Дважды два

      — Я не буду сниматься с ним в одном шоу!       Тэхён широко размахивает руками и резко садится на стул: менеджер предлагает невозможные вещи.       — Я понимаю, что для тебя это может стать проблемой, но…       — Это не просто проблема, Пак, — перебивает младший. — Это условие, которое я озвучил ещё два года назад! Совместные съёмки с… — Он осекается. Одно имя обжигает горло так же неприятно, как сорокаградусный соджу. — Съёмки с ним недопустимы. Ты обещал прописать это в моём контракте!       — Тэхён, — на выдохе обращается менеджер и подсаживается на соседний стул, сильно рискуя нарваться на гнев. Но времени мало — надо как можно скорее уговорить певца на выгодное для продвижения шоу. — Я понимаю, что для тебя это трудно. Но прошло уже два года. Давай ты подумаешь об этом до завтрашнего утра?       — Из-за него я почти лишился карьеры, — тише проговаривает младший, опустив голову. Он начинает перебирать подол рваного свитера. — Я не хочу… Нет, я не смогу видеть его.       Менеджер аккуратно кладёт руку на его плечо и осторожно сжимает. Полчаса яростной перепалки изрядно вымотали и Пака, и Тэхёна.       На самом деле директор не оставил артисту выбора: Кима уже включили в список приглашённых гостей, но Пак надеялся создать хотя бы иллюзию того, что решение появиться на одном экране с Чоном было его собственным. Однако Тэхён не желает даже слышать имени когда-то близкого человека.       — Нет, — отрезает певец. — Нет, я не стану этого делать! — Его голос не терпит возражений. — Я больше не допущу его появления в своей жизни! Достаточно!       Ким вскакивает с места, поправляет оголяющую ключицы кофту и забирает серебристый iPhone со стола. Он больше и секунды в этой комнате не выдержит. Рабочий день давно закончился, а значит, у него есть все права, чтобы прямо сейчас покинуть здание компании, и менеджер не посмеет его остановить.       — Завтра мне нужен будет твой ответ! — кричит мужчина ему в спину. — В твоих интересах согласиться, понимаешь?!       — В моих интересах никогда в жизни не видеть этого идиотского лица, — уже сам себе говорит Тэхён. Пак его не слышит. — Работать с ним? Полный бред.

***

      Электронный замок пищит, оповещая о блокировке двери. Парень скидывает бежевые лоферы Prada и вешает куртку. Остановившись перед зеркалом, он смотрит себе в глаза несколько секунд, тяжело вздыхает и направляется в ванную. После душа сразу уходит в спальню.       День был долгий. А последние новости окончательно лишили сил. Как такое возможно? Почему Чон опять появляется в его жизни? Ответов нет, как и желания думать о «выгодном» для обеих сторон предложении.       После расставания артисты несколько раз публично высказывались друг о друге в негативном ключе. Когда они сталкивались на мероприятиях, поклонники снимали красивые лица крупным планом, чтобы запечатлеть их брюзгливое выражение как реакцию на столкновение в одном месте. Со стороны могут казаться забавными их сдержанные перепалки, потому что агентство запрещает демонстрировать недружелюбные отношения со своими коллегами слишком откровенно, однако в их случае лучший исход — намеренное игнорирование.       Зарывшись в одеяло практически с головой, Тэхён достаёт телефон, чтобы зайти на ненавистную сейчас, но когда-то любимую страницу. Свет от белоснежной шапки профиля слепит лицо, поэтому Ким листает вниз, прекращая щуриться, потому что лента с фотографиями — ночной мрак.       Селфи со сцены во время выступления: тонкие, растянутые в широкой улыбке губы, притягивающий внимание крупный нос, в руке — чёрный микрофон, а на пальцах —несколько перстней и новая татуировка. Её не было, когда они знали друг друга. Снимок стадиона: тысячи слушателей с включёнными фонариками на телефоне, яркие прожекторы, направленные на сцену, и крупным планом его профиль на светодиодном экране. Впечатляюще. Даже для такого человека, как Тэхён, который не раз выступал на похожей арене.       Последнюю фотографию Ким открывает целиком, чтобы увидеть комментарии и пролистнуть карусель. Чонгука засняли снизу, кажется, совсем близко и с пониженной экспозицией. Он протягивает руку со сцены к своей поклоннице, чтобы коснуться щеки и убрать волосы за ухо. Чон смотрит прямо в глаза девушке, улыбается обольстительно, как это умеет, и поёт. Лицемер. Строит из себя романтика, когда в действительности не способен на нежность.       Тэхён листает карусель и останавливается на видео. Воспроизводится момент с прикосновением. Чонгук читает текст одной из самых слезливых своих песен, если её можно такой назвать. Ким был удивлён, когда впервые совершенно случайно — он убеждён, что случайно, — услышал её. Новое звучание, непривычно трогательный текст, посвящённый настоящей — цитата из трека — любви.       — Если бы ты ещё умел любить, — ядовито шепчет Тэхён себе под нос. — Лжец.       Удивительно, что Чонгук вообще написал что-то трогательное. Почти все его песни не несут никакой смысловой нагрузки, а пользуются большой популярностью только за счёт хорошо написанной музыки и приятного тембра голоса. Ну и внешности артиста, конечно. Куда без этого?       Спортивное телосложение, свободный стиль в одежде и привлекательные черты лица — всё это отлично помогает в развитии личного бренда и продвижении. Вся прекрасная часть корейского общества без ума от дерзкого, но талантливого рэпера. Действительно, а разве могло быть иначе?       Из-за нескольких нелестных высказываний в адрес Тэхёна фанаты сделали вывод о том, что Чон — гомофоб. По-другому никто не стал интерпретировать неожиданные для прессы реплики.       В то время Кима впервые заметили в компании взрослого мужчины: они ходили на свидание в дорогой ресторан. Букет роз и красное вино однозначно натолкнули слушателей на мысли о романтическом контексте встречи. Тэхёну пришлось совершить каминг-аут в следующий понедельник. Он не хотел этого, и агентство угрожало расторжением контракта в случае признания, но врать людям, которые его поддерживали, не собирался.       Ночью певец выложил в «Твиттер» пост, в котором рассказал о своей ориентации. «Только мне выбирать, кого любить» — вот что написал Тэхён. В корейском шоу-бизнесе ещё никто не признавался в гомосексуализме, поэтому чего ждать и на что рассчитывать — Ким не знал. Но выбора у него не было: противиться факту снятого исподтишка свидания — глупо, а молча продолжать выступать на сцене, пока в соцсетях, на ток-шоу, фанмитингах и даже при «случайных» встречах возле дома айдола люди требуют объяснений, — просто невозможно.       Напряжение скопилось слишком быстро. Страх за свою жизнь на фоне многочисленных угроз душил. Решение о раскрытии своей ориентации не далось Тэхёну легко, но это было необходимо.       Кима оставили в компании, сохранили контракт, но репутация сильно испортилась. Множество фанатов отвернулись от Тэхёна, когда узнали о его предпочтениях, и только небольшая часть поддержала. Это случилось два года назад — казалось бы, много времени, но обида за произошедшее не оставляет Кима до сих пор. Он ненавидит того, кто сделал снимок в ту злосчастную ночь, и ненавидит Чонгука, потому что считает его единственным виновником того, что согласился на тот ужин, который разрушил всё хорошее в жизни.

Два года назад

      Лёгкой походкой Ким спешил за кулисы. Он единственный, кто покинул VIP-зону во время короткого перерыва. Артист — Чонгук — ушёл со сцены минуту назад, и Тэхён торопился в гримёрку, чтобы как можно скорее затянуть своего парня в страстный поцелуй.       Ещё в начале картонного коридора Ким услышал любимый голос — после выступления севший, слегка хриплый и бесстрастный. Он продолжил приближаться и вскоре отличил и другого участника диалога — менеджера. Чон говорил мало, только отвечал и устало вздыхал, пока второй с энтузиазмом что-то рассказывал. Тэхён остановился за поворотом. Нельзя прерывать обсуждение выступления, как бы сильно ни тянуло к Чонгуку.       — Ладно, я услышал тебя, — потушил чужой порыв Чон. — Я понял: буду внимательнее. Сейчас наверняка придёт Тэхён. — Рэпер проверил вход. Ким вздрогнул и сделал шаг назад, чтобы его не заметили. — Ты не мог бы оставить меня, окей? Я и так заебался.       — Снова этот парень! — Менеджер недовольно выдохнул и зашипел: — Чонгук, ты серьёзно ставишь его в приоритет, когда через пять минут выход на сцену?! Уму непостижимо!       — Да. Мне это нужно. Поговорим о другом позже, ладно? — Ким не видел лица, но по интонации точно понял, что Чонгук начинал закипать. Наверняка смотрел на мужчину из-под изогнутых бровей.       — Так дела не делаются, парень. — Голос менеджера прозвучал холоднее. — Тебе может казаться: сейчас всё по плечу и тебе виднее, что нужно для восстановления и роста. Но это не так. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. И я знаю, за чем ты пришёл в компанию и что именно тебе нужно, чтобы заполучить это. Ты слишком много времени тратишь на неразумного айдола, вместо того чтобы заниматься работой. Вспомни себя год назад: мы делали куда больше и темп роста был значительнее.       После недолгой паузы Чонгук ответил:       — На начальных этапах разница в результатах большая всегда. Сейчас я стабильнее как артист. И не могу так же резко и быстро расти: этот этап уже пройден. Дальше будет сложнее и дольше, а продукт не будет так ярко изменяться, как это было в самом начале.       — Ты ещё совсем молод, чтобы говорить об этом. С таким подходом ты не придёшь к цели, а приползёшь к ней, дай бог. Ты должен сделать выбор: либо карьера, либо… этот парень.       Тэхён перестал дышать. Он сосредоточил слух на ответе, надеясь услышать своё имя.       Чонгук слишком долго молчал — это заставляло нервничать. Хотелось выглянуть из-за перегородки, чтобы увидеть выражение его лица и понять, что он чувствовал в этот момент.       — Карьера играет важнейшую роль в моей жизни…       Тэхён сделал шаг назад. Затем ещё один и ещё. Он нахмурился и скрестил руки на груди, пока сам попятился к выходу. Что могло обжечь самолюбие сильнее, чем выбор в пользу бездушных денег, когда на второй чаше весов — ты?       В тот вечер Тэхён больше не появился в гримёрке, домой он тоже не пришёл. Зато принял приглашение на ужин одного очень давнего и обеспеченного поклонника, который его ни капельки не привлекал. Ким не думал, что снимки со свидания попадут в социальные сети. Он планировал сам сделать несколько фотографий, чтобы позже показать Чонгуку и заставить ревновать. Тэхён действовал на эмоциях, из обиды, но даже на секунду не мог представить, насколько плачевно для него это обернётся.       Этим же вечером о свидании узнал Чонгук и вся фан-база айдола.

