Сладкий яд

— Спасибо… — Алмагот делает глоток из кружки, не отвлекаясь от свитка, расчерченного рунами, — Слушай, а ведь вкусно — мёдом пахнет и травой… — Ага, — Зирохцесс присаживается на край его стола, гипнотизируя кружку мрачным взглядом, — Отец то же самое сказал… — А что ты такой недовольный? — интересуется он, — Правда ведь вкусно. — Так ведь это яд… Алмагот удивлённо поднимает на брата глаза и выгибает бровь. Зирохцесс выглядит совершенно несчастным. Но на решимость отце- и братоубийцы это не похоже. Похоже скорее на обиду. Да и ядом его творение совершенно не отдаёт. Уж Алмаготу бы точно хватило магического чутья, чтобы разобрать в напитке отраву… Вряд ли только недавно начавший изучать алхимию Зирохцесс смог бы создать нечто настолько незаметное. Или мог? Может, талант к природной магии воплотился в ядовитых травах? Что ж, тогда Алмагот умрёт счастливым… — Ну, должен был быть яд, — Зирохцесс прячет лицо в ладонях, — А получилось… Это. Нет, сегодня Алмагот умрёт, разве что, от смеха. Настолько смущённым и разочарованным выглядит брат. — Слушай, ну не расстраивайся ты так… — просит Алмагот, утирая брызнувшие из глаз слёзы, — Хочешь, чем-нибудь помогу? — Хочу… — отняв одну ладонь от лица говорит Зирохцесс, — Только подскажи, а не сам делай. А то так я ничему не научусь… — Скажи, что ты там намешал? — Алмагот откидывается в кресле, внимательно глядя на брата. — Мёд и фрукты, сахар, воду, траву ещё, чтобы пахло приятно… — Ну, компот у тебя, конечно, неплохой получился… — Алмагот скрещивает руки на груди и смотрит на кружку, — Варил? — Постоять дал, чтобы всё это в воду сок отдало… Оно освежает, кажется, неплохо. Отец это сказал. Ну, после того, что вкусно… Он как раз какого-то демона убил, когда я пришёл. — Не варил… — под нос повторяет Алмагот, пытаясь решить задачу, — И освежает… — У меня много ещё есть, на окне стоит… Допить надо. Это я тебе свежей налил, а та уже скоро совсем спечётся. Алмагот чешет затылок, натыкаясь на острые шипы венца. Кажется, ответ совсем близко, надо только до него додуматься… — А не надо. Пускай портится, — вдруг понимает он. — Мёд пахнуть будет всё равно, — Зирохцесс убирает и вторую руку, его зелёные глаза загораются пониманием, — И… И травы тоже. Никто не поймёт, что порченное. — Слабый, а всё же, яд, — гордо замечает Алмагот, — Не насмерть, конечно, но урон здоровью хоть какой-то нанесёт. — Особенно если пить много, не зная… — Зирохцесс хлопает в ладоши, — От него даже весело будет… Ну, если не переборщить, а то желудку совсем больно будет. — Как яд назовёшь? — Холодный мёд? — Банально, Зирохцесс, банально, да и длинно… Думай, как злодей. Куда яд лучше всего заливать, чтобы не заметили? — В ухо, — припоминает Зирохцесс наставления отца. — Мёдувухо. — А лучше сразу в оба… Мёдувухи. — С ударениями что-то не то… — Алмагот хмурится, — А если… — Медовуха! — восклицает Зирохцесс и заливается счастливым, но совершенно не злодейским смехом.