Потерянный дом.

      Тишина в библиотеке была оглушающей. Андромеда стояла, сжимая в руках край платья, будто пытаясь ухватиться за что-то реальное в этом внезапном хаосе. «Почему Беллатрикс защитила меня?» Это не укладывалось в голове.       Беллатрикс никогда ничего не делала просто так.       Андромеда резко развернулась и вышла в коридор, оглядываясь — никого. Шаги Нарциссы? Нет. Лишь портреты предков смотрели на нее с немым осуждением.       Она двинулась в гостиную, где оставались гости. Люциус Малфой, высокомерный и холодный, беседовал с кем-то из своих приспешников. Нарцисса сидела рядом, но ее улыбка была стеклянной, а пальцы судорожно сжимали бокал.       И тут Андромеда заметила ее.       Беллатрикс стояла в тени за колонной, наблюдая. Не за Люциусом. Не за матерью.       За Нарциссой.       И в ее глазах горело что-то... жадное.       Андромеду будто окатило ледяной водой. — Ты знаешь, зачем Белла встала на твою сторону? — голос донесся сзади.       Андромеда резко обернулась.       Сириус.       Он выглядел так же дерзко, как в последний раз, когда она его видела — до своего побега. Но сейчас в его глазах не было насмешки. Только тревога. — Ты здесь?! — прошептала она. — Я пришел за тобой. И за Нарциссой, если она одумается. — он бросил взгляд на сестру, сидящую рядом с Люциусом. — Но сейчас не об этом. Беллатрикс что-то задумала. И это связано с ребенком Нарциссы.       Андромеда почувствовала, как у нее перехватило дыхание. — Откуда ты знаешь? — Потому что я слышал, как она говорила об этом с кем-то, я не понял, кто это был. — Сириус нахмурился. — Они хотят этого ребенка. Им нужен "чистый наследник", но не для Малфоев. — Для кого тогда?!       Сириус замер, словно боясь произнести имя вслух. — Для Того-Кого-Нельзя-Называть.       Все встало на свои места.       Волан-Де-Морт.       Ему нужны были преданные слуги из древних родов. И если Люциус уже был в его рядах, то ребенок, рожденный Блэк и Малфоем, был бы идеальным сосудом для его планов.       Но Нарцисса скрывала правду.       И если Волан-Де-Морт узнает...       Андромеда посмотрела на Беллатрикс. Та все так же стояла в тени, но теперь ее улыбка казалась кровожадной.       Она не защищала Андромеду из жалости.       Она устраняла помехи.       Потому что если бы Друэлла выгнала Андромеду сегодня, та могла бы предупредить Нарциссу. А Беллатрикс не могла этого допустить. — Нам нужно убираться отсюда, — прошептал Сириус. — Сейчас. — А Нарцисса? — Она сделала свой выбор.       Андромеда сжала кулаки. Нет. Она не могла оставить сестру.       Но в этот момент Беллатрикс посмотрела прямо на нее.       И подняла палочку.       Не для заклинания.       Для сигнала.       Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появились двое в масках. — О нет... — Сириус схватил Андромеду за руку. — Пожиратели.       Беллатрикс улыбнулась. — Кажется, наша маленькая Дромми решила остаться... Как мило.       Андромеда поняла, что ее только что загнали в ловушку. И единственный выход — бежать.       Но успеет ли она предупредить Нарциссу?       Тени в особняке Блэков всегда были гуще, чем где-либо еще. Они обволакивали стены, прятали секреты, шептали обещания тем, кто умел слушать.       Беллатрикс слышала их лучше всех.       Она стояла в своей комнате, сжимая в руках старый дневник — тот самый, что когда-то принадлежал ее кузену Сириусу. На страницах остались следы чернил, выжженные места — она любила испытывать заклинания на вещах, которые ненавидела.       "Предатель. Беглец. Отброс."       Ее губы искривились в усмешке. Он сбежал. Как и Андромеда. Как и все слабые.       Но она — никогда.       Она подошла к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Темные глаза, острые скулы, губы, которые слишком часто складывались в оскал, а не улыбку.       "Почему?"— иногда, в самые тихие моменты, этот вопрос всплывал в ее сознании.       Но ответ был прост.       Она выбрала силу.       Но и Беллатрикс не всегда была такой.       Когда-то, давным-давно, она смеялась вместе с сестрами. Когда Нарцисса боялась грозы, она забиралась к ней в кровать и рассказывала истории о великих темных магах, которые укрощали молнии. Когда Андромеда влюбилась в маггла, она злилась — но не потому, что презирала его.       Потому что боялась ее потерять.       Но страх — слабость.       А слабость надо выжигать.       Она сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует ярость.       Волан-Де-Морт дал ей цель.       Он назвал ее верной.       Он коснулся ее разума — и она поняла.       Мир был гнилым, и только огонь мог его очистить. А ребенок Нарциссы... Он мог стать совершенным оружием. Чистая кровь Блэков и Малфоев. Но если правда всплывет...       "Нет." Она не допустит этого.       Защитив Андромеду, она убила двух зайцев: 1. Убрала Друэллу с пути.Мать слишком эмоциональна. Она могла все испортить. 2. Заставила Андромеду задуматься. Если та побежит предупреждать Нарциссу — Пожиратели будут ждать.       Но в глубине души... Была еще одна причина. Тень той самой Беллы, которая когда-то любила своих сестер.       Но тени не имеют голоса.       Беллатрикс повернулась к окну, глядя на темное небо. "Я спасу их всех."       Но ее спасение было проклятием.       И она знала это.       И улыбалась.       Потому что безумие — это единственное, что осталось ей вместо любви.       Дождь стучал в окна особняка Блэков, словно пытаясь вымыть грехи этого дома. Беллатрикс стояла в темноте своей комнаты, пальцы сжимали старую куклу — единственную вещь, которую она не осмелилась сжечь.       Кукла была уродливой. Один глаз оторван, платье покрыто пятнами от засохшего вина. Энди разбила ей голову в порыве детской ярости, когда Беллатрикс назвала ее будущего мужа "грязнокровным ничтожеством".       "Но она потом плакала. И клеила."       Беллатрикс резко отбросила куклу в угол.       Флешбек. Лето 1965 года       Три сестры в саду Блэков.       Цисси (еще не Нарцисса, а просто Цисси — хрупкая, боязливая) собирала цветы, которые тут же вяли в ее руках — магия Блэков не терпела ничего нежного.       Энди(еще не Андромеда, не предательница) лазила по запрещенным чердакам и приносила оттуда "сокровища": ржавые ключи, потрепанные книги, карты звездного неба.       А Белла (еще не Беллатрикс Лестрейндж, не Пожиратель)… Белла защищала их.       От матери. От кузенов. От садового гнома, который однажды укусил Цисси за палец.       "Я тебя убью!" — кричала она, швыряя в гнома камни, пока Энди не схватила ее за руку: "Белл, хватит! Он уже сдох!"       Гном действительно лежал без движения.       Цисси плакала.       Энди смеялась.       А Белла...       Белла впервые почувствовала вкус силы.       Где-то внизу кричала Друэлла. — Предатели! Позор нашего рода!       Беллатрикс закрыла глаза.       Она больше не та Белла.       Но почему тогда...       Почему она до сих пор помнит, как Энди шептала ей ночью: "Если бы ты была старше, ты бы сбежала со мной?"       И как она ответила:       "Я бы тебя остановила."       Завтра Нарцисса станет женой Люциуса.       Завтра Пожиратели придут за ребенком.       А сегодня...       Беллатрикс подняла куклу с пола. И сломала ей шею.       Потому что в этом доме нет места детским сказкам.