Снова ты.

      Это не должно было случиться так скоро.       Мощный пинок одной из лапищ чудовища откидывает Вельта на несколько десятков метров, поднимая столб пыли и вынуждая мужчину закашляться, закрываясь рукой от комков грязи. Утробный рык над головой раскатывается тихим громом — монстр отдаляется, найдя себе жертву поживее: Вельт успевает заметить занесённое копьё Дань Хэна и вонзающуюся в клешни биту Первопроходицы, прежде чем краб-переросток и явно недалёкий родственник жуков Роя ревёт уже от боли, сотрясая своды пещеры. И неизвестно, загнали ли Безымянные в этот беспросветный тупик чудовище, или это оно их заманило в своё логово, притворившись слабым. На задворках сознания крутится мысль, что что-то здесь явно не так, но Вельт не успевает ухватиться за эту мысль. Вместо этого он несётся вперёд, задрав трость над головой и умело отбивая несколько атак, пока не оказывается под брюхом монстра. Сверху отвлекает клинками Химеко, где-то сбоку юное поколение группируется для новой атаки. Конец трости ударяет тварь ровно в тот момент, когда Март сменяет Химеко, атакуя со свежими силами, но ничего не происходит. Вся вложенная в выпад сила мнимого элемента зеркалит будто от металлической поверхности, слепя искрами глаза, и Янг жмурится, в последний момент уворачиваясь от гигантской клешни, дырявящей плащ. Вельт перекатывается, позволяя ткани затрещать за ним, разрываясь, но пожалеть об этом он ещё успеет. Всё потом. А сейчас он рывком встаёт, отплёвываясь. Осматривается по сторонам в поисках боевых товарищей под стучащее от нетерпения и жажды сражений Ядро в груди, заглушающее все мысли и оставляющее только одну:       Это не должно было случиться так скоро.       Вельту Янгу нравилось быть человеком. Нравился экспресс, где все принимали его на его биологический возраст; нравилось как Март, заливаясь смехом пыталась приобщить его к молодёжному сленгу; нравилось как Стелла, ничего не подозревая о чужом потенциале, звала его поиграть в новую приставку, а тот великодушно поддавался; нравилось, как Химеко и Дань Хэн таскали ему мелочи из экспедиций. Нравилось быть для них Йоахимом даже пусть под другим именем. Перед глазами вдруг мелькает та самая полка: вот на ней стеклянный шар с Белобога, вот макет реалистичного автоматона с Лофу, а вот пустое место, на котором когда-то стояла ваза с цветами, что Архив Пустоты принёс ему с их первой планеты. Цветы давно увяли, а вазу Вельт сам разбил, когда остался один в тот день, но он почему-то до сих пор помнил и о цветах, и о чужой не обещающей ничего улыбке. Вельт знал, что Архив уйдёт, но всегда надеялся на поздно чем на рано.       И это тоже не должно было случиться так скоро.       Из воспоминаний его вырывает голос Дань Хэна, кричащего, что тот не видит никаких уязвимостей чудища помимо того размеров, то оно слишком ловко. Никто не захочет отдавать приобретённую силу, которой питался последние годы, если не десятилетия. Вельт помнит, как они забрели на каменистую планету — это был сигнал о помощи от опустившегося здесь другого корабля, идущего по следам Стелларона. Подозрительная ситуация выглядела как ловушка, никто на экспрессе никогда не слышал о других искателях Стелларона кроме них самих и Охотников. Но даже если это ловушка, то единогласно было решено откликнуться на зов и потом пожалеть нежели потом сокрушаться, что не помогли человеку. Впрочем… чужое судно они не нашли, зато почти сразу же наткнулись на краба-переростка.       Ещё одно слишком скоро.       И слишком скоро в голове возникает идея, как именно использовать чужую слабость: существа большие зачастую обладают внушительным весом. На ум приходит только гравитация. Кажется, ответ к загадке победы Вельт Янг знал с самого начала, оттого сейчас рядом с пульсирующим и рвущимся силой Звездой Эдема Ядром сжимается сердце и болит. Ему и правда нравилось быть обычным для Безымянных. Но решимость и уверенность всегда слишком хорошо переплетались с чувством ответственности и желанием защитить окружающих. В конце концов, это всегда было его долгом. И сейчас не было никого, чтобы остановить его.       — Все назад! — Вельт повышает голос, подмечая лишь то, что подтверждает все его догадки: передвигается монстр ловко, но слишком явно напрягая мышцы и слишком грузно переставляя лапы. — Я разберусь.       Всё легко, и всё слишком быстро. Вельт мысленно прощается с едва исполнившейся мечтой о нормальной жизни, вытягивая руку вперёд, ужасом замечая, как трясутся пальцы. Не стоило и привыкать. Глупое сердце, так хотевшее жить, заставившее на долгие годы поверить своего обладателя в то, что Вельт и правда обычен. Такой как все и имеет права жить эту жизнь и для себя.       Сквозь собственные пальцы Вельт Янг видит, как в ладони собирается тёмно-фиолетовый шар, искрит красным и принимает бордовый цвет. Пусть он и использовал Чёрные Дыры, подпитанные мнимым элементом, но сейчас это совсем другое.       И это другое явно не должно вдруг светлеть. Херршер не позволяет себе обернуться, не позволяет себе вслушаться в взволнованные крики товарищей с Экспресса. Ему кажется, что он сходит с ума; кажется, что его разорвёт на куски. Он пытается себя успокоить, сконцентрироваться, но нарастающий за спиной свет путает Разум, и Вельт впервые не понимает, почему так внезапно колотится сердце от предвкушения и какого-то благоговейного страха, схожего с почтением и уважением к той золотой силе, что окутывает его подобно мягкому пледу. А потом на плечо ложится рука, и сердце пропускает удар.       — Разберёшься, хах? Разберусь Я, — ухо обдаёт горячим вкрадчивым слишком знакомым шёпотом, и Вельт замирает на месте, убеждённый в том, что уже сошёл с ума.       Зарождающаяся в ладони Чёрная Дыра угасает будто её и не было там никогда, и тут же краба-переростка распинает на противоположной стене десятком молниеносных сотканных из чистой квинтэссенции Первого Разума шипов. Вельт не двигается. Не двигается с места и тогда, когда фигура в белом неспешным шагом обходит его, обделяя вниманием, и подходит к визжащему обездвиженному чудищу, запечатывая Стелларон под угасающие крики сущности, пока та не умолкает навсегда.       Разворачивается на каблуках и смотрит почти снисходительно, и Вельт отмирает. В его глазах плещется неверие, когда он подходит ближе, а в голове медленно будто складывается пазл: незнакомый корабль, тоже гоняющийся по Вселенной за Стеллароном, сигнал о помощи, и наконец неожиданная явно только для одного из них встреча. Чувства внутри плещутся из тихой ярости в почти детскую радость, из надежды на что-то неуловимое в холод обиды за чужой уход.       — А тебя всё также легко поймать, притворившись человеком в беде, — в голосе Архива Пустоты нет никакой злобы. Только почему-то слышится несвойственная ему усталость — он слишком долго искал Экспресс.       Холод чужой руки касается виска Херршера, и Вельт позволяет. Молча наблюдает за тем, как бережно большим пальцем Архив вытирает кровь и, хитро ухмыляясь подносит к губам, демонстративно слизывая её. В любой другой момент Вельт бы отвернулся, закатил глаза, но сейчас не может отвести будто заворожённого взгляда, чувствуя, как сворачивается что-то внутри. И говорит то, в чём сам не уверен, вопрос ли это или утверждение:       — Ты останешься.       В ответ ему кивают.