Настоящее время

      Решение, от которого будет зависеть спокойствие следующих нескольких дней. Хоть сейчас Тэхён не хватается за любую предоставленную возможность, как раньше, а может позволить себе выбирать то, что больше по душе, но обещанный гонорар за какие-то три дня съёмок выглядит крайне привлекательно.       Ток-шоу, на котором хотят видеть Кима, престижное. Многие айдолы, актёры и модели желают принять в нём участие, потому что охваты программы поражают. Так как возрастное ограничение передачи — шестнадцать плюс, продюсеры не только не стесняются вставлять милые взаимодействия звёзд между собой, но и допускают возникающие иногда нотки романтики или, напротив, раздражения. Этим они привлекают внимание зрителя и удерживают его благодаря постоянным провокациям.       Так, однажды режиссёры поселили в одной комнате парочку айдолов, несмотря на то что в корейском обществе не принято допускать совместную ночёвку парня и девушки, незнакомых друг с другом. В интернете было много споров об их возможных романтических отношениях, поэтому создатели шоу посчитали выгодным сделать всё, чтобы те чаще появлялись перед камерой вместе. Спустя три месяца после выхода шоу стало известно о том, что айдолы начали встречаться.       После раскрытия своей ориентации Тэхёну пришлось тяжело, но он смог вынести давление, которому подвергался со всех сторон. Отношениям с Чонгуком пришёл конец, и на смену им пришла неприкрытая злоба и отвращение. Ким не думал, что однажды станет тем, кого Чон осуждает в своих песнях, и ни разу не представлял, каково это — быть на противоположной от него стороне. Теперь публика считает рэпера гомофобом, который то и дело рвётся оплевать Тэхёна оскорбительными высказываниями. Если они появятся в шоу одновременно, нет сомнений: режиссёры сделают всё, чтобы они были вынуждены как можно больше времени проводить вместе.       Тэхён этого не вынесет.       — Ты принял решение? — раздаётся за спиной, как только Ким заходит в здание компании.       — Ты здесь меня всё утро караулишь? — Парень идёт к лифту, не останавливаясь. Менеджер догонит. — K-Stars. — Так называется шоу. — Звучит соблазнительно, но, Пак, я не хочу там участвовать вместе с Чонгуком.       Мужчина равняется с ним и протягивает бамбл-кофе, Тэхён забирает стакан.       — Вас не просто так позвали одновременно. К сожалению, продюсерам нужно снять ваш конфликт. Вряд ли получится попасть к ним при другом раскладе.       — Можно ли договориться о том, чтобы нас не ставили в расписании вместе или как-то уменьшить количество взаимодействия? — Ким берёт трубочку в рот и заходит в лифт. Менеджер прожимает кнопку с цифрой четырнадцать. — Не знаю, выдержу ли слишком часто наблюдать эту страшную рожу.       Пак неопределённо хмыкает и включает телефон, чтобы уточнить детали сегодняшней съёмки. Визажисты уже должны быть на месте.       — Я могу попробовать, но, скорее всего, это бесполезно.       — Тогда я отказываюсь, — уверенно произносит Ким. — К чёрту этих придурков! Я не пойду на это только ради охватов.       Лифт останавливается на нужном этаже. Не дожидаясь ответа, Тэхён идёт в гримёрную. Ким не станет жертвовать своим эмоциональным спокойствием ради удовольствия стариков с жирными кошельками. Чона он ненавидит.       — Не время показывать характер, Тэхён. Директор уже подписал согласие на съёмку.       Мужчина заходит в комнату первым и начинает раздавать указания ожидающим возле зеркала девочкам. Ким остаётся в коридоре. Он застывает на пороге и смотрит куда-то внутрь себя, пока по телу бегут острые мурашки нехорошего предчувствия.

***

      Противиться приказам руководства невозможно — Тэхёну приходится приехать на съёмки, несмотря на страх и полное отсутствие желания. Они не разговаривали больше года. В последний раз только бросались односторонними высказываниями в гримёрках и коридорах.       Ким идёт по площадке тихо, настороженно. Он внимательно осматривается, здоровается в ответ, когда кто-то первый кланяется, и незаметно для всех теребит брелок от ключей в кармане шерстяного пальто. Холодно — утром и вечером невозможно находиться на улице без верхней одежды.       — А ты отказывался от проекта. — Сзади оказывается менеджер, и Тэхён сдерживает дрожь от неожиданного появления. — Выглядишь нормально — только лицо немного отёкшее. Ты пил вечером?       Ким вопросительно выгибает бровь и смотрит мужчине прямо в глаза, демонстрируя всё недовольство от услышанного комплимента. Певец всё утро настойчиво массировал лицо скребком гуаша, чтобы сейчас быть идеально подготовленным для нанесения лёгкого макияжа. К тому же он придерживается строгой диеты, в которой употребление алкоголя не допускается, и менеджер чётко знает об этом.       — Пытаешься вытравить из меня излишнюю уверенность? Глупо. Я понимаю, что выгляжу отлично.       — Проверял твоё эмоциональное состояние. Ты в порядке. Это хорошо, потому что до меня дошли слухи, что в этот раз продюсеры собираются намеренно стравливать участников.       Тэхён не сдерживается и поднимает брови, слегка дёрнув правым уголком губ. Среди коллег Ким всегда выглядит уверенно и порой холодно, отчего кажется, будто бы его невозможно задеть или унизить. Но глубоко внутри он чувствует себя уязвимым, поэтому незаметно делает глубокий вдох и выдох, подготавливая себя к тяжелейшим трём дням на площадке.       — Ладно, иди в фургон — там тебя подготовят. Узнать сценарий знакомства со звёздами мне не удалось, поэтому будь готов ко всему.

***

      Визажист заканчивает работу. Тэхён разлепляет глаза и смотрит в зеркало: яркие чёрные стрелки, светлый, совсем не подходящий под его кожу тон, розоватые тени с блёстками в уголках глаз. Макияж, который не соответствует среде шоу. Больше походит на яркий грим для сценического образа, а в повседневной жизни Ким не носит ничего подобного.       — Это мне не подходит, — ровным голосом говорит Тэхён. Он знает, что за такое визажисты мысленно проклинают, но знакомиться в этом виде с другими звёздами — подставить самого себя. — Переделывайте.       После каминг-аута компания изменила медийный образ айдола. Теперь в аэропорту Киму позволяют появляться в коротких шортах с высокими сапогами и укороченных топах, если он этого хочет. Тэхён имеет отличный вкус в одежде и часто экспериментирует с образами, однако раньше не мог показаться так на публике, потому что компания настаивала на более консервативном представлении своей личности.       Теперь же Ким может проявляться естественно для самого себя: петь о том, что действительно думает, носить вещи, которые приглянулись, и краситься на сцену ярче, чем разрешалось до этого. Но многие люди, работающие с ним, уходят в крайность. Они не спрашивают о том, что нравится Тэхёну, и делают из него шута на ток-шоу и закрытых мероприятиях, наряжая и разукрашивая его из своего стереотипного представления о геях. Ким совсем не удивлён. Подобное повторяется из раза в раз.       Хоть он и поднялся в топы чартов, вновь завоевал любовь слушателей и стал первым признанным гомосексуалом в музыкальной корейской индустрии, в повседневной жизни ему ежедневно приходится сталкиваться с иллюзорным, совершенно не совпадающим с реальностью представлением о себе и осуждающими взглядами.       — Но макияж уже готов, вам скоро выходить на площадку! — Глаза девушки бегают по столу с разбросанными грязными кисточками. — Вы отлично выглядите. Вам совсем не нравится?       — Нет. Моя кожа гораздо смуглее, и не нужно меня так разукрашивать. Я видел, как подготавливают остальных участников. Подведите глаза и увлажните губы — этого будет достаточно.       Девушка стискивает зубы и слабо кивает. Тэхёну придётся прийти на площадку последним, но лучше так, чем выглядеть глупо.

