Нацу любит не глазами, а носом

      

      Нацу любит не глазами, а носом.

      Такая простая, казалось бы, догадка, поселилась в голове Люси недавно, кажется, они тогда отправлялись на рядовое задание и, стоя на перроне в ожидании поезда, Нацу выдал очень емкое и в своем стиле:       — Фу, Люси, чем от тебя воняет?       А ведь это были новые духи, по цене выходившие как половина квартплаты. И нет бы побить негодяя за осквернение чувств девушки, но тот, будто бы прознав про надвигающийся пендель, уже шепотом сказал:       — Ты сама по себе пахнешь вкусно.       И поплелся как ни в чем не бывало к нужному вагону прибывающего на станцию поезда. Может он рассчитывал, что его реплику заглушит голос диспетчера, оповещающего о посадке, а может и хотел, чтобы Люси это услышала. Она не знала. Но духи эти она сразу же по возвращению домой с задания подарила Анне, привязав это к подарку на их с Ичией помолвку.       И вот сейчас Люси, постоянно чертыхаясь, шла за Драгнилом по непроглядной лесной чаще. Солнце давно укатилось за горизонт, осенний вечерний холод пробирал до костей, а каблуки вязли в грунтовой дороге, отчего постоянно приходилось упираться на носок. Еще и опавшая листва нанизывалась на шпильку, создавая своеобразный гербарий у Люси прямо на обуви. В очередной раз психанув, она остановилась, дабы снять листву, подцепив ее носком второго сапога.       Нацу не особо оценил внеплановые перевалы подруги.       — Да сними ты уже эти каблуки, зачем они тебе вообще сдались в лесу? — крикнул он и даже пошел обратно к девушке, будто бы уже сам готовый силой снять с нее обувь, ну или поджечь, он и то, и то мог провернуть, чем и испугал Люси.       — А мы и не собирались в лес, дурень, ты сам позвал меня перекусить, а потом просто схватил меня как игрушку и поволок в леса, никого не спросив, — Люси, заприметив очень уж хорошенький пенек, села на него, гордо закинув ногу на ногу и скрестив руки под грудью, мол делай что хочешь, а я остаюсь здесь. Для Люси все было просто: Нацу, снова позабыв о желаниях подруги, побежал по следу бандита, которого им надо было поймать исходя из текста на листовке с заданием. Только он крикнул: «Ага, Люси, вот он!», схватил ее за запястье, и вот они третий час шатаются по этому лесу, от которого блондинку уже тошнит.       Для Нацу же это была очередная перепалка, где Люси виновата, ибо одевается не по погоде. Да и никто в здравом уме не то что не наденет, даже не возьмет с собой шпильки в поездку на задание.       — Я может хочу парня себе найти! — добила напоследок она Нацу. Он мог связать в логическую цепочку ее обувь с эффективностью в бою, ну как было бы здорово, если бы она прям в этих шпильках кому-то пендель прописала, это же нехилое оружие! Но чтобы с помощью этого найти парня? Стоп. Какого вообще парня? Зачем? Ей плохо в компании с ним? Не так он представлял себе будущее, в котором «всегда будем вместе», когда проговаривал ей это на утро после награждения. Уж точно без левых парней.       — Че? — возможно, он мог бы сформулировать более осмысленное и полное предложение, задать уточняющие вопросы, провести дискуссию на тему ее сапог и потенциальных бойфрендов, но, на взгляд Нацу, краткое «че» отлично передавало весь спектр его эмоций.       — Мужчинам нравятся каблуки, так ноги выглядят стройнее и длиннее, — Люси не понимала, зачем решила вообще объяснять ход своих мыслей этому невеже. Да и не будет же она ему говорить, что ради него это нацепила. Люси была безнадежной оптимисткой, так ее назвала Леви, ну либо упрямой дурехой, как ее назвал уже Локи, осуждающий ее выбор. А ведь и правда, как назвать человека, который уже много лет продолжает делать одно и тоже, надеясь заполучить внимание мужчины, который ясно давал понять, что ему на это плевать? Наверное, и правда дурость. — Знаешь, мужчины любят глазами, — Люси уперла взгляд в землю.       — Не знаю, каким там мужчинам что нравится, мне все равно, пошли уже, — через отражение в луже Люси увидела, как напарник запрокинул руки за голову и пошел дальше вперед. Она и сама понимала, что не время капризничать, был риск так и остаться в одиночестве на этом пне посреди леса. Но ведь Нацу не оставит ее одну?       Люси не знала, что ею двигало, ведь она никогда не отличалась скверным характером, но сейчас блондинка решила твердо для себя остаться и сидеть на этом чертовом пне, в отчаянной надежде, что Нацу развернется.       Но он шел дальше.       Так себя чувствую дети, которых родители оставляют в супермаркете, дабы проучить? Девушка подняла взгляд и из-под челки посмотрела на широкую спину отдаляющегося напарника. Туман ложился на лес, отчего его фигура покрывалась пеленой, будто и не было здесь Нацу, только мираж.       На глаза навернулись слезы. Да что она творит? Почему действительно не снять эти дебильные сапоги, не побежать за Нацу, зачем она вообще начала что-то говорить про каких-то парней, у них же задание. Неужели это действие пресловутых чувств на мозг? Она совсем разучилась думать под давлением своей неразделенной любви? Был бы тут Хеппи, он бы точно разрядил обстановку своими шуточками, но у того, в отличие от Хартфилии, наконец-то начала складываться личная жизнь и все его будни занимала Шарли.       Выдохнув и утерев пару стекших слез тыльной стороной ладони, Люси встала. Сапоги она все-таки сняла, сначала было непривычно ступать босой ногой, но это все равно лучше, чем та острая боль и возможный вывих, что грозили ей ранее. Сделав буквально пару шагов, она поравнялась с Нацу. Он никуда не ушел, стоял тут себе, облокотившись о ствол старого дуба. Он окинул ее взглядом с головы до ног и, взяв ношу девушки, закинул сапоги в свой походный рюкзак.       — Давай вернемся в гостиницу, все равно потеряли его.       — Это из-за того, что я задержала нас? — поникла Люси.       — Нет, если что и винить, так твой запах, все время меня с толку сводит.       — Что с ним то не так?       — Ты слишком вкусно пахнешь, вот и все, — Нацу пошел вперед, удостоверившись, что Люси идет следом. — И в отличие от этих твоих сапог, твой запах всегда будет твоим. Это не неудобная обувь, ты всегда будешь вкусно пахнущей Люси, — парень обернулся, легкая улыбка озарила его лицо.       Люси подумалось, что сейчас он может ее таскать хоть по лесам, хоть по скалам. Глупо улыбаясь, ощущая себя одержимой не меньше, чем Джувия по своему Грею, она пошла за Нацу. Ощущение какой-то невероятной любви и нежности заполнило ее и отодвинуло на второй план саднящую боль в натертых ногах.       Если Люси ничего не чувствовала, улетевшая на крыльях Амура, то Нацу в полном объеме замечал прихрамывания подруги и в один момент перекинул ее через свободное плечо, что-то бурча про странную Люси, и что завтра же они купят ей новую обувь, когда получат награду за поимку того урода.       Девушка же, утыкаясь носом в поясницу парня, обдумывала новые планы по завоеванию сердца этого токсикомана.