Toujours pur

Сириус зашторивает балдахины кровати и ложится. Шум в его ушах тихий, но назойливый, и тут же будто бы меняет волну, превращаясь в писк. Как-то в гостях у Андромеды Сириус видел маленькую коробочку магглов, которая включала музыку и вещала новости, но если её неправильно включали, то она сначала противно шелестела, а потом и вовсе начинала пищать. Вот примерно такой писк слышал Сириус, и от этого его передёргивало. Ему одиннадцать, на окном сентябрь, и он в гриффиндорской спальне. И у него чувство, будто бы он и есть эта самая коробочка, которую неправильно включили. Тихое сопение Люпина и громкий храп Петтигрю немного успокаивали, но всё же тишина так нервировала маленького Сириуса, что он не мог уснуть: то ему подушка слишком маленькая, то ему кровать слишком мягкая, и аскезой тут и не пахло. Сириус поднимается с кровати и идёт налить себе стакан воды. Шум воды немного успокаивает нервы, и он уже всерьёз думает принести себе одеяло с подушкой и уместиться в душевой кабине, слушая льющуюся из крана воду, когда резко дверь открывает очкарик Поттер. — Тебе что, не спится? — он устало трёт глаза и выхватывает стакан из рук Сириуса, и отпивает из него. — Не спится, — Сириус подозрительно щурит глаза и горделиво приподнимает подбородок. — Ну ты мерзко тянешь гласные, пижон! — усмехается Джеймс и пародирует Сириуса, отчего тот смеётся: выходит так карикатурно, будто Поттер пытается скопировать не самого Сириуса, а его отца - Ориона. Но выходит похоже, и Сириус снова не сдерживает стыдливый смешок: отец бы точно его за подобное выпорол бы. — Хорош паясничать, я тоже спать совсем не хочу! — Джеймс нагло врёт, и это подтверждает его маленький зевок в кулак. — Так что предлагаешь? —  Сириус уже думает достать свою шахматную доску, но Джеймс резко раскрывает свои очнувшиеся глазища и заговорчески ему подмигивает, мол, пошли за мной. Джеймс будит Люпина (похлопыванием по плечу) с Петтигрю (наглым пинком с кровати), а затем достаёт из сумки кусок ткани, похожий на жидкое серебро. Сириус не верит своим глазам ни тогда, когда видит мантию, ни тогда, когда от Джеймса остаётся лишь одна висящая в воздухе хихикающая голова. Самая настоящая мантия-невидимка. Спрятавшись под ней, четверо мальчишек преодолевают сначала гостиную факультета с сонными старшекурсниками, затем бесконечные коридоры (успев в них заплутать, конечно же), холл и, наконец, поляну перед Чёрным озером. Гигантский кальмар создаёт тихий всплеск вдали, будто бы их приветствуя, и Сириус радостно машет ему с берега. Джеймс снимает тапки и заходит в ледяную воду по щиколотки, а Римус с Питером падают под крону раскидистого скального дуба, и Питер достаёт из-за пазухи термос с горячим какао. Джеймс плескается на ребят, заливисто смеётся, и Сириус заражается этим смехом. Шум в голове немного отступает, но затем снова меняется на пронзительный писк. Сириус недолго хмурится, а затем раздевается до самых трусов и бежит в воду, туда где глубже, туда, где мощно. Сириус ныряет с головой, и шум воды выталкивает все остальные звуки, оставляя его наедине со стихией. Сириус закрывает глаза и улыбается. Toujours pur. Сириус в панике открывает глаза и всплывает.