***

      Листья на деревьях уже желтеют, падают на землю и устилают её. Прохладно для съёмок на улице, но продюсеров это, видимо, мало волнует, или же локацию утвердили ещё летом, иначе Ким не может объяснить себе идею расставленных по кругу широких диванов прямо под открытым небом, без необходимого для удобства деревянного подиума или крохотной сцены. Ножки сидений впиваются прямо в свежую траву, оставляя после себя характерные ямки. Хорошо, что хотя бы ветра нет, иначе даже микрофон с самым мощным шумоподавлением давал бы помехи.       — Здравствуйте! — здоровается девушка, сидящая рядом с последним оставшимся местом. — Я Мира, ну или Сонхва, как вам удобно. Вы же Ви? Ну, Ким Тэхён? — инициативно продолжает певица.       — Здравствуйте, — коротко кланяется Ким, пока садится рядом. Расстояние между участниками на диване — около полуметра, поэтому, несмотря на паршивое настроение, получается сохранить дружелюбное выражение лица: его личные границы остаются нетронутыми. — Да, очень приятно. Я видел как-то ваше выступление.       — Правда?! — белоснежно улыбается девушка. — Мне это льстит! Я ваши тоже видела, и не раз!       Это начинает утомлять.       Пока Сонхва продолжает что-то энергично рассказывать, Тэхён наконец поднимает взгляд на остальных звёзд. В этом году всего четырнадцать приглашённых гостей, если считать Кима, — это больше, чем во все предыдущие разы. Значит, выбывать участники будут чаще и проще, а война за сохранение места начнётся с самого начала: чем дольше продержишься, тем сильнее привлечёшь внимание в социальных сетях к своей персоне. Ким намерен остаться до самого конца, чего бы ему это ни стоило. Он, как никто другой, заслуживает больших охватов, потому что эта индустрия должна ему слишком много.       Знакомых лиц мало: Ким видит нескольких певцов и одного актёра, но на бóльшие связи не полагается. Остальные же, напротив, шумно переговариваются до мотора и этим подбивают уверенность в себе, потому что Тэхён проиграет, если все объединятся и начнут голосовать против него. Ничего, Ким успеет всем понравиться. Главное, чтобы лидер мнений не оказался гомофобом.       Впрочем, один гомофоб среди участников уже имеется. И прямо сейчас он прожигает Тэхёна уничтожающим взглядом. Чон Чонгук собственной персоной сидит почти напротив айдола в своей раздражающе расслабленной позе. Кажется, ещё чуть-чуть — и стечёт с велюрового дивана на землю. Он даже не пытается проявить своё уважение к съёмочной группе: располагается на сидении как попало, не завязывает короткий диалог с другими участниками, как обычно принято на шоу, и крутит в правой руке чёрный iPhone, не отводя взгляда от Тэхёна.       — Отъебись, — беззвучно говорит Ким.       Он по-лисьи улыбается, пока Чон внимательно следит за его губами, а затем поднимает глаза.       Совсем не изменился. Почему-то кажется, что Чонгук смотрит ровно так же, как два года назад, до всех обзывательств и провокаций. Но Ким сохраняет разум холодным, поэтому не доверяет сожалению и жажде на дне чёрных зрачков.       Телефон останавливается в татуированной руке, Чон прячет его в карман и собирается на месте. Раздвигает колени и опирается на них локтями, чтобы податься однозначно в сторону Кима и взглянуть из-под густых бровей. Тяжёлая цепочка мотается на жилистой шее; Тэхён неосознанно защищается, скрестив руки на груди и забросив одну ногу на другую.       — Джей Кей вас провоцирует? — наклонившись к Киму, почти шепчет Сонхва.       Айдол отвлекается от гляделок с Чонгуком и незаметно отодвигается в противоположную сторону, чтобы певица оставалась на расстоянии вытянутой руки. Они только познакомились, а она уже готова с ним сплетничать. Мира ещё юна — в индустрии с таким доверием к людям долго не продержится.       — Нет, всё отлично, спасибо. Так откуда вы? — переводит тему Тэхён, а та с лёгкостью поддаётся и начинает рассказ о себе, благо долго слушать её не приходится, потому что через каких-то пять минут объявляется ведущий.       Мужчина средних лет с пропитанными гелем волосами сразу берётся за сцену приветствия и представления участников в этом году. Состав действительно запоминающийся, между многими из присутствующих в настоящем или прошлом были скандалы, хоть и незначительные. Но самым ярким из них остаётся, конечно же, конфликт Джея и Ви. Продюсеры знают, что делают. И в этом сезоне явно не рассчитывают на животрепещущие истории любви. Они намерены играть грязно, а значит, пощады в виде комфорта и эмоциональной стабильности можно не ждать.       Все предположения подтверждаются уже после второго мотора. Ведущий раздаёт каждому из участников по планшету с прикреплённым листом бумаги, ручкой и после объясняет правила первого испытания.       Теперь Тэхён должен написать, кто из присутствующих вызывает у него больше всего смешанных чувств — как позитивных, так и негативных, — запечатать бумажку в именном конверте, а после отдать его стаффу. А со многими Ким даже не знаком! На это и расчёт — он понимает.       В голове — вереница мыслей: стоит ли вписывать имя Чон Чонгука? Надо ли сдавать своё неравнодушие по отношению к нему, когда о конфликте и без того все в курсе? А если это поможет избежать столкновения с ним? Время поджимает. Тэхён крутит ручку между пальцев и специально смотрит в пол, чтобы не отвлекаться на внимательный взгляд Чона. Потому что тот пялится — Ким чувствует.       Однако что, если это ловушка от продюсеров? И всё с точностью до наоборот? Они могут воспользоваться информацией для того, чтобы составить как можно больше совместных сцен, которые, несомненно, выведут зрителей на эмоции. Тогда логично вписать кого-то вроде Сонхвы: их связь поверхностна и нейтральна. В любом из исходов Тэхёну не обернётся это боком, потому что с ней может быть дискомфортно только лишь от большого количества болтовни. Но и это перестанет волновать, если они подружатся.       Но если всё же вписать Чонгука?.. Может же быть такое, что за него проголосует большинство, и тогда его выгонят в первом раунде? Плохо то, никто не пояснил, что будет с человеком, которого выделяешь. Да и Чона выберет большинство скорее по противоположной от Кима причине, потому что мерзкий рэпер нравится многим девушкам, а их на диванах больше половины.       — Пора бросить конверт в коробочку, Ви! — громко говорит ведущий. — Все уже сделали выбор, — что же ты так тянешь?!       Тэхён хмыкает себе под нос и быстро чиркает неровное «Сонхва» на бумаге. Он неспешно встаёт с дивана и, мило улыбаясь, бросает запечатанный лист в чёрный бокс. Выбор сделан. Лучше малознакомый новичок, чем коллеги, которых можно назвать приятелями, или Чонгук. С последним вообще не стоит подчёркивать наличие каких-либо взаимоотношений.       — Прекрасно, спасибо! Что ж, дорогие зрители, совсем скоро вы узнаете, с кем ваши любимые звёзды будут ночевать под одной крышей! — Мужчина заговорщически играет бровями. — А пока давайте познакомимся с каждым поближе!       — Мотор! Снято! — доносится из рупора. Сцена готова, дальше наверняка будет склейка интервью и кадров из студий или залов для практик.       Вокруг сразу становится шумно. Менеджеры подбегают к своим подопечным и предлагают пледы или верхнюю одежду, которую для кадра пришлось снять. Пак ещё не успел подойти к Тэхёну, зато Чонгук умудряется снова притянуть взгляд к себе. Он смотрит сквозь толпу, игнорируя проходящих мимо людей и холод лёгкого ветра. Чон — в майке, но стоит с ровной спиной, не пряча руки в карманы, и испытывает Кима неожиданными гляделками, чем-то кристаллически отличающимися от всех предыдущих.       Лицо Чонгука впервые за долгое время не обезображено мерзкой ухмылкой и сощуренными глазами. Он слабо наклоняет голову к правому плечу, полностью расслабляя мимические мышцы, и пытается что-то разглядеть в карих глазах, которые находятся в нескольких метрах от него. Чон не защищается — полностью открывается и подставляет вид того самого Чонгука, ласково массирующего кожу головы, проникая длинными пальцами между сухих от осветления прядей волос, пока Тэхён зачитывал текст своей первой песни.       Ким проглатывает воздух. Разве возможно, чтобы он до сих пор оставался тем самым любимым, который однажды выбрал работу, а не его? Он вертит головой, отгоняя наваждение.       — Прости, что долго. — Ему на плечи падает тяжёлое одеяло. — Все пледы разобрали, а твою куртку не нашёл.       — Пальто — в фургончике, — нехотя отвернувшись, говорит Тэхён. — Мне переодеться?       — Сейчас перерыв тридцать минут, можешь перекусить. После — сцена с распределением по комнатам. Да, надо переодеться.       Ким согласно мычит и в последний раз косится в сторону Чона. Тот уже обсуждает что-то со своим менеджером, поэтому Тэхён отгоняет неожиданно недавно атаковавшие голову мысли и спешит к фургончику. Чем быстрее он переоденется и поправит макияж, тем больше будет времени на еду.

