После титров

Он предельно хорошо помнил этот бой. Каждое воспоминание о нём отдавалось тупой болью в висках и под правым глазом. Веко под ним заплыло, сделавшись похожим на плотный пузырь, и ощутимо сузило обзор. Лицо Драго после встречи с Рокки в принципе стало менее красивым : искривилась улыбка, редко, но всё же появлявшаяся порой на лице советского боксёра; сломанный нос сросся неправильно, отчего дышать через него стало сильно сложнее, треснула пара передних зубов – их не спасла даже капа; на рассечённой скуле остался шрам. Исправить всё это могла пластическая операция, на которую денег у когда-то главной спортивной надежды Советского Союза совсем не было. Вернее, совсем не осталось. Его больше не финансировало государство, которому Иван оказался ненужным после первого же, единственного поражения. Ему не то что не дали второго шанса, ему не дали шанса в принципе. Он был нужен лишь до тех пор, до каких показывал результат, то есть пока выигрывал, размазывая соперников по рингу. Теперь, после обидного проигрыша Итальянскому Жеребцу, Сибирский Бык стал забыт и брошен. Он отправился на убой. Моральный убой, мясником на котором было его собственное «Я», его самооценка и вера в свои силы, пошатнувшиеся в момент того сокрушительного нокаута, в течение десяти счётов после коего блондин так и не смог встать. Драго мучали навязчивые мысли о позорном для него поединке. Как он мог проиграть ему? Этому Наполеончику ростом с две банки фасоли. Как мог слечь на ковёр ринга от удара человека, чья фамилия звучит как первые попытки ребёнка говорить? А ещё имя, имя! Камешек. Даже не камень, камешек! И как смог он свалить двухметровую, весом под сто десять килограмм машину смерти? Складывалось впечатление, будто это Рокки – не Драго – тренировался на лучших тренажёрах страны под руководством титулованных тренеров. И будто это Рокки – не Драго – обкалывали стероидами для роста мышц, выносливости и силы. К слову, о химии. От неё, точнее, от последствий её применения Иван также страдал. В то время ещё никто до конца не знал, как биостимуляторы действуют на организм человека. И так бы не узнали, если бы не случилось всех тех или умерших от гипертрофии внутренних органов, или павших с инфарктом или просто сгнивших заживо бодибилдеров, пауэрлифтеров, культуристов и прочих тяжелоатлетов. Наука требует жертв, как никак. Одной из таких не посчастливилось стать и самому в своё время перспективному боксëру СССР. Драго не мог жить спокойно после вынужденного завершения своей спортивной карьеры – здоровье не позволяло, подводило. У Ивана постоянно – кажется, даже во сне – болела голова, и так сильно, что никакие таблетки, из тех, конечно, которые обедневший с уходом популярности спортсмен мог себе позволить, не помогали. Кроме того, Драго почти каждую ночь просыпался с приступами сильной тошноты. Его переодически рвало, совсем пропал аппетит, из-за чего стремительно уходила мышечная масса, которую так усиленно набирал мужчина во время подготовки к своему первому профессиональному бою. Иван больше не выдерживал усиленной физической работы, а потому путь на завод – единственное место, куда его могли взять работать без образования – был закрыт для него. Может, Драго и хотел пойти работать в сталелитейный, быть полезным для общества как и любой другой добропорядочный советский гражданин, но не мог. Он вообще теперь многого, как и раньше, многого, хотел, но не мог. Хотел жить в своём собственном доме. Как в детстве, за городом, в дачке из дубового сруба. Сейчас он живёт в квартире, почти в самом центре Москвы, и скоро ему предстоит съехать. Квартиру Драго в этом доме снимало государство. Теперь, когда за глаза его сухо, официально и совсем грубо прозвали нерентабельным проектом, Иван тут просто занимал хорошее место. Со дня на день Драго придётся выселиться отсюда, чтобы освободить квартирку с видом на Кремль какому-нибудь чиновнику. Или сыну, или дочери, или другой родне чиновника. Что он сам будет делать в такой ситуации, Иван пока не придумал. Да и вряд-ли придумает. Он хотел признания. Именно ради него Драго пахал столько лет, пахал, а затем сдуру наподписывал миллион контрактов, предложенных ему различными спортивными организациями, не читая мелкий шрифт внизу последней страницы. Но именно тот мелкий шрифт в подробностях, смакуя, рассказывал всю судьбу Ивана наперёд. И осознание этого, этой своей ошибки прошлого, сейчас, в настоящем, делало Драго на физическом уровне больно. Такой боли ему никогда не приносил ни один из соперников. Даже Рокки. Драго, в конце концов, хотел любви. Через некоторое время после проигранного боя, Ивана бросила его жена, окончательно выбив землю из под его ног. Драго находил утешение в дешёвом алкоголе, единственной вещи, на которую ему теперь хватало денег. Вернее, единственной вещи, ради которой ему нужны были деньги. Те деньги, что ещё остались после выигранных боёв. Ни один из которых не окупал того злоироничного проигрыша. Ты можешь сделать девять добрых дел и одно дурное – запомнят всё равно как негодяя. Так ещё Гоголь писал. С тех времён ничего не изменилось. Драго, кажется, только сейчас до конца осознал то, что имел ввиду классик. Что остаётся на небе в месте погасших звёзд? Пустота. Чернь и холод безграничного космоса. Кто вспомнит погасшую звезду? Кто посмотрит ночью на небо и заметит отсутствие на нём одной из многочисленных серебряных точек? Для Драго ответ был очевиден и от этого ещё более трагичен. Он хорошо понял преподнесённый жизнью урок. Если ты не горел при жизни достаточно ярко, не стоит надеяться на то, что после смерти тебя будут вспоминать. Если ты горел, но делал это слишком быстро и мимолётно, надеяться на то, что твой свет будут держать в памяти, тоже бесполезно. Будучи на вершине, единственное, что можно сделать, так это оставаться на ней как можно дольше. У Ивана сделать этого не получилось.