добряком. Только теперь ещё и норовившим обмурлыкать всех, кого любит.