Нарушая ритуал

«Убей меня, ученик, когда придёт Мара». Алые глаза, белоснежные волосы, равнодушное лицо. Цзинь Юань нахмурился во сне, сжимая одеяло. «Убьёшь меня из-за Мары, А-Юань?» Тёплая сирень глаз, седые волосы, усталая улыбка. И пожирающая это милое сердцу лицо симфония чёрного, красного и золотого. Цзинь Юань вздрогнул и распахнул глаза. Просто дышал несколько секунд, а потом кинул взгляд на электронные часы. 01:25. Скоро вставать на работу, а он только недавно лёг. И всё же этот кошмар… После того, как Цзинь Юань увидел Блейда, это обострилось. Раньше снилось другое, теперь это. Раздался топот маленьких лапок, и на постель запрыгнула Мими. Цзинь Юань улыбнулся и погладил кошечку. Получил лизь в нос и сел, приглаживая взъерошенные волосы. Он решительно не заснёт. Нужна тяжёлая артиллерия. Цзинь Юань зевнул, поправил кофту и вышел на балкон. Было свежо. На Лофу наблюдалось подобие дождя. Нагретая двигателями вода испарялась, поднималась до потолка и, когда тот остывал, капала вниз. Цзинь Юань двигался плавно, медленно. Достал древнейший набор пиал, выбрав из них ту, что склеена золотыми нитями, поставил греться воду, насыпал в чайник мягкий успокаивающий чай. Ритуал, отполированный столетиями, успокаивал. Чайничек был рассчитан на три пиалы. Цзинь Юаню хватало выпить его раза четыре, чтобы мозг перестал метаться в голове и успокоился. Часик, может, два. Цзинь Юань вдохнул с наслаждением запах чая, прикрыв глаза, и свистнул. Вот сейчас выпьет, насыплет птицам ещё зерна, погладит Мими… Раздался звук карабканья, и через балкон перемахнула чёрная фигура. Цзинь Юань мгновенно оказался на ногах, отставив пиалу и вызвав глефу. На него взглянули багровые с золотом глаза на бледном лице. — Экспресс в другой стороне. — произнёс Цзинь Юань, не решаясь отозвать глефу. Мало ли что придёт в голову преступнику. Это больше не тот, кого он знал. Не Инсин, Блейд. — Я там, где хотел быть. Цзинь Юань вздохнул. — Как генерал Лофу я обязан отправить тебя в Дом Кандалов. Ты помог, поэтому я отпустил тебя в прошлый раз, но в этот… — Нальёшь чаю? Цзинь Юань вздохнул и отозвал глефу. Просто устал. Выставил ещё две пиалы, набросил полотенце на голову Блейду. Не заболеет, но сухим быть приятнее. Блейд сел спиной к улице, на место Инсина. Цзинь Юань прикусил губу и налил чай и в две других пиалы. Третье место стало пульсирующей пустотой. Сердце отозвалось болью большей, чем от кошмара. — Зачем пришёл? — Попрощаться. Я покидаю Лофу. — А Кафка? — Я тут один. Цзинь Юань покачал головой и пригубил чаю. Это было глупо: оставаться на Лофу, но Блейд похоже не особо пользовался чувством самосохранения. — Ну смотри, задержишься — и посадим в одну темницу с Хуйлеем. — Считаешь нас одинаковыми чудовищами Изобилия? — Блейд выпил одним махом. Замер, смотря в пространство полубезумным взглядом. — Знакомый вкус, — он коснулся чайника, — и знакомый набор. Сердце Цзинь Юаня сжало болью. Этот чайник и пиалы своими руками сделал Инсин в честь переезда Цзинь Юаня к ним с Дань Феном. Это было больше семисот лет назад. Набор держался. Только одну пиалу разбил Яньцин, но её удалось починить. Это было хоть каким-то островком стабильности, точкой опоры Цзинь Юаня. Старый ритуал, набор, созданный руками Инсина, любимый чай Дань Фэна. Он жил воспоминаниями, ему нужны были зацепки, позволяющие удерживать их. — А-Син сделал его. Если ты помнишь. — сказал Цзинь Юань, допив. — Ты больше не зовёшь меня так? — Блейд выгнул бровь. Цзинь Юань взглянул в багрово-золотые очи. Никакой сирени. — Ты не Инсин, Блейд. А я обещал Дань Хэну попытаться отпустить Дань Фэна. Значит, и тебя… его должен. Блейд сам налил им чаю. Пригубил. — Значит, и я не имею права звать тебя А-Юань? Цзинь Юань вздрогнул, чуть не выронив пиалу. Обжёг пальцы кипятком. — А-Юань тоже мёртв. — он поставил