***

Сириус рывком поднимается со стула, всё ещё немного потерянный. Громко играет музыка, буквально по ушам бьёт. Он в каком-то загаженном клубе в Хакни, и где-то в толпе выплясывает Джеймс. Сириус чертовски пьян, прям вдрызг, а к его боку льнёт маггловская девчонка. Она красивая. Волосы пусть и неухоженные, сухие и запутанные, но такие пошло красные, что Сириус не сдерживается и начинает расчёсывать из пальцами, массируя кожу. Губы пухлые, её помада смазана, и Сириус замечает её отпечаток на своём большом пальце: Сириус считает, что не видел ничего более сексуального в своей жизни. Он поворачивает лицо незнакомой девушки к себе за подбородок, а она ловит его палец своими пухлыми губками, слегка посасывает, а потом мягко, почти нежно проводит по нему зубками. Сириус солгал: вот это по-настоящему сексуально, и штаны резко начинают мешаться и давить. У неё чуть раскосые глаза, что делает её похожей на русалку из Чёрного озера, и хоть в неоновых пурпурных и бирюзовых бликах не уловить, но её глаза самые завораживающие, что он когда-либо видел (после её совершенно блядского рта, конечно). Чёрт возьми, у него окончательно встал, и эта девчонка это точно знает. Сириуса поглаживают чьи-то руки по плечам, спускаясь к животу, и Сириус замечает, что они мужские. Тёмные, шоколадные, и чертовски красивые. "Плевать," — думает Сириус, поднимает лицо наверх и целует этого парня, а девчонка расстёгивает ему ширинку и освобождает аж покачивающийся от возбуждения член. Сириусу шестнадцать. Сириусу так свободно и раскованно, после того, как он сбежал из дома полгода назад. Сириусу уже остопиздел этот сраный звон в его ушах, усиливающийся и разгоняемый алкоголем в его крови. Девчонка проводит языком по члену от головки до основания, а потом посасывает одно из яичек, и это слишком. Слишком хорошо. Слишком горячо. Это слишком ему слишком нравится. Сириус целуется с мулатом, пока парень ласкает его соски через подранную футболку, а девушка делает его первый в жизни минет. Её язык скользит по уздечке члена, и Сириус уже был бы готов кончить, если бы она не сжимала его член твёрдой уверенной хваткой. Юноша надавливает ей на голову, она охватывает губками головку и начинает медленно и глубоко скользить. У Сириуса в голове петарды, а в глазах — фейерверки. Toujours pur. Сириус резко вздыхает и, неудачно отклонившись, падает со стула.

***

Сириус вприпрыжку встаёт с пола в усадьбе Поттеров и подкидывает маленького Гарри в воздух. Гарри хохочет, и его смех такой же заразительный, как и у Джеймса. Лили стоит на кухне и укоризненно смотрит на Сириуса, а потом сдаётся, и тоже смеётся со всеми. Сириус никогда в жизни не был так счастлив, даже когда Мэри Макдональд согласилась пойти с ним на свидание в Хогсмид (и это было одно из худших его свиданий, так что совсем не считается). Сириус носится по комнате с Гарри над головой, петляет вокруг Джеймса, кричит: — Поттер-младший успешно обходит старшего! Кричит: — Он неудержим, он несётся к снитчу! Кричит: — Он выхватывает у мамы-Поттер снитч прямо из под носа! — в довершение, Сириус забирает со стола бутылочку, перекладывает младенца на руках и кормит, — Поттер-младший отвоёвывает победу себе, 150 очков Гриффиндору и Кубок по Квиддичу! — малыш Гарри играется на руках у Сириуса, а потом хватает ртом заветную соску. — Поттеры, у вас прирождённый ловец, это точно. — Он пойдёт по моим стопам, и станет охотником! — Джеймс горделиво выпячивает грудь и бьёт себя по ней кулаком. — А мне кажется, что он будет ревностно защищать кольца от слизеринцев, — подаёт голос Петтигрю. — Согласна с Питером: наш сын будет стоять на страже колец, — Лили ласково гладит Гарри по голове и целует в лоб, — и весь свой факультет, как староста. — Ну, раз уж у Джеймса хватило мозгов попасть в старостат, то и у Гарри это точно получится, — Римус говорит откуда-то с кухни, и, судя по стуку серванта, опять достаёт излюбленный ликёр для кофе. — К слову, он мог бы быть отличным загонщиком, как и ты, Сириус. — Ничего вы не понимаете, придурки! — Сириус тыкает пальцем в малыша и заявляет снова, — он прирождённый ловец. Он рождён утирать наглые слизеринские носы и быть в центре внимания! — Сириус отдаёт Гарри его матери, а потом падает у камина. Тепло семейного очага и треск поленьев немного клонит в сон, но он твёрдо решил позариться на ликёр Римуса, который вообще-то принадлежал Джеймсу. Сириус мягко, почти несвойственно для себя улыбается: шум в голове заглушён новым, родным. Toujours pur. Сириус устало трёт глаза и пытается выкинуть ненавистный голос из головы.

***

Сириус открывает заплаканные глаза, и не хочет смотреть наверх. Он видит лишь холод: грязный каменный пол, и такие же грязные стены, в соседних камерах стоны и крики, а пронизывающий ветер гудит по коридорам. Сириусу даже не надо открывать глаза, чтобы видеть этот холод: его видишь душой. Сириус испуганно жмёт губы, и снизу вверх смотрит на склонившегося над ним дементора. Вместо рта — зияющая бездна смрада и отчаяния. Истеричный и осуждающий голос матери всё ещё звенит у него в ушах. Toujours pur. Теперь Сириус узнает: всё, что оставляют после себя дементоры — животный страх.