Under my skin

Шум передачи по японскому телевиденью, украшал гармонию и одиночество в комнате, создавая впечатление, что дом полон людьми, разговорами и не прерывистом смехом гостей. Кенму очаровывала подобная атмосфера, а особенно ощущение, что кто-то рядом. Его вечера, после тренировок и учебы, были практически однообразны и однотипны. За редким исключением к нему приходил Куроо, превознося в его досуг, чувства необходимости, ценности и трепетности, в перемешку со смехом над ироничной критикой глупых фильмов и сериалов.  Как только в воображении светловолосого всплывает образ Тецуры, на его лице образуется улыбка. Эта улыбка подразумевает и хранит в себе разные глубины, глубины трепета, что так регулярно пронизывают и заставляют собственное сердце содрогаться в ласке воспоминаний. Глубины искреннего доверия и понимания, что придают уверенности в стойке с жизненными трудностями и переживаниями, ведь Кенма осознает, что в этом мире есть человек, которому не страшно открыть свою душу на распашку, показаться неполноценным или вовсе непонятым. В его объятиях можно отбросить все свои негодования, весь свой эгоизм и обнажить свое истинное нутро, которое полностью пропитанное любовью. При нежном соприкосновении его тела с чувственными руками Куроо, Козуме растворяется в собственных чувствах, что так норовятся заполонить собою всё помещение. Кенма не понимает кто они на самом деле друг для друга, друзья или любимые, но единственное, что он знает точно - то что, Тецуро влияет на него исцеляюще, обрабатывая душевные раны светловолосого своей поддержкой и заботой.  Кенма и Куроо являются лучшими друзьями начиная с младших классов, их дружба была всегда созвучна и сбалансирована, они действительно редко ссорились и всегда приходили к решению, проговаривая все свои недовольства через слова. Их взаимоотношения считались безусловно искренними, ровно до тех пор, пока светловолосый связующий не стал чувствовать в своей груди что-то по волнующе трепетное и как воспринимаемое обществом, неправильное и запретное. Именно при анализе собственных чувств, он решил не отказываться от них, ведь неосознанные попытки отказаться, вытеснить, игнорировать, забыть свою симпатию к Тецуру, оказались тщетны и провальны. Крайняя попытка забыть эти чувства, заставила Кенму сдаться, подлинно сдаться напрочь обстоятельствам и этому миру, тихонечко кладя свое сердце в сомкнутые ладони Куроо. С тех пор связующий живёт в согласии со своими ощущениями и эмоциями, раскрывая и лелея их в собственной душе.  Но всё же, как бы темноволосый не учил его азам психологии, для взращивания внутренней опоры и стержня, чтобы транслировать свои мысли с полной уверенностью в отсутствии страха отвержения или осуждения общества, Кенма всё равно боится признаться в любви старшему, от которого у него замирает дыхание, при необычайно близких дистанций, рассыпаются табуном мурашки по коже, словно в стуженную зимнюю пору, в чьих любвеобильных руках хочется прожить всю вечность и слегка дольше. Его мысли, также как и чувства часто крутятся вокруг образа Куроо, ведь он не понимает, как ему буть на данный момент, как поступить и как завести разговор о своих чувства, как ему среагировать если темноволосый его отвергнет и посчитает отвратительным извращенцем. В этот миг его одолевают тревожные мысли, обретая контроль над состоянием и настроением младшего, вгрызаясь в каждую извилину мозга, шепча словами, что Тецуру его отвергнет и бесхозно разорвет дружбу, прекратив с ним общение.  Кенма старается стряхнуть эти мысли со своей головы собственными ладонями, взъерошив себе осветленные пряди волос, подавая надежду, что такие движения помогут и слегка улучшат его настроение, вытесняя тревогу прочь. Уставший выдох раздается по дому и затем Козуме обреченно падает в просторную двухместную постель, он укутывается в белых хлопковых простынях, окончательно накрываясь согревающим одеялом с котятами. Пролежав, в удручающей в своем комфорте позиции, несколько минут, он кидает взгляд на настольные часы на тумбочке, что так норовяще светят в комнате, поддерживая контраст с сумеречным вечером за окном. Стоит Кенме шелохнуться и он нащупывает свой смартфон, что запоролен датой дня рождения собственного друга, интересно, замечал ли Куроо эту деталь? По инерции он заходит в излюбленный и знакомый наизусть диалог, пальцы автономно набирают предложения, слегка затормозя перед кнопкой отправления, присылая сообщение Тецуру.  — Мне очень тревожно сейчас, можешь ко мне прийти? Пожалуйста. Они жили очень близко к друг другу, буквально в соседних зданиях, такое расположение их домов, стало частым инициатором внезапных ночевок и совместных ужинов семьями, Кенма всегда благодарил искренне судьбу за такое везение. Поток мыслей и внутреннего диалога светловолосого прервала вибрация от телефона, с молниеносным ответом.  — Обуваюсь, жди.  Такое краткое и сжатое сообщение, но в нём ощущается то, в отсутствии чего Козуме задыхается, барахтаясь в бесконечной материи своих тревожных и навязчивых мыслей, словно новорожденный котенок, что всё ещё не чувствует опору в своих лапках. Из этого сообщения сочится стойкая уверенность, мужественная опора, что подобна мужским рукам, ловит твое тело, когда ты падаешь в чертову неизвестность. Кенме необходимы эти ласки, ласки Куроо, его низкий пронзительный и хриплый голос, особенно мурлычет светловолосому успокаивающие нежности, параллельно поглаживая его голову, обволакивая своей нежностью. Нежная, сопереживающая, эмпатичная, чувственная и трогательная сторона старшего существовала только для Кенмы. В двухкомнатной просторной квартирке, доносятся звуки копошения у входной двери. Медленно отворившиеся ручка, впускает в себя гостя, в ком так нуждается нутро младшего. У Тецуры давно лежит дубликат ключей от квартиры друга, ну мало ли «что». И это «что» происходит именно сейчас, когда он находит Кезуме полностью в разбитом состоянии, закутанным в собственные простыни, с растрепанными от ладоней волосами. Увидев около своей кровати, стоящего рядом и взволнованного Куроо, у Кенмы хватает сил только, протянуть две собственных руки вперед, таким жестом приглашая обняться и лечь к нему рядышком. Старший аккуратно наклоняется, раскрывая свои руки и прижимая их к телу светловолосого, они начинают обволакивать друг друга, в трепетном объятии. У младшего образуется табун мурашек по всему телу, ведь вся одежда старшего отдает уличной вечерней прохладой, окутывая его горячее и размокшее тело. Кезуме жмется ближе, к уже лежащему на кровати рядом, родному телу, прижимаясь щекой к груди Тецуры. У темноволосого проскальзывает улыбка, что хранит в себе тепло от такого проявления нежности от Кенмы. Он медленно выдыхает, начиная разговор.  — Как ты себя чувствуешь, Кенма? Что случилось? Тебя что-то расстроило? — Куроо сам себя мысленно останавливает, прерывая свои обеспокоенные вопросы, осознавая, что сейчас младшему действительно нелегко и ему нужно время, чтобы переварить и ответить, хотя бы на один вопрос.  — Я чувствую, что мне страшно и тревожно на данный момент,— тихо шепчет Козуме. К подобной осознанности в тревожные моменты, приучил его старший, как акт самопомощи, до появления Тецуру. Он приучал его заботиться о себе, спрашивая себя банальные, но безумно эффективные вопросы в экстренные ситуации, например как: «Что я чувствую сейчас?» «Чем эти чувства вызваны?» «Что мне сейчас может помочь?», — я не понимаю, чем это вызвано, но осознаю сейчас одно, что с тобой мне становится лучше и безопаснее. — он практически безмолвно выговаривает последние слова, но сейчас они критически в близкой дистанции к друг другу и эти слова эхом отпечатываются в разуме Куроо.  — Я с тобой, Кенмуша, со мной тебя никто не обидит, даже не тронет. Ты будешь в безопасности до тех пор, пока на этой планете всё еще живу я. — так спокойно и уверенно говорит Тецуро, легонько и трепетно поглаживая голову младшего, что успел перебраться вплотную к темноволосому. После услышанных слов, Кенма внезапно замолкает в своем существовании, он задерживает дыхание и словно сжимается в своих размерах, дрожа. Куроо чувствует младшего всем нутром, чувствует все невзгоды и душевные муки, он осознает, что младшему нужно время. Он прислоняется губами к светловолосой макушке, его губы содрогаются и он ласково целует его в темечко, символизируя этим поцелуем, что всё в конце концов будет в порядке. Козуме распластался на подтянутом плече старшего, маленькая кисть по невинному упирается в подтянутую и рельефную грудь, очерчивая и обрисовывая непонятные хаотичные символы. Кенме необходимо переключить свой фокус внимания с пожирающих мыслей на внешние факторы, расписывая картину на толстовке Куроо воображаемыми красками, он отлично справляется со своей задачей.  — Тецуре, прошу пообещай мне, — шепчет Кенма, резко замолкая. Ему необходимо перевести дух, перед тем, как продолжить свою речь, — пообещай мне, что будешь рядом со мной, чтобы не случилось. — в этот миг его лицо смотрит на профиль лучшего друга, тревожность отступает и к словам подступает уверенность, —  Я понимаю, это звучит крайне по-детски, особенно от меня, я знаю, что это действительно наивно, но прошу, давай сделаем всё возможное, чтобы ни одна крайность нашей судьбы не разлучила нас. — робко договаривает Козуме, с его уст эти слова действительно звучат наивно, но в этой наивности таится самая подлинная искренность. Самое истинное и настоящее желание быть вместе до конца и при любых обстоятельствах. Он делает выдох и продолжает: — Прости меня, Куроо, возможно я кажусь эгоистичным эксплуататором или вовсе душевно больным, но мне правда тяжело без тебя… — голос младшего начинает подрагивать от переживаний, но он старается продолжать уверенно — Без тебя и твоих объятий, твоих поддерживающих слов, твоих нравоучений касаемо ментального здоровья, без твоего навыка перевернуть любую плохую ситуацию в смех. Моя жизнь насквозь пропитана тобой, я готов отказаться ото всех, ради мимолетного мига с тобой. — на одном дыхании выпаливает Кенма, похоже, что его сердцебиение начинает учащаться, а адреналин после таких откровенных слов, вбрасывается в кровь. — Мой котенок, ты очень заблуждаешься, для меня ты никогда не казался эгоистичным, совсем наоборот. Каждый раз когда ты просил меня о помощи, я чувствовал себя особенным и счастливым, потому что я осознавал, что в этом мире есть люди которые искренне друг другу доверяют и готовы помочь и это были мы. — Тецуро говорит, поглаживая миниатюрную ладонь на своей груди, — Пойми меня, Кенма, тебе не нужно претворяться кем-то, скрывая свои эмоции под маской, чтобы я был рядом с тобой, был твоей опорой и поддержкой, порой мне кажется, что я готов отдать свою жизнь за твое счастье. Мне совсем не важно, в каком ты настроении и состоянии, как хорошо ты выглядишь, как ты выложился на тренировке и какую отметку получил за экзамен. В любой твоей ситуации, в любом твоем состоянии, я ценю и дорожу тобой одинаково, я хочу быть твоей стеной, я хочу быть рядом с тобой и я обещаю быть рядом, до тех пор пока мое сердце не выбьет последний ритм пульса. — Тецуре говорит это с невероятной легкостью, для него это было самой подлинной и настоящей истинной, создавалось впечатление, что он пришел к этому выводу в самую первую встречу с младшим, словно это было его предназначением.  Они связаны вселенскими узами, ведь их любовь, выходит за рамки стереотипной и привычной любви, это любовь на платоническом уровне, они любят друг друга безусловно, за просто существование рядом — Я люблю тебя, Тецуро, совсем не так как любят друзей или родственников. Я люблю тебя так, как женщина любит мужчину. — неожиданно молвит Козуме, сталкиваясь с глазами старшего, трепетно и с волнением тихонько продолжает, — Я нахожу тебя привлекательным, нет, невероятно прекрасным… Твои глубокие и пронзительные янтарные глаза, в которых хочется раствориться без остатка, окутывают меня любовью и заботой. Каждый сантиметр твоего тело прекрасен, ведь я даже не могу долго держать взгляд на твоей оголенной кожи, ведь я чувствую, что испытываю физические реакции, что не должны испытывать мужчины к друг другу…  Куроо делает медленный выдох, в его зрачках можно наблюдать бушующие волны адреналина и шока, он совсем не ожидал это услышать от Кенмы, но он чувствует как его сердце начинает биться в унисон, расценивая это как сигнал для действия. Старший поворачивается корпусом к светловолосому, сталкиваясь лицом к лицу, опаляя друг друга обжигающим дыханием.