на стол и встряхнул рукой. — Я осознал это, когда говорил с Дань Хэном. Не осталось ничего за долгие годы от того, кого вы… Они знали. Остался только Генерал Лофу Сяньжоу. А-Юаню в моей жизни места нет. Блейд тоже отложил пиалу и встал. Подошёл, опустился на колено и взял его запястье. Подул на обожжённые пальцы. Цзинь Юань сморгнул пелену перед глазами. — Что ты делаешь, Блейд? Ответом была безумная улыбка. Горячие сухие губы коснулись пальцев, и те словно снова обожгло, хотя регенерация должна была уже излечить. — Ты — преступник, я — генерал, нам не положено… Гибкий язык скользнул вдоль пальцев щекочущей лаской. Цзинь Юань судорожно вдохнул, чувствуя, как сжимается сердце и начинается тахикардия. Он всё ещё любил его. Инсина, Блейда, — не важно, кто это. Он любил его, пусть и едва узнавал. — Мы даже не знакомы толком… — Цзинь Юань вдохнул и выдохнул, быстро-быстро смаргивая. По щекам скользнули слезинки. — И ты любишь Дань Хэна. Блейд хрипло рассмеялся. — Я зол на него. И он достоин мести. Ты — нет, — он стёр слезу. Цзинь Юань прильнул к его грубым пальцам. — Избивать моего ученика вместе — это не месть. — Он достойно сражался. — И Дань Хэн не Дань Фен. Больше нет. Мы пообщались, он не похож на своё предыдущее воплощение. Как и ты не похож на Инсина, что совершил грех. Блейд замер, распахнув глаза. — Я мерзость Изобилия. Цзинь Юань вздохнул и посмотрел на родное лицо. — Есть лекарство. Мы нашли его в бумагах Санктус Медикус. Оно позволяет контролировать Мару. Тебе больше не придётся… Блейд нахмурился и взглянул остро. — В чём подвох? Цзинь Юань опустил голову. — Костный мозг видьяхара. Самый важный компонент. Они пользовались своим положением в комиссии по алхимии и собирали его. Я взял несколько образцов. Я могу… — Цзинь Юань стал вставать. Блейд резким движением усадил его назад. — Мне не нужно. Они не отдавали его добровольно. Я не буду принимать такое лекарство. Цзинь Юань замер, а потом рассмеялся с отчётливыми звуками истерики. — Ты только посмотри на нас. Преступник, который беспокоится о чужих чувствах, и генерал, которому на них плевать. Разве так должно быть? Блейд накрыл его губы ладонью. — Много думаешь, А-Юань. Как обычно. Это обращение слетело с его губ так естественно, что стало больно-больно. Цзинь Юань протянул руки, а Блейд подхватил его. Сильные руки ремесленника и воина могли удержать на руках немалый вес. Цзинь Юань положил голову на его плечо и выдохнул. Его укутал нежный запах ликорисов. Блейд внёс его в комнату и положил на постель. Присел на её край. — Я не хочу засыпать. Ты исчезнешь, когда я проснусь, — прошептал Цзинь Юань, держась за ладонь Блейда. — Да. — не стал скрывать тот. — Я уйду, как только ты уснёшь. Пришёл только попрощаться. Цзинь Юань закрыл глаза. Он не был властелином своему сердцу. Оно всё ещё любило оживших мертвецов. Блейд укутал его в одеяло и поцеловал легко мягкие губы. — Я не настолько глуп, чтобы просить тебя остаться, — прошептал Цзинь Юань, не открывая глаз и сжимая ладонь Блейда, знакомую до каждой мозолинки. Его память сохранила каждый её изгиб. Они ни капли не изменились с того страшного дня. — Спи, А-Юань. Цзинь Юань всхлипнул. А потом перевернулся и уткнулся в ладонь Блейда. — Я уже сплю. Ты не мог прийти. Это просто жестокий прекрасный сон, который быстро закончится. Пальцы пригладили его вечно взъерошенные наэлектризованные волосы. — Хочешь, я оставлю тебе что-то? На память? Цзинь Юань поднял голову, посмотрел с надеждой. — Хочу. Блейд нагнулся и прошептал: — У меня нет ничего, кроме меня самого. Цзинь Юань прикрыл судорожно глаза, сглотнул и сократил последние сантиметры, соединяя их губы. Работу он безбожно проспал, но не мог согнать с губ улыбку, подвязывая волосы новой красной лентой с обтрёпанными концами, от которой всё ещё пахло ликорисами.