***

      Тэхён рыщет по закиданному вещами рейлу в поисках нужной кофты. На вешалке должна быть прицеплена бумажка с его именем, но пока ничего подходящего найти не удаётся. Визажист уже поправил макияж, поэтому Ким берётся за переодевание и стягивает с себя рубашку, когда фургончик на короткую минуту пустеет. Такое бывает редко: чаще приходится менять одежду при персонале, которого в гримёрке, как правило, далеко не несколько человек. Так что Тэхён решает воспользоваться приятной возможностью.       Однако спокойствию быстро приходит конец, потому что дверца фургончика открывается, пуская волну холодного воздуха внутрь.       — Пак, не ты?! — кричит Тэхён, не оборачиваясь. Он давно должен был закончить с подготовкой, поэтому менеджер, скорее всего, ищет его. — Ясно, — проговаривает себе под нос.       Значит, кто-то чужой. Плохо. Придётся продолжить безрезультатно рыться в горе одежды. Ким глубоко вздыхает и снова берётся за дело, но останавливается, когда пришедший обходит его со спины и садится на маленький диванчик напротив вешалки, прямо ему под нос.       Чонгук.       — А ты изменился, — без приветствия подытоживает Чон неизвестные для Кима рассуждения. — Или всё так же слезливые песенки пишешь?       Первый порыв — прикрыться. И это глупо, если учитывать тот факт, что Чонгук видел куда больше любого стаффа, присутствующего в моменты его переодеваний в гримёрке. Но это было раньше. Теперь они чужие люди, даже враги. Потому Тэхён горбится и ищет где-то брошенную ранее поношенную рубашку. Есть. Лежит на подлокотнике того самого дивана, на котором сидит Чон.       — А ты — совсем нет. Всё бубнишь под однотонные биты всякую грязь? — говорит Тэхён, а сам опасливо подходит к своей вещи и тащит за рукав к себе, всё же прикрывая рукой грудь. Он ловит снисходительную усмешку с чужих губ и хмурится.       — Интересно, догадывается ли хоть кто-нибудь, какой сучий характер скрывается за приторным образом наивного айдола?       Ким стреляет острым взглядом в его сторону. Раньше Тэхён не был таким — это он его другим сделал. Люди, которые обзывали, унижали, угрожали жизни и ненавидели просто из-за желания любить не того, с кем представляли певца. Любить Чонгука.       — Главное, что тебе известно. Правильно? — Ким проверяет изнанку и надевает первый рукав. Продолжать разговор нет никакого настроения, поэтому, не выдержав, Тэхён отталкивает: — Уходи. Мне надо готовиться, и ты мешаешь.       Чон подрывается неожиданно быстро и встаёт совсем близко к нему. Горячее дыхание касается волос и щекочет нос, но Тэхён остаётся хладнокровным. Чонгук наклоняется к уху и шепчет хриплое:       — А ты мне мешаешь. Последние два года. Когда уже съебёшь?       Ядовитые слова попадают прямо в сердце. Тело пробивает холодная дрожь, а руки заметно ослабевают. Слёзы предательски скапливаются в уголках глаз.       Разве Ким не сделал всё возможное, чтобы не мешать его карьере? Разве груз их отношений не упал с плеч Чона в тот самый день? Чего ещё он от него хочет?!       Чонгук едва задевает губами кончик бледных ушей. Мягкость и тепло касания сильнее скручивают сердце в тисках чувства несправедливости. У Тэхёна просто не остаётся никаких сил для отпора. И кажется, это заставляет Чона смутиться. Но он ничего не говорит — просто уходит из трейлера, оставив Кима наедине с болью в груди.

***

      Идёт последний мотор на улице, следом останется интервью, и съёмки на сегодня закончены. Участников разбивают на группы, чтобы отснять распределение по комнатам поочерёдно, и Тэхён напрягается, когда оказывается с Чонгуком. Но паниковать рано: Сонхва и двое других актёров тоже вместе с ними.       Айдол старается держаться уверенно и не показывать недавней уязвимости, которая вылезла наружу совсем неожиданно даже для него самого. Теперь он не бросает мимолётных взглядов в сторону Чонгука и фокусируется на работе, надеясь как можно скорее заселиться в номер и упасть на кровать, чтобы заснуть не присуще для себя рано. Главное, чтобы его соседом оказался Джиук или Сону — так звали актёров.       — Сейчас будет ваша очередь. — Пак подходит к Киму и проверяет его внешний вид. Всё отлично. — Камеры в доме и комнатах работают с шести утра до двух ночи. Помни об этом, если вдруг между вами начнёт что-нибудь происходить, ладно? Договориться об удалении конкретных кадров будет крайне сложно, если не невозможно. Особенно компрометирующие ситуации они не отдадут ни при каких условиях: это их деньги. Так что, Тэхён, следуй правилам шоу и будь профессионалом. Не так важно, что происходит между вами за пределами площадки.       У Кима округляются глаза. Почему Пак говорит так, будто уже знает, что его поселят с Чонгуком?!       — Погоди-ка, — начинает Тэхён, игнорируя объявление о готовности к съёмке. — Что это между нами может начаться? Пак, тебе известно распределение?       — Я бессилен. Это было предсказуемо, — разводит руками старший.       Ким не успевает и пискнуть, как стафф выгоняет последних участников на диваны. Обескураженный предательством, Тэхён занимает крайнее место рядом с Сону и надевает маску дружелюбия. Камеры направлены на певца: он улыбается и смотрит стеклянным взглядом на ведущего. Пухлые губы мужчины быстро, но беззвучно шевелятся, пока в ушах у Кима — шум. Кровь в бешеном ритме гуляет по венам в такт биению сердца. А виски будто прокалывают острые спицы.       Тэхён успел забыть, как Чонгук влияет на него, как слабеют колени от давящих касаний и сохнет во рту от необходимости быть желанным. Чон знает все до единой слабости Кима и понимает, как заставить его сдаться. Это пугает. Одна мысль о ночёвке в общей комнате заставляет нервничать. Чон агрессивен последние два года по отношению к Тэхёну, — что будет, когда вокруг не будет ни души, а камеры отключатся?       Глупо было надеяться, что создатели шоу не увидят в конфликте артистов золотую жилу. До этого компания делала всё возможное, чтобы Ким и Чон не пересекались, однако в этот раз директору явно сделали чрезвычайно выгодное предложение. Их пригласили одновременно специально, но, несмотря на это, глубоко в душе Тэхён всё равно рассчитывал на лучший исход. К сожалению, чуда не произошло. Уже через десять минут Чон и Ким стоят напротив дубовой двери с номером шестьдесят восемь.       — Хорошо, что не шестьдесят девять, — закатывает глаза Тэхён. Чонгук рядом с ним усмехается, пряча руки в карманы широких джинсов, которые чудом не падают с бёдер. — Что ты ржёшь? Придурок.       — Туда смотри. — Чон кивает влево. — Тут повсюду камеры. Если хочешь сохранить свой блевотный образ сладенького айдола, выражайся соответствующе.       — Волнуйся о своём имидже. Меня оставь в покое.       Тэхён первый заходит в номер и кладёт чемодан на пол, чтобы распаковать вещи. Чонгук что-то неразборчиво бросает себе под нос и плетётся следом, неожиданно аккуратно заперев за собой дверь.       С писком электронного замка приходит и осознание: они отрезаны от внешнего мира. Но даже деревянная перегородка создаёт ощущение вакуума, в котором есть только они вдвоём и тысяча общих мыслей.       — Просто будь профессионалом, — шепчет себе под нос айдол. — Это твоя работа.       — Что говоришь? — настолько громко переспрашивает Чон, что Тэхён аж на месте подпрыгивает.       Чонгук это специально — провоцирует и подначивает. Он хочет проверить выдержку Кима, но вот только за два года унижений тот стал практически непробиваемым. Если не смотреть в чёрные глаза, любые попытки достать останутся безуспешными.       Ким хмурится и поднимается с корточек, чтобы отнести зубную щётку и шампуни в ванную. Нужно просто игнорировать — и Чону надоест, в конце концов.       Тэхён заходит в комнату, оставляет свои вещи на полочке и включает воду, чтобы ополоснуть руки после улицы, а спустя секунду чувствует чужое присутствие за спиной. Он поднимает взгляд и видит в отражении зеркала Чонгука: тот подходит впритык и наклоняется к уху.       — Я спрашиваю: что говоришь? — сипло шепчет Чон.       Ким вздрагивает всем телом, чем смешит рэпера. Он пытается не смотреть на то, как правильно Чон возвышается над ним, и продолжает смывать жидкое мыло, надеясь после этого быстро смахнуть влагу с кожи и выпутаться из непозволительно приятной близости. Но Чонгук наклоняется к раковине и толчком припечатывает Тэхёна к краю столешницы, тем самым выбивая недовольный полустон. Он подносит руку к сенсору мыльницы и наклоняет голову так, что его подбородок оказывается на сгибе шеи айдола.       — Какого чёрта ты творишь? — Ким извивается в объятиях, пытаясь вывернуться так, чтобы касания Чона не трогали голые участки кожи. Особенно шеи. Тэхён шипит: —Сам предупреждал: тут повсюду камеры!       — В ванной их нет, Ви, — говорит Чонгук и делает ещё один пошлый толчок, пока сам намывает татуированные руки под струёй воды, которая льётся прямо на кисти Кима. Певец рычит от раздражения: его ладони снова мыльные, а внизу живота становится тепло. — Надо же, как ты изменился.       На чём основываются такие выводы — Тэхён решает не спрашивать, да и не волнует его мнение Чона о себе. Всё, чего хочется, — чтобы оставили, отошли на три метра и больше не приближались. Ким чувствует себя преданным собственным телом, потому что оно на касания Чонгука как никогда отзывается.       Рэпер вжимается пахом в упругие ягодицы и подаётся вперёд. Его руки ложатся на талию, пропитывая хлопковую ткань кофты влагой, и прижимают к себе. Чон ведёт носом по шее, как-то жадно втягивая хорошо знакомый парфюм с нотками цитруса, и слабо трётся пахом между мягких половинок, которые так хочется развести в обе стороны, чтобы дорваться до сжатого колечка мышц.       Ким сглатывает ком обиды.       — Хватит! — получается совсем сломлено. — Зачем? Что ты творишь?       Вкус, который он успел забыть. Чонгук мучит его намеренно.       — Выходит, у вас ничего не получилось. — Чон делает толчок, имитируя проникновение. Тэхён хватается руками за столешницу, чтобы сохранить равновесие, и закрывает глаза, будто бы это превратит происходящее в сон. — Или для тебя не проблема подставиться под обоих?       — Что ты?!       Ким пробует развернуться и посмотреть наглецу в лицо, но тот сильнее сжимает талию и наваливается всем телом, чтобы певец не мог пошевелиться. Тэхён пытается упереться локтями ему в грудь и оттолкнуть, но ничего не выходит. Вырывается тяжёлый вздох.       — Ты спал с ним, пока мы были вместе?       — Чего?!       Вопрос ощущается как удар в солнечное сплетение: боль такая же тупая и глубокая. Тэхён поднимает голову и смотрит в чужие глаза через зеркало. Чонгук серьёзен как никогда: на его шее играют жилки. Быть не может, что он не развлекается, а на самом деле хочет знать ответ.       — Ты о чём вообще?! — с долей испуга спрашивает Ким.       — Тот мужик, с кем ты побежал на ужин сразу после моего концерта. Я не должен был узнать, да? Но узнал. Ты изменял мне. На тебя вылилась куча дерьма в то время. Я мог бы тебя пожалеть, но ты кинул меня как последнего идиота и расплатился за это.       — Ты ещё смеешь говорить что-то о предательстве? — Голос срывается. Эмоции вылезают наружу, и Ким больше не старается их удержать. Врать о равнодушии, смотря в карие глаза, невозможно. Чон режет обвинениями. — Ты был первым, кто отказался от нас! Никто не заставлял тебя говорить те слова менеджеру! Всё, отвали!       Хватка на талии слабеет так же быстро, как спадает опьяняющее напряжение между ними. Тэхён с силой бьёт локтем в грудь, отталкивая от себя, и идёт к выходу, однако его быстро перехватывают за запястье, чтобы остановить.       — В комнате — камеры, а мы не договорили, — серьёзно начинает Чон, но не подходит — сохраняет дистанцию.       Очевидно, что Тэхён честен в проявлениях своих эмоций, а значит, на самом деле из-за чего-то на рэпера обижен. Вот только причина Чонгуку неизвестна, и скатывающиеся по бледным щекам слёзы окончательно выбивают из колеи.       — Ты предпочёл карьеру нам, — полушёпотом говорит Ким.       Высказать мысль, которая преследует два года, оказывается невыносимо трудно. Язык заплетается, а горло будто стягивает тонкой леской. Закончить предложение получается только с перерывом на громкий всхлип.       — Ну пиздец. — Брови поднимаются от удивления. — Когда? — задаёт вопрос так, будто услышанное является сущим бредом.       — «Карьера всегда будет главной частью моей жизни», — цитирует Тэхён то, что осталось в памяти. — Ты сказал это менеджеру во время перерыва, когда я спустился в гримёрку. Не смотри на меня так! Я подслушивал не специально. Да и слава богу, что узнал об этом! Ты насквозь пропитан ложью!       Чонгук отпускает его запястье и хватается пальцами за переносицу. Он устало закрывает глаза и скрещивает руки на груди, отвернувшись в сторону. Тэхён остаётся на месте и внимательно следит за его реакцией. Кажется, Чон сбит с толку — это на него не похоже.       — Что молчишь?       — Хуёво, что ты не дослушал до конца, — на выдохе произносит Чонгук. — Не помню, что конкретно сказал в тот день, но ты понял не так. Я отказался работать с этим человеком в тот же вечер. Набрал директору, когда тебя не было дома, потому что и до этого происходило много сомнительных ситуаций. Да и вообще… — Чон снова устремляет взгляд на Кима. — Я бы никогда не поставил тебя на второе место. — Его голос спокойный и ровный. — Каким придурком надо быть, чтобы не выбрать тебя?       Тэхён сглатывает. В глазах Чонгука — тоска.       — Ты врёшь, — без капли уверенности противится Ким. — Это не может быть правдой.       — Я запрошу документы об увольнении, если тебе мало моих слов.       Выходит, Тэхён всё неправильно понял. Чон не предавал его?       — Я встретился с тем человеком только для того, чтобы сделать фото и разозлить тебя вечером. Но новость попала в СМИ. — Лицо Чонгука больше не выражает дружелюбия. — Я ни с кем не спал и никогда тебе не изменял! Просто… Да, я был глупцом, который на эмоциях захотел отомстить, но я был уверен, что ты предал меня!       — Блядство!       Чон не выдерживает и бьёт кулаком по столешнице с раковиной. Ким вздрагивает, но остаётся на месте. Признание рэпера не укладывается в голове.       — Как такое может быть? — Чонгук пытается переосмыслить услышанное.       Внезапно не остаётся никаких сил. Тэхён опускает голову и тяжело выдыхает. Нужно время, чтобы прийти в себя.       — Я спать. — Чон стреляет в него злым взглядом, явно требуя продолжения разговора. — Нет, это какая-то бессмыслица. Мне нужно время, ладно? Оставь меня.       И выходит из ванной, бросив разозлённого осознанием Чона одного.

