Шоколадно-мятный торт

Их знакомство было обычным, можно сказать банальным. Они оба пришли в один и тот же продуктовый магазин, и их тележки зацепились колёсами. Оба посмеялись над этой маленькой аварией и как-то сразу легко начали разговор, обменялись номерами телефонов и продолжили общение — дружба, симпатия, чувство комфорта, яркой вспышкой страсть, переросшая в спокойное удовлетворение. Так они и жили уже около двух лет, без особых потрясений, обговаривая возникающие недопонимания и согревая друг друга чувством уважения и любви. Чонгук сидел в баре, перед ним стояла бутылка пива, наполовину пустая, как и его настроение. Он сидел у барной стойки один среди гудящей весельем толпы и понимал, что не хочет идти домой. Осознание того, что он чувствует себя одиноким и непонятым в этих отношениях, с этим человеком, пришло неожиданно, когда он в один из дней решил после работы пройтись пешком и, присев на скамейку в сквере, обратил внимание на парочку обнимающихся, что сидели на скамейке напротив. У них так горели глаза, обращённые друг на друга и не видевшие никого вокруг, так звенели голоса радостью, и звучал такой искренний и заразительный смех, что он сам невольно улыбнулся. И замер. Мысли вихрем закружились в голове: А мы давно никуда не выходили вдвоём. Но он работает из дома, он так привык. А мы давно вот так не смеялись, не смотрели фильм, не обсуждали музыку, книги. Остались только разговоры по быту — что купить, что приготовить поесть, когда пойдём спать. А ведь я тысячу раз его звал и в кино, и в парк, даже предложил завести собаку, о которой мечтал с детства, но он не поддержал ни одну из идей, сказав, что настолько привык находиться дома, что выходить куда-то не считает нужным. А моё увлечение фотографией, переросшее в профессию; поначалу он как будто поддерживал, а сейчас, когда я показываю новое нафотографированное за день, то слышу в ответ сухое, равнодушное: «Да, это мило, дорогой», что только вызывает желание не делиться больше ничем. Чувство ненужности своему партнёру оглушило и осталось лежать тяжестью на душе. В тот вечер он просидел на скамейке до самой ночи, переваривая, осмысливая и пытаясь принять какое-то решение. Остановившись на том, что выскажет свои сомнения Мунхи, и они вместе что-то предпримут, он пошёл домой. Но дома разговора не вышло, тот был занят работой, впрочем, как обычно. И вот, сидя в баре и погрузившись в свои мысли, он вдруг слышит над ухом глубокий, низкий смех. Затем видит, как незнакомый мужчина присаживается рядом за барную стойку, касаясь коленом его ноги, и тут же отодвигается, извиняясь своим бархатным голосом, и подмигивает. Чонгук зависает, медленно скользит взглядом от тёмных глаз, прикрытых чёрной вьющейся чёлкой, к прямому носу, очерчивает пухлые губы, между которых на миг показывается кончик языка, и опускается взглядом на линию скул и шею. «Такое лицо просто незаконно не фотографировать», — думает Чонгук. Отвлекает его от созерцания всей этой гармоничной внешности богический голос: — Вечер добрый, мне приятен ваш взгляд, согревает, — ухмыляется. Чонгук вздрагивает, неловко улыбается и хрипло отвечает: — Добрый вечер. — Вы один? — Да. — Ищете компанию? —Только вашу, возможно. — Хм, люблю прямолинейность. — Можно я вас…сфотографирую? — А вы профессионал или любитель? — Я работаю фотографом в журнале, но для души коллекционирую фото красивых, интересных лиц. — Может быть тогда сначала познакомимся, милый фотограф? Ким Тэхён, — и протягивает руку. — Чон Чонгук, — отвечает и пожимает руку в ответ. Первое рукопожатие — поток тепла из руки в руку, а пальцы