Ее выбор

Искатели – отличные охотники на магов, но он не какой-то обычный маг. Не какой-то обычный одержимый. Он несет Справедливость в этот мир, и с ними даже искателям не справиться. Пусть его загоняют уже несколько недель после того, как он показал свои силы в той деревне (глупцы! Так-то они ответили на помощь с исцелением девушки и справедливое наказание для насильника и его семьи!), но он не волк, и легко загонщикам не будет. Он знает, куда его ведут – хотя эти леса не знакомы магу, Справедливость помнит, что бывал здесь. Горная гряда и быстрая речка, превращающаяся по весне в сплошной непроходимый поток стала бы преградой для зверя, но человеку руины замка, разрушенного еще в начале орлейской оккупации, дадут шанс подготовить ловушки для преследователей. Нужно только поднажать, чтобы было больше времени на работу. Не останавливаясь, он зубами разрывает толком не успевающую зажить рану на левой ладони, на лечение которой уже давно не тратит силу. Несколько слов, взмах рукой – и каждая упавшая на землю капля становится огненной ловушкой. Он усмехается, вспоминая, как они с Хоук придумывали это заклинание, и как при первом использовании ловушка сформировалась у нее на ладони. А потом Хоук бегала за ним, пытаясь этой ладонью приложить, чтобы отомстить за насмешки, а когда догнала, - он налетел на стол и свалился на пол, рассыпав все их заметки, - расхохоталась и отменила плетение взмахом руки, падая сверху. Он стискивает челюсть до боли. Хоук. Виновные ответят, справедливость восторжествует! Корень прыгает под ноги, и он едва не падает, взмахивая посохом, чтобы удержать равновесие. Все же не следовало разбрасываться кровью – ему давно не удавалось нормально поесть, а в заплечном мешке уныло болтается лишь горсть диких яблок, размером со сливу каждое, от которых вместо сытости только рези в желудке. Слегка пошатываясь, он все же взбирается на холм по переплетению корней. Да! Развалины отсюда уже видно, осталось недолго. Он кастует восстановление, очищение и ускорение – эта связка стала настолько привычной, что ему давно уже не требуется ни слов, ни жеста, лишь поданная в посох сила. За спиной раздается быстро прервавшийся вопль боли. Да что б их демоны пожрали, искатели должны были быть дальше! Он отшатывается в сторону, едва обращая внимание на дребезжащую стрелу, вонзившуюся глубоко в древесный ствол – и какой мастер там так точно палит сквозь густой подлесок? Еще пара ловушек – одну прямо на звериную тропу между двух стволов, вторую – на самый удобный обходной путь, и он ныряет за вершину холма, съезжая на ногах по крутому склону, почти лишенному деревьев. Руну паралича на землю за спиной – посмотрим, сколько будет грохота, когда рыцарь в полной броне покатится вниз, не имея возможности остановить падение или подправить траекторию. До подножия холма уже рукой подать, и он снова переходит на бег. И спотыкается, внезапно лишившись всей маны. Чуть в стороне от его пути пересекающимся курсом движутся на перехват новые искатели – еще одна группа? Он на ходу заливает в рот порцию лириума. Скачущий впереди всадник на галле (на галле! Сам бы не увидел – ни за что бы не поверил!) вытягивает вперед руку. Он отпрыгивает в сторону, но это не помогает – он кричит, чувствуя, как лириум кипит в крови; призывает Справедливость на помощь. Сконцентрированный на врагах впереди, он замечает грохот за спиной слишком поздно, и даже Справедливость не успевает спасти хрупкое тело мага от падающего на него парализованного искателя в полном облачении. Он приходит в себя в развалинах, прикованным посреди зала цепями. Еще не осознав, где находится, не успев ни открыть глаза, ни до конца очнуться, он вновь призывает Справедливость. Цепи плавятся от мощи обретенной силы, всё вокруг искрит, перед глазами встает привычная белая пелена – они решили, что взяли его? Ну уж нет! Это они останутся лежать, а он уйдет свободным! Когда Справедливость отрезают от него, он почти плашмя падает на пол, не успев подставить руки. Он знает, что это должно быть больно, но ему все равно. Еще он знает, что должен чувствовать гнев и злость. Знает, но не чувствует. Это должно напугать, но страха тоже нет. - Встань на колени. Он встает – потому что, почему бы и нет. Женщина в доспехах Лорда-Искателя возвышается над ним. Он знает, что с ним сделали, но это не вызывает никаких эмоций. Он знает, кто она, но и это ему больше не важно. Он спокойно смотрит, пока поле зрения не загораживают ее ладони, уже лишенные перчаток. Он ощущает, что пол под коленями холодный, а ее руки теплые. Он чувствует запах выделанной кожи и масла. Он слышит незнакомые слова, произнесенные уверенным голосом. Он не знает, сколько времени это продолжается – время не имеет значения. Потом он чувствует жар, который рождается под ее ладонями прямо посреди его лба, и катится вниз, омывая все тело. Лорд-Искатель убирает от него руки и отходит на шаг назад. Странно, но он все еще плохо видит ее, будто сквозь мутное стекло. Должно быть, это из-за жара. - Вы убили ее! Как вы могли?! Она была лучшим человеком на земле! – Это должен был быть гнев, вызов, обвинение. Он должен взывать к справедливости и мести. Вместо этого в дрожащем голосе лишь горечь и печаль. Он понимает, что плохо видит из-за слез, которые стояли в глазах, а теперь свободно стекают по щекам. - Она сама сделала выбор. – Лорд-Искатель мрачно смотрит на него. – Ты до сих пор жив лишь потому, что таково было ее последнее желание. Я свой долг исполнила, а твой еще весь впереди. Она сказала, - женщина прикрывает глаза, вспоминая, и голос ее становится торжественным: - «Тебе никогда не исправить того, что натворил, но теперь ты сможешь взглянуть на последствия своих действий новыми глазами и осознать к чему привела твоя мятущаяся душа. Впредь неси людям лишь успокоение и исцеление, и когда ты отправишься к Создателю, я буду ждать тебя». Закончив речь, Лорд-Искатель разворачивается и молча направляется к выходу из зала, больше не обращая на него внимания. Остальные искатели уходят следом за ней, хотя некоторые и продолжают оглядываться на ходу. Слова звенят в его голове, слезы продолжают течь по щекам, тепло в груди такое знакомое – и такое непривычное... Он едва успевает окликнуть женщину, пока она не скрылась в боковом коридоре, хотя сам уже знает ответ. - Какого духа она выбрала для меня? Лорд-Искатель не останавливается и не оборачивается, но ее сухой голос ясно доносится до него: - Сострадание.