***

      В номере — одна двуспальная кровать. Продюсеры создают иллюзию выбора: либо спишь с тем, кого до дрожи в голосе ненавидишь, либо перемещаешься на пол. Всё спланировано нарочно: сложно представить, чтобы гомофоб добровольно лёг в постель с геем, а нежелание каждого из них ночевать на холодном паркете — отличная причина для первого конфликта. Редакторы ждут шоу, но вот только Чонгук и Тэхён враждуют далеко не из-за столкновения взглядов.       Чон никогда не был гомофобом и не говорил ничего оскорбительного в адрес представителей ЛГБТ-сообщества. Однако он высмеивал замашки Тэхёна, показывал своё нехорошее отношение к нему на публичных мероприятиях, игнорируя или провоцируя брезгливым взглядом. Вишенкой на торте стал трек, в котором Чонгук на целый рифмованный куплет рассудил о продажности айдолов. Слушатели быстро решили, что рэп посвящён одному-единственному певцу, которого Чон неожиданно начал опускать после его каминг-аута. Позже фанаты и вовсе решили, что причиной ненависти стала ориентация Тэхёна.       Но в реальности всё совсем не так, как кажется на экране.       Ким, переодевшись в пижаму, расстилает просторную постель и закрывает шторы, чтобы свет от фонарей не мешал заснуть. На часах — всего десять вечера, но недавний разговор с Чонгуком забрал оставшиеся после съёмок силы, поэтому Тэхён при первой же возможности устало забирается под пушистое одеяло. Комната погружается в тишину, а темнота дарит спокойствие — вот только мысли об ушедшем Чоне не дают полностью расслабиться и окунуться в сон. Рэпера нет больше часа.       Куда ему понадобилось идти в это время? Камеры ещё работают, а значит, он должен быть на площадке и отрабатывать часы, за которые ему заплатили. В то время, когда они были вместе, Чон не позволял себе нарушать контракты или брать дополнительные выходные. Либо за прошедшее время изменилось слишком многое, либо он ушёл взаимодействовать с другими участниками, что сыграет ему на руку в процессе голосований и плане завоевания зрительской симпатии. Тэхён тоже был бы рад заняться работой, но не может после раскрытия глупой правды: все его мысли посвящены прошлому.       Электронный замок пиликает, потому что кто-то разблокировал его с той стороны. По звуку шагов Ким узнаёт Чонгука, поэтому остаётся лежать неподвижно, практически с головой спрятавшись под одеялом.       Чон аккуратно идёт в ванную. Загорается тусклый свет — и дверь сразу закрывается. Совсем как два года назад: Чонгук всегда возвращался с работы позже. Слышится шум воды и тихие постукивания флакончиками с кремами о полки. Тэхён закрывает глаза и на секунду позволяет себе представить, что ночует не в отеле, а в съёмной общей квартире, которую раньше называл домом.       Вторая половина матраса прогибается под весом чужого тела. Ким перестаёт дышать и теребить край постельного белья указательным пальцем. Чон без разрешения ложится рядом и укрывается тем же одеялом. На несколько минут комната погружается в тишину.       — Ты же не спишь? — раздаётся хриплым, посаженным к вечеру голосом. Тэхёну кажется, будто волосы на макушке трогает его дыхание. — Тэ?       — Сплю.       Придвинувшись, Чон поправляет край одеяла на плече Кима, а тот одним движением протестующе смахивает его на прежнее место.       — Это получается, что мы потеряли два года? — игнорируя возражения, продолжает Чонгук.       — Ничего не получается, понял? — шипит Тэхён.       — В смысле?       — Чем были эти два года? Думаешь, мы потеряли время? — Ким резко разворачивается к нему лицом и задирает голову, чтобы злобно посмотреть в глаза. — Ты делал мне больно всё это время! Все уверены, что ты меня ненавидишь, и это не на пустом месте! Что ты делал эти два года, по-твоему?!       Чон замолкает. Он смотрит в искрящиеся от возмущения глаза и несвойственно себе молчит. Проходит какое-то время, прежде чем он заговаривает:              — Любил.       Тэхён подавляет в себе желание скинуть одеяло и как следует врезать придурку за глупость. Как Чонгук может говорить подобное, зная, как сильно ранили Кима оскорбления всё это время? Потому что не было никого, к кому он прислушивался больше, чем к нему.       Айдол снова разворачивается на другой бок, чтобы не видеть лица обидчика, как Чонгук бросает последнее, без прежней надежды в голосе:       — Прости. Я был глупцом. — Чон начинает отодвигаться и садится на кровати, чтобы уйти. — Будет странно, если мы будем спать в одной постели. Я постараюсь сделать так, чтобы запись удалили. Микрофонов нет, так что качественного звука у них всё равно не будет. Лягу на пол.       Не успевает Чонгук сдвинуться с места, как Тэхён, не разворачиваясь, наугад хватает его за руку.       — Да, будет странно, что в одной постели, — подытоживает Ким и слабо дёргает за захваченный участок тела на себя, а затем сразу отпускает.       Лёгкий, практически незаметный жест, но Чон умеет подмечать детали и хорошо знает Тэхёна, поэтому ложится обратно и придвигается к нему со спины. Татуированная рука под одеялом скользит по талии и останавливается на животе. Ким легко вздрагивает от неожиданного объятия и закрывает глаза.       — Можно? — осторожно спрашивает Чонгук, намереваясь заснуть в таком положении.       — Можно, — совсем тихо отвечает Ким.