Тэхёна такие длинные, что указательный дотронулся до пульса на запястье, и разряд тока пробежал выше по руке. Это немного встряхнуло Чонгука, и он почувствовал себя увереннее. Они заказали себе по лёгкому коктейлю, и как-то вдруг сразу полилась непринуждённая, приятная беседа, им обоим становилось всё интереснее общаться друг с другом. Тэхён рассказал, что он дизайнер одежды, и его жизнь навеки связана с любимым делом, даже новые модели одежды он видит во сне, воплощая их потом в рисунках и тканях. А как интересно он рассказывал о сочетании цветов, о гармонии в узорах. Они даже договорились сходить вместе на выставку картин, потому что обоих это увлекало. Когда они уже сидели хохотали над детскими прозвищами, которыми их называли родители, дедушки и бабушки, раздался телефонный звонок. Чонгук не сразу понял, что это его. Посмотрев на дисплей с надписью «Любимый», ответил и нахмурился. Тэхён скользнул взглядом по его руке, держащей телефон, по крепко сжатым губам, и ему захотелось расслабить их, проведя нежно пальцем. Отогнав мысли и переключив внимание на бармена, он попросил повторить тот же коктейль. Чонгук завершил разговор и сказал, что ему нужно уйти. — Мне было очень приятно пообщаться с тобой. Дашь свой номер телефона? Иначе, как мы пойдём на выставку, — улыбнулся Чонгук, и у Тэхёна отлегло от сердца. Он выдохнул, улыбнувшись в ответ, продиктовал номер и поблагодарил за приятный вечер. Чонгук, приехав домой к температурящему Мунхи и привезя лекарства, которые купил в круглосуточной аптеке, только уже засыпая вспомнил рукопожатие, тепло чужой руки и пробежавший разряд тока. На следующий день, когда Чонгук на работе редактировал снимки, ему на телефон пришло сообщение: КТ Привет, милый фотограф, ты в баре забыл бейсболку, она у меня. Заберёшь? ЧЧ Привет, спасибо за заботу о моей бейсболке :) Могу забрать после работы, скажи куда подъехать КТ Около моей студии есть небольшая чайная, в 19.00, устроит? ЧЧ Да, конечно, пиши адрес Чонгук приехал в чайную раньше времени, занял столик у окна и заказал чашку чая. Не прошло и десяти минут, как он увидел, что идёт Тэхён — модельная внешность, кардиган нараспашку, волосы в художественном беспорядке, походка от бедра — залюбуешься, и Чонгук залюбовался. Ему запомнился этот момент, как кадр, ещё рамки не хватало и на стену. — Привет, — прозвучал над ухом глубокий голос, и его обладатель сел напротив и положил перед Чонгуком его бейсболку. — Привет и спасибо, — улыбнулся Чонгук в ответ и подумал, что при общении с Тэхёном он часто улыбается, и его это…порадовало? — Закажешь что-нибудь? Я угощаю, в благодарность. — Да, пожалуй. Чай мне точно сейчас не помешает. Они сделали заказ, взяв ещё и по кусочку шоколадно-мятного торта, который очень аппетитно выглядел на витрине чайной. И опять они говорили, не переставая, обнаруживая много схожего во вкусах, во мнениях, в мечтах, и им обоим так было хорошо вместе, что они решили продлить совместный вечер прогулкой по набережной. Идя рядом, едва касаясь друг друга плечами, им было комфортно даже молчать. Решив присесть на лавочку, они дышали свежим речным воздухом и говорили, говорили, говорили… Летний вечер подходил к концу, стали зажигаться фонари, создавая романтическое настроение. Их взгляды всё чаще задерживались на лицах друг друга, голоса затихали, не желая нарушать покой наступающей ночи. — Чонгук, ответишь мне на один личный вопрос? — Конечно, Тэхён, спрашивай. — У тебя есть кто-то?.. Партнёр, муж, любимый? — Да, есть. — А, вот как… И он знает, где сейчас ты, вернее с кем? — Да, я ему сказал, что встречусь с