Встреча под ивой

      Алым проблеском озаряется небо – солнце смешивает краски на нем, будто пастелью работает по холсту, а после скромно прячется за далёкими многоэтажками, оставляя своё творение на всеобщее лицезрение.       Холодает. Ветер, ещё не до конца впитавший энергию наступившего лета, треплет листья на деревьях, помогая тем восстановиться после жаркого дня. Впрочем, помогает тот не только природе – после каждого дуновения дышать легче становится каждому, кто в этот момент ходит по улицам.И мысли словно тоже охлаждаются, приводятся в верное русло – зной до этого путал их, мешал сосредоточиться.       Только за это Богдан готов благодарить нынешнюю погоду. Нервно выдохнув и в очередной раз обойдя туда-сюда знакомое место, парнишка оглядывается по сторонам – никого нет. Он не знает, то ли радоваться ему, что тайное место никто так и не нашел, то ли разочароваться, что тот человек, кто знал о нем, кого Богдан ждал, не пришел.А ведь он даже отправил сообщение, сказав, что это очень важно!       Парень прикусывает губу – вредная привычка ещё с младшей школы, которую он так и не смог искоренить – и в волнении потирает воротник рубашки. голубая.Её любимый цвет. Заметит ли она его выбор? Понравится ли? Коснется ли её губ улыбка? Вздернутся ли щеки? Боже, ему стоит прекратить представлять это, иначе сердце остановится. Ну где же, где же она?       Снова вздыхая, будто стараясь найти в себе силы сдержать волнение, парень подходит ближе к старой иве. Улыбка трогает его лицо, когда он касается ствола дерева – нежно, будто боится ранить – и вспоминает, как они нашли это место ещё будучи детьми.       В ту пору старшеклассники любили пускать разные легенды, и одна из них была про то, как любого, кто придет к этому дереву, будет ждать гибель. Будто сразу же после того, как подойдёшь к нему, из-за ствола покажется дед старый, что загадки любит сочинять и если не угадаешь – быть тебе навеки погребенным здесь, а ива будет скорбеть о тебе, потому ее и называют плакучей.              Богдан усмехается – никогда он не верил в подобную чушь, но вот она... она действительно испугалась, поэтому когда поняла, что оставила где-то рядом свой любимый альбом, весь день ходила вокруг него и просила сходить с ней туда – в обитель зла, как она называла то место.

***

      – Ну пожалуйста, Богдан! Ты же сам говорил, что не веришь во всё это! – девчонка буквально висла на его руке, пытаясь строить из себя того самого кота из мультфильма, глядя на него снизу вверх своими зелёными глазами. – А я тебе потом с математикой помогу! Ну пожалуйста, я не хочу чтобы по мне плакала ива!       – Отстань, Ир! Не маленькая уже! – мальчишка не без труда вытянул руку из цепкой хватки. – Не нужно было оставлять свои вещи не пойми где, если теперь боишься за ними вернуться.       – Это другое! – названая чуть не падает, когда теряет опору, но тут же встаёт прямо, в характерной манере скрестив на груди руки. Тут же поняв, что иначе упустит единственный шанс на его помощь, пытается утихомирить свое упрямство. – Богдан, ну что тебе стоит? Зато потом будешь таким крутым и бесстрашным среди всех!       Парнишка вздыхает. Не отвяжется же. Будет следовать за ним, как хвостик, до самого дома. И ведь нет подойти к кому-то ещё – после того, как они стали соседями по парте, девчонка решила что они лучшие друзья!       – Ладно, схожу я с тобой. Но вместе с математикой ещё с английским поможешь, – отвечает он, будто делает одолжение. В глубине души, правда, в нем горит желание защищать, взращенное родителями и сказками про рыцарей. Но снаружи парнишка не хочет казаться слабым, решает побыть хоть немного гордым – насколько, конечно, позволит совесть.