***

      На следующее утро Тэхён просыпается неожиданно резко и без причины. Он садится на кровати и не сразу понимает, что рядом никого нет. Шторы всё ещё завешаны, свет в ванной выключен, а камеры горят красным, сигнализируя о своей работе, но Чонгука в комнате нет. Ким не хочет этого признавать, но горькое разочарование оседает на языке: было приятно заснуть в когда-то, безусловно, тёплых объятиях — и внутри жила надежда на такое же уютное пробуждение.       События прошлого вечера постепенно восстанавливаются в памяти. Тэхён прокручивает их в голове, пока плетётся в ванную и открывает кран, но быстро возвращается в реальность, когда замечает отсутствие чужой зубной щётки и тюбиков с кремом на полочке. Что это значит?       Ким тщательно промаргивается, чтобы прогнать остатки сна, и снова проверяет полки — пусто. Но Чонгук не стал бы убирать их обратно в сумку после использования: в этом нет смысла. Поэтому Тэхён выходит из ванной, открывает шкафы с одеждой и проверяет коридор на наличие брошенной спортивной сумки — ничего. Вещи Чона исчезли из номера так же, как и он сам. В голове появляются вопросы, на которые нет ответов, поэтому Ким решает пойти в общую зону, чтобы там поспрашивать у участников о произошедшем.       — Да, довольно мерзко! — доносится снизу, когда Ким спускается по лестнице. Кажется, говорит Сонхва. — Но честно, мне он с самого начала показался странным. Разве такие люди… — Она медлит. — Ну… не совсем нормальные… могут не выделяться?       — Тэхён точно не мог не выделиться! — А это уже голос Чонгука.       Сердце начинает биться быстрее, а Ким не торопится выходить из-за поворота, чтобы его заметили. Он только немного выглядывает, чтобы увидеть крайне противоречивую картину: вокруг общего стола собралась небольшая компания — человек шесть, среди которых Сонхва и Чонгук, а остальных знает только внешне или после вчерашнего представления. Они увлечённо о чём-то разговаривают и смеются, но Тэхён сомневается, что причина улыбок — потешная история, потому что на лице Чона блестит хорошо знакомая ухмылка.       С таким пренебрежением во взгляде Чонгук смотрел на Кима последние два года.       — Так странно, что его не отменили, — включается ещё один из присутствующих.       — Да! Не помню, чтобы у нас поощрялось подобное, — кивает Сонхва.       Тэхён теряет терпение и появляется на кухне. Все сразу же замолкают, бросая на айдола многозначительные взгляды, однако он игнорирует их и подходит к кулеру, чтобы набрать стакан воды. В комнате появляется очередной оператор, направленный продюсером, когда тот заметил начало интересного для шоу сюжета. Теперь одна из камер фокусируется только на Киме и его эмоциях. Лицо берут крупным планом, пока певец глушит в себе возникшее не на пустом месте раздражение, чтобы выглядеть обыденно. Очевидно, что участники говорили о нём. И Чонгук — вместе с ними.       — Чего смотришь? — недружелюбно бросает один из гостей. Тэхён помнит, что тот работает айдолом в неизвестной для него группе. — Здесь тебе точно ничего не светит.       Парень выглядит молодо, у него миловидная внешность, но грязный язык. В этот раз создатели шоу решили пригласить новичков, таких как Сонхва и этот мальчик, одновременно с признанными в Корее исполнителями наверняка для того, чтобы спровоцировать конфликт поколений и добавить контрастов.       — Не помню, чтобы мы переходили с вами на «ты», — учтиво поправляет Тэхён и бросает нечитаемый взгляд на Чонгука. Тот ловит безмолвный укол и отворачивает голову, почёсывая нос. — О чём болтали?       Сонхва сжимает губы и прячет взгляд, принимаясь перебирать подол юбки; наглый новичок закатывает глаза и хватается за стакан с кока-колой, чтобы избежать ответа; остальные косятся друг на друга, ища опоры. Настоящий цирк.       — Чон? — обращается Ким. — Что обсуждали?       Он решает действовать наверняка. У кого, если не у Чонгука, узнавать о подобном? Но тот только незаинтересованно хмыкает и закидывает ноги на соседний пустой стул, очевидно игнорируя вопрос.       Что за чёрт?       В прошлую ночь они узнали правду о произошедшем два года назад, поняли, что оба ошибались, и, казалось, захотели попробовать насладиться объятиями друг друга. Тэхён был уверен, что Чон был с ним искренен: он видел в его глазах сомнения и неуверенность, которые испытывал сам. Не может быть, чтобы его обманули. Чонгук же признался в своём выборе, рассказал, как всё было на самом деле. Он обещал, что не мог выбрать никого, кроме Кима! Но сейчас смотрел с хорошо изученной Тэхёном издёвкой и распространял эту ненависть среди окружающих.       Его снова обманули?       — Твои интересы, — с вызовом произносит Чон. — Как у тебя на личном, Ким? Кто последний засыпал с тобой в одной постели? — И зло оскаливается.       «Ты!» — рвётся наружу, но Тэхён проглатывает возмущение.        Айдол смотрит в чёрные глаза и не понимает, кому верить: тому, кто обнимал ночью, согревая близостью, и спрашивал разрешение, чтобы прикоснуться, или тому, кто унижает прилюдно и впервые открыто провоцирует на конфликт? Возможно ли, что он сделал это специально — сыграл на чувствах в первый день, чтобы во второй с большей вероятностью сломить? Мог ли Чонгук так обойтись с ним?       — Оставь меня в покое, — низким голосом отвечает Тэхён.       Игнорируя камеры, Ким выходит на улицу. Он не даёт продюсерам того, чего те так жаждут, — эмоций. Тэхён ставит в приоритет свой имидж. Прямые конфликты не сыграют ему на пользу, а только станут поводом для голосов против него на итоговых выборах участника, который покинет шоу в конце съёмочного дня.       Спустя полчаса начинаются испытания, и Тэхён окончательно отвлекается от мыслей о случившемся утром. Но расслабиться получается ненадолго: уже после первого дубля Чонгук возобновляет свои издевательства.       Что-то спускает Чона с тормозов и заставляет делать то, что до этого он себе не позволял даже на общественных мероприятиях, где всегда была возможность бросить несколько нелестных высказываний в адрес Кима, чтобы прилюдно унизить.       В очередной раз Чонгук вставляет неуместный комментарий, и Тэхён сдаётся: это не может продолжаться. Его коллеги уже заглядываются на него с пренебрежением, а продюсеры не сводят с него камер — все ждут, когда тот сломается под действием очередной провокации. Ким не станет угождать никому из них, а для этого нужно разобраться с главной проблемой.       — Сразу говори, чего от меня хочешь!       Тэхён буквально заталкивает раздражающе расслабленного рэпера в гримёрку, которая по счастливой случайности оказывается пустой. Нет больше возможности ждать, пока Чон решит объясниться. Не хватает ни терпения, ни сил. Прямо сейчас они разберутся с причиной бесконечных провокаций, поставив вопрос углом.       — Я всё понял: вчера ты развлекался. Что ж, поздравляю! У тебя получилось застать меня врасплох. Вот только на этом всё и закончится. Я не собираюсь прилюдно выяснять отношения, поэтому говори здесь и сейчас: что тебе надо?       Чонгук внимательно следит за движением чужих губ и неосознанно облизывает свои. Голос Кима властный, бархатистый, вопросом он заставляет не просто дать ответ, а прибивает мелодичным звучанием к полу. Тянуть нет желания. Они и так достаточно настрадались.       — Прости, детка, я не хотел, — проговаривает неожиданное Чонгук. Он тянется рукой к шее Тэхёна и касается пальцами её задней части, чтобы незаметно слабо погладить. — Я не мог сказать раньше: нас постоянно снимают. Думал прийти к тебе ночью.       — Что за чушь? — защищается Ким, а сам дрожит от старого, но такого приятного обращения. — О чём ты?       Чон слабо усмехается и делает шаг вперёд, пока Тэхён напряжённо ищет ответ в его взгляде. Зрачки глаз быстро бегают по лицу Чонгука, пытаясь выявить подвох, но наглец снова кажется искренним. Ровно так же как и в первую ночь на шоу.       — Я узнал у менеджера об удалении записей, где мы вместе лежим. Оказалось всё сложнее: продюсеры ни при каких условиях не хотели отдавать материал.       Иначе и быть не могло. Для них видео, в котором айдол с рэпером не только неожиданно не ссорятся, но и засыпают вместе, — путь в безбедное будущее. Страшно представить, какой ажиотаж вызвала запись утром в офисе. Однако если в интернете ещё не гуляет никаких слухов, значит, агентство с создателями шоу в хороших договорных отношениях: артистов защищают, несмотря на возможность сделать горячие анонсы.       — Но мы настояли на том, чтобы нам озвучили условия, при которых видео удалят. Они согласились только на обмен с чем-то столь же стоящим.       Ким с лёгкостью собирает пазл в голове. Этим можно объяснить свинское поведение с самого утра и пропажу из номера.       — Ты специально, — озвучивает часть мысли вслух. — Делаешь так, чтобы они заработали больше на другом. — Ким поднимает задумчивый взгляд на Чона. — Но ты хоть представляешь, как это отразится на тебе, на мне? Это скандал.       — Ожидаемый, — подводит к истине Чонгук.       И это правда: их недавние отношения на публике подчёркивались взаимной неприязнью.       — Или ты хочешь, чтобы все узнали о нас? — с провокацией в голосе спрашивает.       — За себя волнуйся, — брызжет ядом Тэхён. — Все знают, что я гей. А вот тебя частенько называют гомофобом.       Чон неоднозначно выдыхает и сжимает хватку на чужой шее. Он обожает, когда Ким старается его поддеть словами, поэтому не сдерживается и расплывается в наглой ухмылке.       — Тебе ли не знать, как я люблю мужское тело. — Чонгук наклоняется к уху. — Конкретно — твоё.       Разряд тока пробегает по позвоночнику. Тэхён неосознанно подаётся в противоположную от Чона сторону, чтобы защититься от давящего напряжения. Он не должен чувствовать этого. Не так сразу, не спустя несколько часов после раскрытия правды.       — Отвали, — шипит Ким и отталкивает Чонгука. Он злобно смотрит в его сторону, стараясь восстановить дыхание.       — Увидимся позже, — улыбается Чон и выходит из гримёрки первый, оставив распалённого воспоминаниями о чужих губах Тэхёна одного.