другом после работы. Он знает, что мы с тобой познакомились в баре и интересно пообщались. У меня нет от него секретов. — Понятно. Он, наверное, ждёт тебя, уже поздно, поехали по домам? — Хорошо, я отвезу тебя? — Окей. Они в молчании дошли до машины Чонгука и поехали по названному Тэхёном адресу. Остановившись у нужного подъезда, Чонгук заглушил мотор и повернулся к Тэхёну: — Мне было очень приятно снова встретиться с тобой, поговорить. Спасибо за бейсболку. Я напишу тебе, когда куплю билеты на выставку, хорошо? — Не помню, Чонгук, чтобы я соглашался, что билеты покупаешь ты, — улыбнулся Тэхён. — Моя очередь платить, поэтому я сам тебе напишу, как куплю их. — Договорились. Они улыбнулись, глядя друг другу в глаза, пожали руки, и Тэхён вышел из машины. Когда он скрылся в подъезде, Чонгук завёл мотор и медленно поехал домой, ощущая на душе непонятное волнение, что как будто он чем-то расстроил Тэхёна. Дома его никто не ждал. Чонгук даже не уверен, заметил ли Мунхи его поздний приход. Он разогрел себе ужин, поел в одиночестве, потому что его парень отказался составить ему компанию, продолжив сидеть за компьютером. После еды он включил фильм, но не смотрел его, а находился в полудрёме, постоянно возвращаясь мыслями к чайной, набережной и вспоминая глубокий приятный голос. Незаметно прошло три дня, наполненные работой, бытом и дружеской перепиской, инициатором которой всегда выступал Чонгук. Он делился фотографиями заката, вида из окна, замершей в кадре городской суетой, но ракурсы были необычны и, поэтому, даже ничем не примечательная многоэтажка смотрелась по-новому. Тэхён комментировал каждую, описывая свои ощущения, и Чонгук понимал для себя, что они видят мир одинаково, и это было так удивительно и приятно. Дома он предложил Мунхи тоже посмотреть сегодняшние фотографии, но, как обычно, желаемого отклика не было: «Я потом посмотрю, дорогой». Иногда Мунхи спрашивал про Тэхёна, и Чонгук с радостью делился тем, что знает о нём и сколько у них общего. «Я рад, что ты нашёл друга, который с тобой на одной волне, дорогой», — слышал равнодушное в ответ. Это обижало и заставляло думать, что от него отмахиваются, как от назойливой мухи. Утро субботы Чонгука было обычным: душ, завтрак, кофе и почему-то ему вдруг вспомнился вкус шоколадно-мятного торта, который он ел в чайной. Подумалось, что сейчас бы один кусочек не помешал. И буквально через пару секунд пришло сообщение от Тэхёна с фотографией того самого торта. КТ Доброе утро! И особенно оно доброе, когда ешь торт и держишь в руках билеты на выставку. Завтра в 15.00, у художественной галереи :) ЧЧ Доброе утро, а особенно оно доброе, когда только вспомнил об этом торте и ты прислал его фото. Ок) — Тэхён купил билеты на выставку картин, хочешь пойти с нами? — спросил Чонгук у появившегося на кухне Мунхи. — Да, ты говорил, что вы собираетесь туда, я подумаю, дорогой. — Она завтра. — О, уже?! Хорошо, я пойду с вами. Я столько слышал о твоём друге, что мне хочется познакомиться с ним. Чем будем заниматься сегодня? Я вечером свободен. — Отлично, наконец-то. Давай сходим в кино? — Хорошо, дорогой, в кино так в кино. И если бы знал Чонгук, чем закончится этот поход, он, наверное, не пошёл никуда. Началось всё с того, что перед сеансом он увидел в очереди в кинозал человека, очень похожего на Тэхёна, даже ускорил шаг, но когда тот зачем-то обернулся, то стало очевидно, что Чонгук ошибся, и в душе поселилось чувство разочарования. Потом во время просмотра фильма, Чонгук ловил себя на мыслях, что вот этот наряд главного героя Тэхён бы заценил, или что юмор этой реплики