***

      Богдан улыбается пришедшему воспоминанию. А ведь если бы Ира не была такой настойчивой, вряд ли бы общались они тогда, да и не появилось у них общего место тайного.       Не оказалось здесь никакого старика страшного, и ива плакучей зовётся совсем не поэтому. Правда, если сейчас он припомнит ей, как девчонка боялась сделать лишний шаг в сторону от него, как она пряталась в его тени, Богдан поклясться готов, что она тут же разозлится на него и будет кричать что все это неправда.       Да уж... было что-то в её злости волшебное, он бы даже сказал, ведьминское. С её рыжими кудрями, вспыхивающими только ярче в моменты злости, Ира всерьез была похожа на тех, кого в средние века бы тотчас на костер потащили.А если бы ещё и услышали её острый язык, то, боится Богдан, девчонка не прожила бы даже день, оказавшись в прошлом.Оттого ему ещё радостнее было что она родилась в это время и он смог встретиться с ней, узнать её ближе и даже... полюбить эту маленькую взрывную ведьмочку.       Поток всех его мыслей прерывает звук уведомления – в тот же момент парень снова начинает переживать: что-то случилось? Он сразу же достает телефон из кармана и видит простое сообщение:       «Задержалась на пленэре, скоро буду!<3»       Его сердце пропускает удар, когда он видит такой простой знак в конце предложения. Богдан знает, что она придает смайликам намного меньшее значение, чем он, и может отправить кучу сердечек даже человеку, с которым только познакомилась, и все же он ничего не может поделать с собой: быть может, конкретно это все же предназначалось ему?       Он сам усмехается собственным мыслям: раньше он никогда не верил ни в приметы, ни в гороскопы, ни в странное стечение обстоятельств. Для него для каждого действия должно следовать логическое объяснение, но Ира... эта девчонка побуждает ему верить во все совпадения и искать смысл там, где его нет.       «Ну, надеюсь, до гаданий не дойдет» – думает парень, нервно вздохнув, отойдя от дерева и снова оглядываясь, надеясь увидеть где-то вдалеке знакомую рыжую копну волос и, наконец, замечает что-то похожее.       Вмиг пытаясь собраться с мыслями, Богдан снова поправляет воротник рубашки, поднимает очки на переносице, выпрямляет спину – и причина этому даже не желание выставить себя крутым, а попытка скрыть волнение и то, как потеют его руки по мере того, как маленькая ведьмочка, в которую он так безнадежно влюблен, приближается к нему.       Сегодня она ещё более волшебная, чем обычно – возможно, закатные лучи, отражающиеся в зелёных глазах, играют тому роль – даже заметная усталость не меняет её красоты. Он не может не заметить новый сарафан на ней – недавно Ира похудела и гордилась этим всю неделю, каждый день отправляя ему кучу сообщений по поводу того, как ей комфортно в новом весе. Конечно, Богдан бы никогда не сказал, что она была полной раньше – но видеть ее такой счастливой было для него наибольшей гордостью. Он не сразу приходит в себя и замечает, что она уже подошла к нему. Осторожно положив все свои художественные принадлежности, которые она старательно несла в сумке, на землю, девчушка встаёт прямо и без раздумий обнимает своего друга.       – Привет-привет, Богданчик! Прости, никак не могла раньше, была занята, но ты бы видел какую картину я сегодня нарисовала! Если я смогу выдать что-то такое на вступительных, то меня точно возьмут в университет, поеду в Москву, – в своей бесперебойной манере начинает говорить ведьмочка. – Так вот, что звал сюда, что случилось? Ты сказал что-то важное. Ну, надеюсь ты не скажешь мне сейчас, что в армию уходишь? А что такой бледный?       – Ну, ну, успокойся, – парень осторожно кладет руки ей на плечи, чуть отводит от себя, глубоко вздыхает. – Говорил же тебе, помедленнее, я не ты, мне нужно больше времени, чтобы обработать твою речь. Все в порядке, меня не забирают в армию, но мне правда нужно с тобой поговорить... Только можешь пообещать мне, что серьезно отнесешься к этому и чтобы не подумала про меня, мы это обсудим? – нервно прикусывая пересохшие губы произносит Богдан.       