***

      Ким падает на кровать. Глаза слипаются, в теле — тяжесть, а в голове — мысли об обещанной скорой встрече. Прошёл целый день и ночь после их последнего разговора в гримёрке, но воспоминания о крепкой хватке на шее преследуют до сих пор.       Тэхён чувствует себя настоящим глупцом. Всё это время Чонгук ни на секунду не унимается и достаёт его колкими высказываниями, однако они не становятся причиной неприязни.       — Это слишком глупо! — на выдохе произносит Тэхён и переворачивается на живот, чтобы уткнуться лицом в хлопковую подушку.        Они объяснились поверхностно и на эмоциях, не пришли к итогу, но Ким уже теряет контроль над своими мыслями. Каждый раз, когда Чон подходит к нему для очередного отыгрыша на камеры, Тэхён пялится на слегка сухие губы и закатывает глаза, когда замечает, что тот нарочно их бегло облизывает, перед тем как нагло ухмыльнуться и продолжить фальшивый диалог.       Напряжение накапливается несколько десятков часов подряд и быстро достигает предела. Чонгука хочется ударить и оседлать одновременно, чтобы тот наконец-то бросил едкие провокации.       Ким бьёт по подушке рядом с головой. Непонятно, как надо вести себя с Чоном наедине. А что, если Чонгук врёт не камере, а Тэхёну? И на самом деле говорит всё то, что думает? Сомнения зарываются всё глубже в сознании, провоцируя целую бурю необъятных чувств. Кажется, что совсем скоро сердце не выдержит и разорвётся от невыносимой двойственности. Нужно увидеть Чона вне съёмочной площадки, пока догадки окончательно не затуманили разум.       Однако они развеиваются, как только электронный замок открывается с той стороны: код для входа вводят быстро и без запинки.        Тэхён садится на кровать и тянется к стоящему на тумбочке ночнику. Свет загорается, и Ким сразу узнаёт Чонгука.       — Ты что здесь делаешь? — А сам скользит взглядом с головы до ног: слегка влажные после душа волосы, смуглая кожа без съёмочного макияжа, чёрная майка, оголяющая ключицы, с зип-худи поверх и джинсы, как всегда держащиеся на бёдрах. Чон ухмыляется и одним движением зачёсывает выпавшие на лицо пряди. — Видел, сколько времени?        — Два часа ночи.       Тэхён знает, что камеры уже не работают. Слишком хорошо помнит тайминг начала записи, потому что был уверен, что Чонгук придёт к нему в прошлую ночь, однако этого не произошло.       — Я собирался спать, — пренебрежительно бросает Ким и отводит взгляд. Он выключает свет и ложится обратно в кровать, игнорируя присутствие Чона. — Необязательно разуваться.       Чонгук на замечание тихо смеётся и, оставив обувь на входе, сбрасывает зип-худи. Он идёт к постели и сразу забирается на неё, чтобы нависнуть над Тэхёном. Чон расставляет руки с двух сторон от головы айдола, пока тот лежит на боку и игнорирует близость.        — Ты что здесь забыл? И в грязной одежде лезешь! — Ким пихает его локтем в грудь и упорно не смотрит в лицо. — Уходи. Я не хочу тебя видеть.       Чон отстраняется, но ненадолго. Он стягивает с себя майку и выкидывает её на пол, открывая вид на крепкое от постоянных тренировок тело. Лампа рядом с кроватью снова горит: Чонгук кликает по выключателю, перед тем как опускается к Тэхёну.        Карие глаза блестят от возмущения и интереса, но нахмуренные брови выражают главную эмоцию — недовольство. Наглость Чона всегда выбивает из равновесия и лишает дара речи. Раньше Киму это нравилось, потому что хотелось, чтобы кто-то компенсировал силу его характера. Но теперь, когда они находятся по разные стороны правды, когда поссорились из-за глупого неумения разговаривать и взаимной обиды, это лишь раздражает.       — Зачем ты раздеваешься, придурок?! Убирайся! Завтра последний день. Я хочу выспаться!       Чонгук наклоняется к нему и, сократив расстояние до жалких двадцати сантиметров между их губами, смотрит прямо в глаза, не оставляя Тэхёну выбора.        Они не были так близко два года, не смотрели друг на друга дольше минуты и не дышали в унисон под быстрое биение сердца. В комнате становится жарко и душно, а тяжесть накаченного тела лишает способностей в движении. Кажется, что они вот-вот оба сорвутся, но та пропасть, возникшая за время конфликта, не позволяет Чону коснуться желанного. Он облизывает губы.       — Какой ты красивый, — выдыхает Чонгук, пока с жадностью рассматривает хорошо знакомые черты лица. — И не мой. Это сводит с ума.       Горячее дыхание обжигает щёки. Чон краешком носа ведёт от подбородка до виска и закрывает глаза. Без разрешения он целует Тэхёна в скулу.        Дыхание спирает. Ким шумно глотает и неосознанно ёрзает на месте, потираясь о тяжёлое тело сверху. Но кажется, что этого слишком мало, а плотное одеяло не даёт почувствовать больше.        — Понять не могу, что мне мешает, — шепчет в целованное место Чонгук.       — «Мешает» что? — со скептицизмом пытается развить его мысль.        — Оттрахать тебя здесь и сейчас.        По позвоночнику Тэхёна бегут мурашки. Низ живота скручивает в приятном спазме, и он сам не осознаёт, как слабо выгибается в спине, подаваясь навстречу.        — Интересно, — шепчет Ким и, выставив руки перед собой, утыкается в грудь Чону. Пальцы обжигает чужое тепло, хочется исследовать весь торс, но нельзя позволить разрушиться отстранённому образу. — С чего ты взял, что я этого хочу? Уже забыл, как мучил меня всё это время? Я изрядно заебался и без твоего члена, веришь?       — Надо же. — Чон снова смотрит в глаза и ухмыляется. И волнует то, что теперь во взгляде нет сомнения. Тело Тэхёна подаёт обратные сигналы, и, кажется, Чонгук выбирает прислушиваться к нему. — А извиваешься подо мной так, будто сгораешь от нетерпения.       — Не неси чушь!       Чон первый наклоняется, чтобы накинуться на пухлые губы. Он целует влажно, с напором и голодом. Чувства смешиваются, и становится сложно понять, что именно вызывают давно забытые касания. Ким едва поспевает за ним, отвечает тягуче, но его прерывают и снова проникают языком в рот, чтобы очертить линию нёба. Чонгук сильнее обнимает Тэхёна и расслабляется телом, перекрывая собой весь мир.       — Ты всё такой же непослушный, детка, — разорвав поцелуй, хрипит Чон в губы.       Тэхён отвечает коротким полустоном. Он облизывается и открывает глаза, одарив Чонгука поплывшим взглядом. Одного поцелуя мало. Чона хочется всего и себе, чтобы каждый в Корее знал, что он принадлежит Киму. Этот парень, который так нравится девушкам всех возрастов и соблазняет их уверенными жестами на своих концертах.       — Но сегодня тебе придётся делать то, что я скажу. — Чонгук сдувает мешающую прядь волос. — Хочу твои губы на моём члене.       Тэхён прочищает горло и поворачивает голову, чтобы не смотреть Чону в глаза и при этом иметь возможность что-то сказать, не дав ему заткнуть себя.       — Ждал полночи, чтобы прийти ко мне и сказать это? — сипло усмехается Ким. Сдаться так быстро — слишком просто. — В этом нет смысла. Не за чем мне перед тобой на колени опускаться.       Чонгук стискивает пальцами его подбородок и без особых усилий разворачивает лицо обратно к себе. Он надавливает на щёки, заставляя приоткрыть рот, и кусает нижнюю губу. Тэхён стонет и выгибается дугой, уткнувшись возбуждением в торс Чона.       Одеяло начинает раздражать, поэтому Чонгук откидывает его в сторону и снова целует, пока рукой забирается под футболку айдола, чтобы после этого быстро её снять. Они избавляются от лишней одежды, и в этот раз Ким не сопротивляется. Язвительность для него естественна, но в момент, когда они прижимаются кожа к коже, Тэхён молчит. Получается только загнанно дышать и нетерпеливо цепляться пальцами за сильные плечи, на которых появилось гораздо больше татуировок, чем ему показалось изначально.       — Пиздец, какой ты чувствительный. — Чонгук спускается поцелуями к шее. — Хочу послушать тебя, когда буду вставлять. Тут стены толстые, так что не сдерживайся. Я безумно соскучился.       — Иди на хрен, Чон, — стонет Тэхён и вплетает пальцы в чёрные волосы, пока тот тщательно вылизывает шею. — Не оставь… — Он сглатывает скопившуюся слюну. — Засосов. Аккуратнее.       