персонажа Тэхён бы сделал острее, и они бы от души посмеялись. После подобных выводов действие фильма стало малоинтересным, он погрузился в себя, пытаясь понять, почему так часто Тэхён всплывает в его мыслях. Ответив себе на этот вопрос тем, что тот просто новый человек в его жизни, он успокоился и выдохнул. Когда они ехали из кинотеатра домой, в их автомобиль въехал другой, за рулём которого был сильно выпивший мужчина. Никто не пострадал, но настроение было испорчено окончательно, и они с Мунхи, уставшие и расстроенные, уже за полночь добрались до дома. На следующий день к обеду их разбудили непрекращающиеся звонки телефона. Оказалось, что по работе Мунхи случился форс-мажор, и тот засел за компьютер, обложившись бумагами, гаджетами и стаканами кофе. А Чонгук, сварив по-быстрому обед, стал собираться на выставку. Вызвав такси, он подъехал ровно в три ко входу в галерею, где его уже ждал Тэхён, прохаживаясь и жмурясь на солнышке с довольной улыбкой — ещё один кадр в копилку прекрасного. Чонгук, увидев его, такого расслабленного и довольного, тоже заулыбался и в два шага подошёл к нему. — Привет, ты весь светишься, как солнце. — Привет, милый фотограф, я рад солнцу и тебе. Пойдём, ты один? — Да, там какие-то форс-мажоры, — махнул рукой и удивился возникшему чувству радости от того, что Мунхи сейчас не с ним. — Поэтому не будем терять время, пойдём. На выставке они то бурно обсуждали какую-то картину, то замирали от переполняющих чувств. Они понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова, им было достаточно услышать, как замерло дыхание другого, и это было понятнее любых слов. Только из-за одной картины они поспорили и не пришли к единому мнению. Это была работа художника Адольфа Вильяма Бугро «Данте и Вергилий в аду». Тэхён видел в ней ярко выраженное отчаяние, а Чонгук — ярость, но оба были восхищены красотой написанных мужских тел и их чётко прорисованными позами. Так, громко споря и хватая друг друга за руки, они вышли с выставки и остановились, внезапно замолчав. И тут раздался двойной хохот, им было смешно над самими собой, насколько они увлеклись. Отсмеявшись, Тэхён спросил: — Ты сегодня без машины? Подвезти тебя? Чонгук поморщился, вспомнив про вчерашнюю аварию, и кивнул, соглашаясь. Они сели в автомобиль, и Тэхён попросил забить адрес в навигатор. Чонгук, помедлив, повернулся к Тэхёну и спросил: — Может посидим где-нибудь, недолго? Тэхён пристально посмотрел в ответ и медленно кивнул, соглашаясь: — Я знаю одно место, давно там не был. И они поехали, обоим хотелось помолчать после бурных обсуждений, но тишина была немного напряжённой из-за того, что Тэхён как будто нервничал, и Чонгук это чувствовал. — Тэхён, всё в порядке? Может у тебя дела? — Нет, Чонгук, всё хорошо…наверное… Просто слишком много эмоций разом, — он улыбнулся и легко похлопал его по руке. Чонгуку захотелось взять его ладонь в свою и погладить, успокаивая, но, конечно же, на это он не решился. Они приехали в небольшой ресторанчик с уютной обстановкой, где каждый столик отделялся от общего зала живой изгородью из вьющихся цветов, играл негромкий джаз и пахло так аппетитно, что им захотелось как следует поесть. Парни сделали заказ и расслабленно откинулись на спинки мягких диванчиков, наслаждаясь приятной атмосферой. Они тихо переговаривались ни о чём, негромко смеялись, в основном от шуток Тэхёна. Чонгуку нравилась его дурашливость, его юмор, его незлобные подколы об «огромном аппетите милого фотографа». После еды они заказали себе по чаю и кусочку того самого одинаково любимого торта. Насладившись десертом, Чонгук решил