Девчонка будто ещё беспокойнее становится, в голове продумывает разные сценарии, и все же кивает, взглянув на него своим чертовски пронзительным взглядом. Богдан сглатывает, собирается с мыслями, и все же понимает, что молчать больше не может.       Если он ничего не скажет, то через пару недель она уедет в Москву и они могут никогда больше не увидеться. Учеба всегда давалась парню сложно и он не уверен, что сможет поехать вслед за ней, а это значит, что сейчас – чуть ли не последний шанс сказать ей о том, что он чувствует уже почти два года.       – Ир... Слушай, просто не перебивай меня как иногда бывает, хорошо? Для меня действительно важно то, что я скажу сейчас, – даже зная, как она внимательно слушает его, он не может унять волнение. Сердце его готово выпрыгнуть как кукушка из часов в назначенный час. – Ты мне нравишься. Уже как пару лет. Не как подруга, как нечто большее. Девушка. Красивая девушка, которую я очень давно должен был пригласить на свидание, сходить вместе с ней в художественную галерею, подарить цветы и... Черт, не быть таким трусом, что за два года не нашел способа сказать о своих чувствах и решил в последний момент сказать все, что есть на его сердце. Ты удивительная, Ира. Невероятная. Меня поражает в тебе то, как ты всегда находишь применение, казалось бы, ненужным вещам, как творчески смотришь на вещи, как яростно защищаешь то, что любишь и как готова отдать всю себя искусству и твоим картинам. Ты живёшь этим и меня переполняет гордость за тебя, когда я слышу о том, что ты можешь поступить в Москву, потому что я знаю, как ты этого достойна. Даже если я не смогу поступить туда и поехать за тобой, это лишь мотивация мне работать над собой ещё больше, как делала все это время ты, не унывая и не расслабляясь ни секунды. И... Боже, я не знаю что ещё говорить и как мне описать все то, что я сейчас чувствую. Я просто... Я просто люблю тебя. Не как, возможно, будет любить тебя кто-то ещё, но я люблю тебя, как Богдан, который привел тебя к этой иве однажды. Как Богдан, который искренне восхищается тем, что ты делаешь. Как твой друг.       Он облегчённо выдыхает, когда заканчивает говорить. С плеч его будто груз тяжёлый падает. Даже если реакция сейчас не обрадует его – он хотя бы не будет жалеть о том, что молчал все это время.       – Ты идиот! – громкий голос Иры вновь вырывает его из мыслей – в глазах ведьмочки горят огни, за которые он так полюбил её. – то есть ты серьезно просто молчал все это время?! А если бы я уехала? Ты бы так и ничего не сказал мне? Вот болван! Дубина! Как мне тебя ещё назвать, чтобы ты осознал всю глупость своего решения? – девчонка вызывающе поднимает подбородок, взглянув на него снизу вверх. – Как бы мне хотелось сейчас сказать, что я ничего не чувствую в ответ, но боюсь, твое сердце не выдержит такого расклада, потому что смотря на твое выражение лица сейчас, ты либо упадешь в обморок, либо умрёшь от напряжения.       Девчушка выдыхает, берет верх над эмоциями и берет его за руки.       – Люблю я тебя, Богданчик. Я же даже расклады делала и тебе невдомёк говорила кто мне по судьбе подходит, ну неужели ты и тогда ничего не понял? И про Москву не переживай – если не поступишь, созваниваться будем, и летом я все равно сюда возвращаться буду! Ну, тем более, я конечно ещё сама не прошла, хоть я в себе и уверена... Но я это к чему, справимся! Мы ведь любим друг друга, да? А это ж главное!       И даже ива будто становится ровнее, словно плечи поднимает от слез недавних после слов этих. Словно перестает плакучей быть, да радостью чувств светлых питается, пробуждается от сна долгого, страшного, тревожного. Прикрывает пару тенью от звёзд-сплетниц появившихся, даёт побыть наедине двум влюбленным, насладиться присутствием друг друга и найти покой в недостающих объятиях. И пусть даже они сами не знают, куда заведет их судьба, важно ли это сейчас, когда всё, что их волнует – биение сердец в унисон? Ведь на самом деле никогда не бывает лёгких путей, в жизни всегда есть испытания,которые они готовы пройти, чтобы быть рядом.