Наутро всё же придётся обнаружить несколько и показать визажистам, чтобы те внимательно замазали всё гримом. Но Ким уже не способен здраво мыслить и что-либо запрещать. Он разводит ноги и обхватывает бёдрами пояс Чонгука, а тот этим пользуется и меняет их местами, усадив Тэхёна на себя.       Вставший член упирается в ягодицы, и Ким толкается, имитируя проникновение. С шумным выдохом Чон опускает руки на талию Тэхёна и направляет его сделать то же движение, чтобы почувствовать жар неразработанной дырочки. Чуть выше тазовой косточки — не новая татуировка. Чонгук перемещает на неё большой палец и слегка надавливает, чтобы привлечь внимание Кима к ней.       — Ты не свёл её? — В голосе сквозит удивлением.       Их парная. Они сделали её на четвёртый месяц отношений. Это инфантильное решение, которое осчастливило обоих: чувства были сильные, а намерения — серьёзные. Но даже когда их совместный мир начал рушиться, Тэхён не смог от неё избавиться.        — А ты? — перенаправляет вопрос.       Чон молчит несколько секунд, а после тянет Кима на себя и целует в губы. Сквозь влажные чмоки Тэхён всё же слышит тихое, гортанное и практически неразличимое «нет» и незаметно для себя, совершенно непредсказуемо выдыхает.        — Давай, детка, возьми в рот, — прекратив долгий поцелуй, говорит Чонгук. Он поднимает рукой его подбородок, в последний раз чмокает в шею и толкает его за плечи вниз. Тэхён неловко пятится на четвереньках. — Возьмёшь по основание? Я знаю, что ты умеешь. Твоё горло способно на многое, помимо пения.       — Ты просто сукин сын, — выругивается Ким и впервые лижет головку.       От солоноватого вкуса предэякулята выделяется больше слюны, и Тэхён сплёвывает её на член, чтобы увлажнить орган. Он быстро надрачивает рэперу, а сразу после этого берёт в рот и заглатывает больше половины. Ведя языком вокруг головки, Ким громко хлюпает от избытка влаги и сладко причмокивает, когда вынимает член изо рта, чтобы сделать вдох.        — Детка… — Чон откидывает голову на подушку и зарывается пальцами в чужие волосы, чтобы сжать их у корней и толкнуться глубже в глотку. — Задержи дыхание и ударь по бедру, если начнёшь давиться.       Тэхён набирает побольше воздуха в лёгкие, пока Чонгук упирается ногами в постель и руками берёт Кима за волосы. Приходится шире открыть рот и закрыть глаза — спустя секунду Чон начинает нетерпеливо двигаться.        Головка бьётся о заднюю стенку горла, застревает и потирается о нёбо; темп становится быстрее, и комната заполняется грязным кашлем и хлюпаньем. Чонгук грубо имеет его рот и в завершение до боли толкается внутрь настолько глубоко, что подбородком Тэхён чувствует яйца.       Дышать нечем, поэтому Ким бьёт по ляжке, чтобы Чон отстранился. И только это спасает Чонгука от быстрого оргазма.       — Чёрт. Ты пиздец горячий, — хрипит он и тянет Тэхёна за волосы на себя, чтобы поцеловать в губы. Татуированные пальцы гладят ягодицы и раздвигают их в стороны, чтобы коснуться сжатого колечка мышц. Ким несдержанно выдыхает. — Хочешь, чтобы я вошёл в тебя?       Согласно кивая, Тэхён подаётся назад, чтобы почувствовать нужное давление умелых пальцев, но не получает необходимого и загнанно мычит. Чонгук намеренно продолжает его испытывать, и Ким соврёт, если скажет, что ему это не нравится.       — Тэ, лубрикант есть? — Обращение по имени вынуждает вынырнуть из приятной неги. Ким облизывает губы и чмокает Чона в скулу, пока руками гладит упругую от частых упражнений грудь. — Детка, посмотри на меня.       Тэхён, разнеженный, глядит в глаза напротив и стонет, когда чувствует, как один палец толкается на сухую. Отстраняться от Чонгука не хочется, но и получить удовольствие без смазки невозможно.       — В чемодане, — шепчет Ким и снова тянется к губам, но Чон отворачивается и не даёт себя поцеловать. — И презерватив там, — сглотнув слюну, выдыхает Тэхён.        Оставить Кима одного в распалённом состоянии невозможно, да и он сам не отпустит крепкую шею. Поэтому Чонгук поднимается с ним на руках, сажает на бёдра и, шлёпнув по ляжке, чтобы тот скрестил ноги сзади, идёт в гардеробную за всем необходимым.        Тэхён в руках ёрзает, облизывает шею и, укусив за мочку, получает хлёсткий шлепок по левой ягодице, пока они идут в соседнюю комнату.        — У меня не осталось терпения. — Возвратившись в спальню, Чон бросает айдола на кровать и нависает сверху. Он открывает бутылёк с лубрикантом и выливает смазку себе на пальцы, чтобы после этого увлажнить вход. Мышцы ягодиц напрягаются, и Тэхён стонет, разводя ноги шире. — Расслабься, иначе тебе не понравится, я знаю.       — Заткнись уже и сделай что-нибудь!        Чонгук толкается указательным пальцем. Он останавливается, когда слышит протяжный стон, и даёт время привыкнуть, прежде чем продолжить разрабатывать вход. Прерываясь на обжигающие поцелуи, чтобы отвлечь Кима от болезненных ощущений, Чон добавляет средний, а после разводит оба на манер ножниц.        — Так нравится, когда я толкаюсь в тебя пальцами? Как же хорошо меня принимаешь. Начинаю думать, что ты готовился, — шепчет прямо в ухо Чонгук и лижет мочку, пуская мурашки по коже.        — Ничего подобного, — стонет Тэхён и снова хмурит брови, когда чувствует лёгкую боль от непривычного растяжения. — Я… — Ещё один вздох. — Скучаю, когда развлекаюсь сам с собой.       — Значит, твою дырочку давно никто не трогал?       — Никто, — сдаёт оборону Ким и дрожит всем телом, когда Чон задевает кончиком пальца простату.       Это становится последней каплей. Чонгук разрывает блестящий пакетик и раскатывает презерватив по члену, затем обильно льёт лубрикант на сжимающееся вокруг пустоты колечко мышц и подставляет головку к входу.        Он толкается медленно, выбивая из Тэхёна протяжный стон, и сам сжимает губы в тонкую полоску, когда чувствует, как туго заходит орган внутрь. Ким давится воздухом и быстро притягивает Чона за шею к себе.       — Не останавливайся, — спешит Тэхён. — Не надо ждать…       — Потерпи.       Оба еле сдерживаются, но продолжают осторожничать, чтобы ничего не испортить. Чонгук входит не спеша, на всю длину, чтобы после вынуть член практически до конца и снова вставить. Со временем этого становится мало — Чон набирает темп.       Тэхён извивается в его руках, подаётся навстречу и безмолвно просит о поцелуях, подмахивая ягодицами в такт движению чужих бёдер. Они сливаются в единое целое: Чонгук делает всё, чтобы угодить Киму, в то время как тот полностью отдаётся ему. Стрелки настенных часов отсчитывают секунды последних минут без включённых камер, и они бессознательно начинают торопиться.       Тэхён тянется к своему члену, зажатому между двух потных тел, но Чон перехватывает его за запястье и заводит руки к изголовью кровати. Свободной правой Чонгук сам трогает головку, размазывает предэякулят по стволу и начинает надрачивать Киму в унисон своим фрикциям.       — Пожалуйста, я сейчас кончу, Чонгук!       — Пиздец… — прокашливается Чон и начинает толкаться в несколько раз резче.       Тэхён кончает первым. Он пачкает спермой живот и запрокидывает голову, пока мелодично, до ужаса красивым голосом стонет. Чонгука надолго не хватает: от сладкой картины быстро становится плохо, и он в последний раз глубоко и грубо вколачивается в чужое тело.        — Смотри на меня, — говорит Чон, прижимаясь прессом к горячему и мокрому от спермы и пота Киму.       Чонгук кусает губу и первый прерывает зрительный контакт. Он кончает в презерватив, останавливаясь глубоко в Тэхёне, и тихо, севшим голосом стонет. Ким снова дрожит и обильно сглатывает, когда чувствует, как в нём пульсирует член.        — Как же я скучал по тебе, — признаётся на ухо Чон, когда расслабляется всем телом. Он не торопится выходить из Кима и ложится сверху, полностью закрыв парня собой. — Мне чертовски тебя не хватало.       — Я не знаю, сколько времени мне потребуется для того, чтобы простить тебя. — Чонгук прекращает дышать. — Но я точно не собираюсь хранить целомудрие все те дни, когда ты будешь извиняться, — продолжает Тэхён.       Чон тихо смеётся и целует Кима в висок. Он обнимает его и мысленно обещает себе впредь разговаривать с ним обо всём, что вызывает сомнения.