пересмотреть сделанные в галерее фотографии. Тэхён подсел к нему ближе, и они стали листать фото, переговариваясь и вспоминая свои эмоции. И снова эти случайные касания рук, пальцев, от которых мурашки разбегались по телам обоих парней. Чонгук продолжал просматривать фотографии, а Тэхён задержал взгляд на его профиле, затаив дыхание и любуясь, понимая то, что этот человек всё сильнее нравится ему, что он не может заставить себя отодвинуться на приличное расстояние, и его безумно тянет к нему. Он слегка приблизился и вдохнул парфюм Чонгука, а немного подняв голову, слегка провёл носом по волосам, вдыхая лёгкий аромат шампуня. Чонгук замер, не дыша, и медленно повернул голову к Тэхёну. Они встретились взглядами, и столько невысказанного было в них, столько теплоты и нежности, что мир вокруг для них перестал существовать. Тэхён медленно скользил взглядом по лицу Чонгука, лаская и признаваясь, а у того в глазах плескалась такая буря эмоций, как будто он мысленно кричал о своих чувствах. Но только Тэхён слышал этот крик и понимал. Звук телефона заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Чонгук ответил на звонок и мягко сжал ладонь Тэхёна, который было приподнялся, чтобы отсесть. Быстро завершив разговор и взяв ладонь Тэхёна уже обеими руками, Чонгук сглотнул и сказал: — Ты мне нравишься, Тэхён, нравишься так, как никто и никогда не нравился, и я просто счастлив, когда нахожусь рядом с тобой. Ты понимаешь меня с полуслова, мы одинаково мыслим, и мне это тоже безумно нравится, но… — Да, Чонгук, — перебивает его Тэхён, — есть одно «но», которое делает невозможным наше общение. Ты несвободен. Просто дружбы с тобой я не хочу, вернее мне этого мало, потому что я хочу тебя касаться, хочу тебя обнимать и делать всё то, что хочется делать с очень нравящимся человеком. Поэтому давай остановимся, пока это возможно… Я слишком уважаю себя, чтобы быть третьим. Пойдём, я отвезу тебя домой. Они молча доехали до дома Чонгука, пожали друг другу руки, задержав их дольше обычного, как бы лаская и сожалея. — До свидания, Тэхён, спасибо за этот день. —Прощай, милый фотограф, мне было приятно с тобой. Прошла неделя, за ней вторая, а привычка смотреть в телефон и проверять сообщения осталась. Сколькими фотографиями хотелось поделиться Чонгуку, а сколько смешных моментов Тэхён откладывал в памяти, чтобы рассказать потом Чонгуку. Но они не созванивались, не списывались, только думали, вспоминали, скучали. Дома Чонгук был задумчив, больше молчал, и когда его окликали, то он не сразу реагировал. А думал он о многом. О том, например, что два года совместной жизни непросто бросить и забыть, что страшно выйти из зоны комфорта, где были уже устоявшиеся отношения и привычный быт, что как бы он ни относился сейчас к Мунхи, тот стал родным для него человеком, и причинять боль ему он не хочет. Мунхи иногда поглядывал на него, пытаясь прочесть на лице, о чём тот постоянно думает, но напрямую не спрашивал. Однажды руководитель отдела дал задание группе Чонгука взять интервью у известной модели Хан Хе-Чжин, показав читателям, в чём заключается её работа. В заранее оговорённый день группа журналистов прибыла в отель на фотосессию с участием модели. Чонгук удивился количеству людей, находящихся там, и ему казалось, что все двигаются хаотично и бестолково, но присмотревшись, стало понятно, что каждый занят строго своим делом. А командовал всем этим муравейником не кто иной, как сам Ким Тэхён. Он себя чувствовал как рыба в воде, заряжал всех бодростью, весельем и желанием работать, подмечая малейшие несостыковки, которые тут же исправлял, мило улыбаясь всем. Он был одновременно везде. И так искренне обрадовался новоприбывшим, что журналисты почувствовали себя комфортно. Узнав Чонгука, Тэхён немного сжал губы, но тут же взял себя в руки, радушно улыбнулся и пригласил всех хорошо поработать. А Чонгук не мог отвести глаз от него, осознав, что безумно скучал по его шуткам, его улыбке, по его голосу и просто по нему. Когда визажисты и парикмахеры колдовали над Хе-Чжин, Чонгук фотографировал этот процесс и старался поймать более естественные кадры, и это получалось легко, потому что настроение у всех было хорошим. Так же легко модель давала интервью в процессе работы, и журналисты получили ответы на все вопросы, что планировали задать.Фотосессия продолжалась до вечера, модель Хан успела сменить четырнадцать дизайнерских нарядов, которыми восхищались, не переставая, все присутствующие. Когда Чонгук просматривал в фотоаппарате отснятый материал, к нему со спины подошёл Тэхён, заглядывая через плечо на получившиеся снимки. — Ты талантлив, милый фотограф. — Ты талантливее, солнце, — повернулся к нему Чонгук и посмотрел прямо в глаза, — Я скучаю по тебе. Тэхён отвёл взгляд, ничего не ответив, отвернулся и крикнул, хлопнув в ладоши: —Всем спасибо, все свободны! Хорошо проведите оставшийся вечер, поцелуйте своих любимых и скажите, что думали о них весь день. До свидания! И быстро ушёл с неизменной улыбкой на лице. Чонгук попрощался со своей группой и поехал домой, но подъехав к подъезду, не вышел из машины, а взял в руки фотоаппарат и стал листать сделанные фотографии, подолгу рассматривая те, на которых был Тэхён. Он был несказанно рад увидеть его сегодня, и ему было грустно, что ничего не услышал в ответ на своё признание. Сегодняшний день окончательно убедил Чонгука, что пора сделать решительный шаг, значит расставание с Мунхи уже неизбежно, а иначе он может потерять своё солнце навсегда. Вздохнув, вышел из машины и поднялся к себе домой, не переставая прокручивать в голове события дня. После ужина он с Мунхи сидел перед телевизором, не глядя на экран и совершенно погрузившись в свои мысли, думая, как начать трудный разговор. — Дорогой, я хочу поговорить с тобой, — Мунхи выключил телевизор и тронул Чонгука за плечо. — О чём? — вздохнул Чонгук и потёр лицо руками, как будто стирая все эмоции прошедшего дня. — О том, что нам нужно разойтись. — Подожди, а причина? — Ты влюбился, а я не хочу мешать тебе, дорогой. Я вижу, как ты разрываешься между нежеланием причинить мне боль и желанием следовать за своей любовью. — Я… — Выслушай меня, дорогой, не перебивая, хорошо? Чонгук кивнул, и тот продолжил: — Всё началось, вернее всё шло к концу наших отношений уже давно, задолго до твоей встречи с Тэхёном. Мы давно уже живём с тобой как близкие родственники, как братья. Мы перестали делиться друг с другом своими мыслями, переживаниями и совместная жизнь превратилась в скучную рутину. Когда мы с тобой обнимались последний раз? А целовались? А последний секс когда у нас был? Четыре месяца назад, Чонгук, четыре. Нас не тянет друг к другу. Мы даже друзьями перестали быть. Мунхи затеребил край майки и вздохнул, продолжая: — А потом ты познакомился с Тэхёном, и всё изменилось. Ты изменился, дорогой. У тебя блестели глаза, когда ты рассказывал о нём, стал чаще улыбаться, а когда приходили сообщения от него, твои щёки покрывал румянец, и ты становился таким красивым. Я никогда тебя таким не видел, вернее ты никогда таким не был со мной. А когда вы перестали общаться, Чонгук, мне хотелось взять тебя за плечи, встряхнуть и сказать, чтобы вернулся тот Чонгук, наполненный радостью, улыбками и счастьем. И тогда я понял, что не могу дать то, что уже смог дать Тэхён — это краски жизни, горящие глаза, искренний смех. А сегодня, дорогой, что произошло? Ты видел его? — Да, он работал с той моделью, о которой мы снимали репортаж, и мы виделись. — Но почему тогда ты то улыбаешься, то грустишь? — Потому что… Потому что… Я не знаю! — Знаешь, дорогой, ты всё знаешь. И я знаю. Поэтому принял такое решение. Я очень по-доброму отношусь к тебе, уважаю тебя и благодарен тебе за то время, что мы прожили вместе. Но наша история закончена. Чонгук стоял, опустив голову и понимая, что этот разговор должен был начать он, но Мунхи всегда был более рассудительным и умеющим анализировать ситуации. — Ты прав, ты абсолютно прав, — сказал Чонгук, поднял голову и посмотрел в глаза Мунхи. — И прости, что так всё у нас… Я сейчас соберу вещи и уеду в свою квартиру, думаю нет смысла ждать до завтра. — Как хочешь, дорогой, я не тороплю тебя. — Спасибо. Мунхи приобнял Чонгука за плечи и, улыбнувшись, ушёл к своему компьютеру. Решение было принято, и оно обоих устроило. На следующий день первое, что сделал Чонгук в своей квартире, это навёл чистоту и приготовил простую еду, теперь на одного. Что он чувствовал? Облегчение, что теперь нет препятствий для проявления чувств к Тэхёну, а ещё страх, что у того уже кто-то появился, и поэтому тот никак не ответил на его «скучаю». А может он уже поборол в себе чувства к Чонгуку? Столько вопросов, но на каждый из них может ответить только один человек. ЧЧ Привет, солнце, я хочу встретиться с тобой в той чайной, чтобы отдать твои фотографии. Во сколько ты сможешь? КТ Здравствуй, милый фотограф, мои фото? Ваше задание, кажется, было немного другим. ЧЧ А я позволил себе некоторую вольность. КТ Там компромат? :) ЧЧ О, ещё какой! КТ Ты не оставляешь мне выбора :) Завтра в 19.00 ЧЧ Ок, спасибо! И вот оно завтра, Чонгук опять приехал раньше и занял место у окна. И снова перед ним чашка чая с кусочком уже любимого шоколадно-мятного торта, а за окном идёт самый красивый мужчина по версии Чонгука. Только теперь его солнце будет всегда с ним, согревая нежностью, обжигая страстью и освещая любовью совместный жизненный путь, а Чонгук будет оберегать его свет от невзгод и потрясений, любя своё солнце всей душой.

***

Чонгук возвращается с работы домой, нагруженный свёртками, пакетами и коробкой с тортом. Еле открыв дверь, чуть не роняет всё на пол, потому что любимый пёс Бам от радости начал прыгать на своего хозяина, пытаясь лизнуть в лицо. Тэхён, услышав возню, тоже выходит в коридор и, еле сдерживая смех, забирает все свёртки из рук своего мужа. — Гуки, что ты напокупал? Еды в доме полно. — Самого главного нет! — и протягивает коробку с тортом. — Это тот самый, наш. Тэхён берёт коробку и несёт её на кухню. Чонгук, погладив успокоившегося Бама, подходит к Тэхёну со спины, обнимает и шепчет на ухо: «С годовщиной нашего знакомства, любимый». Тэхён разворачивается в его руках, крепко обнимает в ответ и отвечает: — И тебя с годовщиной, любовь моя! Не верится, что уже пять лет прошло. — И мне, — говорит Чонгук, — Как быстро летит время. Но я с каждым годом, с каждым днём, с каждым часом люблю тебя всё больше и больше, Тэ. Ты мой свет и моё солнце, с тобой исполняются все мои мечты, и мне так хорошо с тобой. — Гуки, мой милый фотограф, ты моя жизнь и моё счастье. Люблю тебя бесконечно. Они скрепляют свои слова нежными поцелуями, крепкими объятьями и чувствуют взаимную любовь, которая горит яркими вспышками в глазах милого фотографа и горячими всполохами в глазах его солнца.