У тебя есть один час

      — Представляю вашему вниманию огромный ассортимент подарков для себя или для ваших близких! Подходите, подходите! Значки, брелки, принты и многое другое с вашими любимыми персонажами! От Лизы до Дэхьи, постеры на всю стену! — громкий голос раздавался от девушки за прилавком, с действительно большим ассортиментом разного мерча. Семён улыбнулся от вида некачественного косплея Кокоми. Блестящий атлас выглядел дёшево, а рисунок на нём был кривым и недостаточно ярким. Сразу заметно, что рисовали от руки. Странный макияж дополнял полный образ. Однако, на этом фестивале, погоня за внешностью находилась на втором плане. Мужчина опустил глаза на экран своего телефона. Многие люди, которые были вокруг, пришли сюда за чем-то обычным и определённым: расслабиться, купить мерч, сфотографироваться с любимыми персонажами или побывать на программе аниматоров. Вот только у одного посетителя фестиваля цель визита находилась в галерее. Большой палец медленно перелистывал фотографии женских трусиков, сделанные сегодня незаметно и с душой. Хлопковые беленькие, воздушные и с розовым бантиком, а может лучше кружевные чёрные, с тонкой плотной полоской, проходящей между ягодиц? Они все были превосходными.       Семён был таким типом людей, которых обычно не пускают на подобные фестивали. Извращенцев мало кто любит. В таких сложившихся обстоятельствах, такому, как он, остаётся лишь маскироваться под обычного фаната и не совершать громких поступков. К чему они, если вид трусиков со всех сторон можно получить при обычной совместной фотографии? Фестиваль — это отличное место, где можно встретить косплеи разной степени откровенности. Если соединить подобное мероприятие с какими-то интересами, то получается невероятное комбо, приятное с полезным. Мужчина ухмыльнулся, окидывая взглядом толпу. Никто ничего не знает. И большинство девушек, которые впервые сталкиваются с извращенцем, предпочитают промолчать, что очень удобно.       Ветерок от идущих мимо людей приподнимал кончики волос. Семён начал разглядывать новую жертву, попадая в собственную ловушку желания заполучить большее за меньшее количество времени. От полной девушки взгляд отскочил сразу же, точно не подходит. Хмурая Сара, ещё и с острыми чертами лица, могла увеличить только дискомфорт. Оживлённая Сян Лин шла рядом с серьёзным Аль-Хайтамом. Такому высокому светофору дорогу лучше не переходить. Внимание привлекла отбившаяся от всех Кэ Цин, решившая отдохнуть на диванчике, к которой мужчина хотел подойти, но перед ним внезапно возникла Ху Тао, чуть не сбив с ног.       — Привет-привет! Чего застрял на месте? — она ухмыльнулась, завертев головой. — Ждёшь милую спутницу?       — Нет, вовсе нет, — мужчина слегка заволновался, но когда понял, что его не раскрыли, то улыбнулся и стал рассматривать собеседницу.       — Такой красавчик и один? Нужно срочно спасать! Предлагаю пойти со мной, я познакомлю тебя с самой лучшей, красивой и сексуальной девочкой, — она подмигнула и посмеялась. — Зови меня своей спасительницей или Ху Тао, пока я зову тебя принять самое выгодное предложение в жизни. Согласен?       — Ох, эм… да, конечно! — выпалил мужчина, до конца не осознавая вопрос, и на что он даёт согласие. — Можешь называть меня Семёном или ещё как-нибудь, как захочешь.       — Это лучше ей скажи. Не мне же кавалер нужен. Пошли, пошли, — Ху Тао схватила говорившего за рукав и повела к дальним диванчикам. Её опущенная рука полностью исчезала в огромном рукаве. Была видна лишь ладонь, сжимающая и тянущая рукав за собой. На пальцах были кольца, соответствующие косплею. Семён поднял глаза и увидел Гань Юй, подносившую ко рту стакан с оранжевым напитком, внутри которого можно разглядеть дольки апельсина и плавающий лёд.       — Привет, меня зовут Семён, — начал мужчина, но его перебила сопровождающая.       — Кажется, я нашла тебе подходящего собеседника на этот вечер, помимо меня. А то кто-то совсем недавно заикался про недостаток мужского внимания, при таких стараниях с костюмом.       — Я этого не говорила, Ангелина, — сидящая подняла голову в лёгком смущении, начиная заодно осматривать незнакомца. — А фамилию разве не нужно указывать на бейджике?       — Нужно, но это длинная история. А как тебя зовут? И что в стакане? Вкусно?       Ху Тао улыбнулась и села недалеко от подружки, приглашая нового собеседника сесть рядом. Тот спокойно исполнил просьбу, иногда опуская взгляд на большую грудь и короткое платье, открывающее длинные ноги в капроновых колготках. Подружка Ху Тао выбрала очень хороший косплей, подчёркивающий её формы.       — Мы на фестивале, поэтому можешь обращаться ко мне как к Гань Юй или Маше. При покупке называлось «Чай из ягод и закатника», но на деле больше похоже на обычный апельсиновый сок со льдом. Такое же свежее и кисловатое.       — Можно попробовать?       — Да, конечно, — Гань Юй взяла стакан и начала протягивать его в сторону желающего, но тот специально вытянул ладонь слишком резко, из-за чего стакан выпал из руки прямо на ноги девушки. Всё содержимое стало активно впитываться в костюм.       — О боже, прости меня, пожалуйста, я всё исправлю, — Семён схватил салфетки со стола и стал тереть ими влажные ноги, не в силах отвести взгляд от того, как быстро пропитываются и распадаются волокна. Ладонь с каждым мгновением поднималась всё выше, постепенно залезая под платье. Ху Тао засмеялась, говоря что-то про два сапога, а её подружка, в ужасной неловкости, терпела прикосновения, пока они не стали слишком интимными.       — Спасибо, но я лучше вытру сама или во что-нибудь переоденусь, — она убрала с себя мужские руки и посмотрела на подружку. — У тебя ведь есть одежда с собой? Пожалуйста, только не говори, что оставила дома.       — Взяла специально для такого случая, милая. Семён с нами пойдёт? Будет неправильно оставлять его в одиночестве.       Гань Юй кивнула и слабо улыбнулась, но когда мужчина поднял глаза, то сразу же отвернулась, поправляя волосы и рожки.       — Я вас защищу от всяких извращенцев совершенно бесплатно, — говоривший улыбнулся, проводя большим пальцем по своему телефону. Кажется, скоро горячих фотографий станет больше.       — Посмотри на него, какой миленький. Ещё и драться за нас готов. Теперь я знаю, что от всяких хиличурлов защита точно есть. Пошли с ним, а то если его своруют, то придётся драться уже за него, — Ху Тао посмеялась и встала с диванчика, поднимая Гань Юй и завязывая на её бёдрах шёлковую бирюзовую накидку, которую носила с собой на всякий случай. Она взглянула той в глаза и пошла вперёд, чтобы продираться сквозь толпу.       Семён думал о всяком, замечая на себе взгляды голубоволосой. Ему льстило подобное, а от высоких чувств увеличивался настрой вместе с рисками. Когда трое оказались в уборной, после небольшой очереди, тишину прервала самая активная.       — Я пошла за дополнительной одеждой, она висит в гардеробе, а вы занимайте кабинку и ждите. Думаю, разберётесь, не маленькие, — говорившая похихикала и скрылась за дверью, оставляя двоих в неловкости. Те переглянулись и замешкались.       — Тогда мы подождём в кабинке… ой! Это я подожду в кабинке!! — Гань Юй помотала головой, вытряхивая из неё бардак. Мужчина улыбнулся, коснувшись её плеча ладонью.       — Не переживай так сильно. Я буду стоять тут и смотреть, чтобы никто сюда не зашёл. Извини, что испортил косплей. Я заглажу свою вину, когда мы выйдем отсюда. Ты можешь, пока что, снять мокрую одежду и дождаться Ху Тао в кабинке. Наверное, неприятно от липкого напитка, ещё и на ноги всё разлилось, совсем неудобно ходить в таком.       — Да, спасибо, так и сделаю. Это больше моя вина, из-за неосторожности часто такое происходит, потому что я витаю где-то в облаках и думаю о чём-то другом. Всё хорошо. Если хочешь потратить деньги, то давай лучше подумаем об этом вместе, но позже, — девушка зашла в кабинку и закрылась, сняла маленькую сумку с плеча и достала оттуда телефон, укладывая на крышку унитаза и проверяя время. Скоро наступит разгар фестиваля. По программе, через полчаса, начинают приходить аниматоры. Они собирают заинтересованных в огромную кучу, проводят интересные игры, развлекают скучающих, не дают грустить в одиночестве. Именно поэтому билеты очень быстро раскупают. Многие хотят вернуться, но ещё больше — попасть сюда. Даже если после фестиваля не будет ощущения окупившихся желаний, яркие впечатления точно останутся. Семён долго стоял у стены, слушая шуршания одежды и тихую музыку, доносившуюся за дверью. Ожидание давило на смелость.       — А ты не замёрзнешь там? Подруга что-то заблудилась. Может, мне дать тебе свою одежду?       — Нет, не нужно. Как ты будешь в белье там стоять? Я хотя бы в кабинке, — мужчина оживился от ответа, воображая голую фигуру.       — А можешь мне передать мокрую одежду?       — Зачем?       — Там ведь явно мало места. Я бы просто подержал, помог хотя бы таким образом, ведь костюм сделан из хорошего материала, и если он испортится, лёжа на грязном полу или на общественном унитазе, мне будет сложнее простить себя за то недоразумение.       — Не нужно, я им немного греюсь. Материал действительно хороший, но в моих руках ему хуже не станет, — Гань Юй бросила взгляд на телефон. Тишина возобновилась. Только теперь мужчина с трудом мог стоять на месте, покачиваясь, либо стараясь делать тихие шаги, чтобы не звучать слишком громко. Он сходил до двери и даже проверил, нет ли Ху Тао на горизонте, а затем вернулся и достал телефон, включая камеру. Вдруг голубоволосая ждёт именно этого? Может, она там совсем голая и скучающе смотрит на ручку? Войти точно не получится, но подсмотреть… Семён присел на корточки, включил функцию непрерывных фотографий, перевернул телефон экраном вниз и аккуратно немного просунул под дверь, зажав рукой рот и частично нос. Сердце стучалось в ушах. Взгляд метался от гаджета к ручке кабинки, а затем до двери в сам туалет. Сюда совсем никто не хочет идти, будто снаружи появилась табличка «туалет не работает». Мысленно досчитав до десяти, мужчина тихо вытащил телефон и сразу же отошёл к стене, с трудом сдерживая глубокое дыхание. Руки слабо дрожали от прилива адреналина. Сглотнув, брюнет открыл галерею, приподнимая брови.       — Что? — шёпотом произнёс тот, пролистывая фотографии, на которых Гань Юй была в одежде и показывала средний палец с улыбкой и неким разочарованием. Дверь кабинки открылась. Девушка вышла из неё и хмыкнула.       — Петухи только кричать и умеют, а сами из себя ничего не представляют. Говорил про извращенцев, являясь им же. Ты даже от себя не смог меня защитить.       — Как ты..?       — Как я узнала? Я не хотела, дело в…       — Ага! — в туалет ворвалась Ху Тао, поправляя шляпку. — Всё получилось, верно?       — Да, он подсовывал телефон после слов о том, что я стояла голая.       — Всё было не так!! — мужчина пытался оправдаться, впервые попадая в такую неловкую ситуацию. Хотелось убежать и спрятаться, избежать наказания. Однако его никто не слушал.       — Спасибо, милая, что помогла. Ты можешь идти, я тебя потом догоню и угощу пару стаканчиками «Чая из ягод и закатника».       — Боже, я не смогу это выпить третий раз. Давай лучше что-нибудь поедим, когда я вернусь из раздевалки, — голубоволосая подошла к двери и обернулась к мужчине. — Ты мне даже понравился. Я думала, что обвинения окажутся ложными, и мы сможем ещё мило поболтать. Извини, но ты тот ещё козёл.       Семён с тоской проводил взглядом Гань Юй, обращая внимание на её подругу, которая подходила ближе. В её руках вертелся стакан с неизвестным содержимым на дне. Убежать хотелось, но не от девушки, которая явно ничего не сможет сделать взрослому мужчине.       — Что-то ещё хотела сказать? Фотки не получились, я их удалю, и мы квиты.       — Мы будем квитами, если ты допьёшь чай, — стакан оказался совсем рядом из-за вытянутой руки.       — Я дурак что ли? Ты плюнула туда? Или из унитаза набрала?       — Просто выпей его, — голос девушки прозвучал тихо, но уже чуть не оглушил мужчину изнутри. Голова сразу же заныла, стирая границы разумного. Колебавшийся часто моргал и сдвигал брови. Он схватился за стакан и медленно поднёс его ко рту, начиная пить, без осознания происходящего. Тело будто не хотело повиноваться. Пока не появилось пустое дно. — Какой хороший мальчик! Мы квиты за подстроенную ситуацию, а вот за содеянное ты ещё должен заплатить. Надеюсь, трусики Аяки тебе очень понравились, потому что теперь тебе придётся просить прощения за их тайную съёмку. Ха-ха! Я знаю всех, возле кого ты сегодня неровно дышал и пытался что-то сделать своими грязными ручонками. Даже покусился на невинную Гань Юй! А она до конца мне не верила, когда познакомилась с тобой. Впервые вижу такого сладкого обольстителя девичьих сердец! Наша встреча может всё изменить. Ты станешь секс-куколкой, кричащей «Трахни меня!», до момента, пока рот не сможет произносить слова, и об этом будет говорить твоя поза и открытые дырочки. А каким именно будешь персонажем — маленький секрет, который придётся раскрыть самому.       — Что? — с ужасом спросил мужчина, держась за голову. От недавнего выпитого неизвестного содержимого организму было дурно, тошнота подкатывала к горлу. Быстрая речь Ху Тао казалась бредом.       — Ты можешь спасти себя, милый, только слушай внимательно, — девушка подошла ближе, поворачивая голову на себя и приближаясь к уху. — У тебя есть один час, чтобы извиниться перед всеми девушками, которых ты трогал или фотографировал без разрешения. Ещё одно задание — вспомнить их всех и определить в толпе, чтобы доказать своё желание исправиться. Когда ты заслужишь прощение, последнее, что нужно будет сделать — найти меня. Но не пытайся схитрить или обмануть, иначе я передумаю давать шанс стать человеком обратно. Очень хорошо запомни мой бейджик, на котором написано «Абрамова Ангелина». Не потеряй звезду, среди тысячи звёздочек, на ночном небе! И счастливого часа, Семён. Тик-так. Время пошло.       Семён свалился на пол, когда остался один, кашляя и хватаясь за живот. Жжение было лёгким, но странные ощущения продолжались. Собравшись с силами, он встал на дрожащие ноги и выбежал из туалета, словно попадая в прошлый промежуток времени. Яркий свет ударил по глазам, принуждая прикрыться от него рукой. Вокруг было так же много людей, кто-то из них зашёл в туалет, откуда брюнет недавно выбежал. Ничего не понимая, он отошёл как можно дальше, трогая живот, который больше не болел. От шока объяснений не находилось.       «Что произошло? Я заснул в туалете? Не помню, чтобы здесь продавали алкоголь», — вглядываясь в проходящих мимо людей, мужчина ухмыльнулся. Вот и реальность, которую чуть не заменил некий «сон» с наказанием и каким-то заданием. Ноги двинулись вперёд. Возле главного входа, который виднелся вдали, больше никто не стоял. Видимо, двери были закрыты. Беглый взгляд поймал силуэты аниматоров, которые уже собирали людей или провожали в актовый зал для выступлений. Первые двадцать минут там совсем нечего делать, сначала говорят долгую речь, а затем приглашают новеньких ради забавы. Тем, кто приходят сюда не первый раз, простительно, если они задержатся и опоздают. Каждому посетителю фестиваля даётся не только бейджик, но и номер личного места в актовом зале. Таким образом, всем предоставляются равные условия, на которые грех жаловаться. Семён достал телефон, проверяя галерею. К его ужасу, фотографии с Гань Юй были действительно сохранены. На них была та же одежда, тот же средний палец. Волнение зашевелило волосы на голове.       — Не может быть, — тихо произнёс тот и быстро убрал телефон в карман, думая, что это остаточные галлюцинации. — Этого не было, это бред. Я просто не проснулся. Нужно срочно освежиться, а то так и просплю всё интересное.       Мужчина двинулся к прилавкам с едой, начиная слышать странные звуки. Голова завертелась по сторонам. Словно кто-то, совсем рядом, играл с чем-то резиновым. Пожав плечами, брюнет подошёл к ближайшей продавщице и заказал «Чай из ягод и закатника», думая о том, где можно было услышать такое знакомое название. Память после туалета частично пострадала. Возможно, временно, пока организм не придёт в себя.       — Этот напиток сейчас очень популярен, вы сделали правильный выбор, — Эмбер улыбнулась, поправляя ценники. Большой красный бант на её голове делал лицо более закруглённым и милым. Семён заинтересовался, делая первые глотки из стакана.       — Тебе он тоже нравится? Кажется, у нас уже есть один общий интерес, а этого обычно достаточно для небольшого знакомства. Костюм, кстати, очень здорово проработан, и он очень хорошо подходит под такое красивое личико.       — Да, вы угадали! Боюсь, мне нельзя уходить отсюда, пока не закончится отведённое время. Спасибо за комплименты, я очень старалась. А у вас смешные ботинки! Где вы их купили? Это закос на хиличурла?       Семён непонимающе посмотрел вниз, с ужасом замечая, что его ступни разбухли, словно в них находилась вся вода организма, либо их кто-то надул, как шарик. В голову вторглись неожиданные воспоминания, отчего память стала быстро восстанавливаться.       — Господи, Маша, ты ведь пила этот напиток… защищу от хиличурлов… — мужчина что-то бубнил и обеспокоенно осматривался, не в силах сконцентрироваться. Люди превращались в пятна и движущиеся силуэты. Эмбер о чём-то весело говорила, а затем и вовсе стала зазывать новых покупателей. Стакан выпал из руки от осознания, что превращение началось. Семён побежал к выходу, но долго так двигаться не смог. Теперь он знал, откуда доносятся звуки. Грубое и быстрое приземление ног на пол вызывало странные ощущения, отдающиеся вверх по телу. Страх сражался с любопытством. Уйти просто так не получится. Попытка сбежать окажется провалом, потому что, если покинуть фестиваль, то процесс будет невозможно остановить. Во всём виновата ведьма Ху Тао. И теперь придётся сыграть в игру, которую она придумала, чтобы вернуть обычную жизнь.       Тихо захныкав от безысходной тесноты, брюнет с трудом снял ботинки, вздрагивая и жмурясь от приятных ощущений. Теперь обычная ходьба, с ощущением оголённости, казалась чем-то интимным. Удивительно, но всем вокруг было абсолютно плевать на босого человека или на его странное поведение. Семён оставил ботинки там, где снял, расставляя приоритет на спасение собственной жизни, а не на одежду, которую можно будет купить позже в честь праздника. Кажется, после такого нужно будет крепко напиться. Нежелание снимать носки проиграло. Острые ощущения, возникающие при трении с натянутой тканью, мешали сосредоточиться и подумать о том, где же найти первую девушку, чьи фотографии трусиков остались в галерее. Нужно было найти менее людное место. Там, где не будет лишних глаз и вопросов, на которые сейчас вряд ли получится ответить. Идеальным «укрытием» стал гардероб, наполненный одеждой. Он никому не понадобится ещё долгое время. Семён пробрался вглубь и сразу же сел на скамейку, облегчённо вздыхая. Ходить на ногах теперь было затруднительно и странно. Иногда появлялась знакомая лёгкая щекотка внизу живота, отчего интерес становился сильнее, и его было сложнее игнорировать. Сняв один носок, брюнет с шоком стал осматривать резиновую ступню, на которой была нарисована туфля, даже с каблуком. Белая обувь, с чёрной подошвой, находилась на какой-то странной тёмной коже. О том, в кого происходит превращение, думать не хотелось. Все варианты были одинаково ужасны. Семён провёл пальцами по резине, в некоторых местах которой виднелись складки и маленькие швы, после чего плотно сжал губы и промычал. Касания совершенно отличались от сдавливания носка, словно трогаешь головку члена на пике возбуждения. Неожиданные вопросы «А что, если..?» заставляли вновь и вновь трогать ногу: это были лёгкие касания, усиленные, щекотка и даже сжимание. Последнее понравилось больше всех, от этого спектр чувств становился крайне высоким, почти похожим на оргазм или около того.       «Что я делаю?» — подумал мужчина и сдвинул брови. Пошлые мысли заходили слишком далеко, отчего они были похожи на вторжение в разум чего-то чужого, заставляющего повторять все эти движения. Внезапный кашель поблизости заставил сильно вздрогнуть и надевать в спешке носок через порог невыносимого удовольствия. Тяжело дыша, брюнет поднял взгляд и сразу же вскочил на ноги, пытаясь не казаться странным.       — Ой! Я и не знала, что тут кто-то есть. В актовом зале немного прохладно, и я решила взять накидку. Вам тоже холодно стало? — Сахароза улыбнулась и протиснулась между стоявшим и скамейкой, случайно наступая на ногу. — Ух, извините, пожалуйста. Вам не сильно больно? Тут темновато и плохо видно.       — Да, тоже… угхм!! — Семён зажал рот ладонью и покрылся потом, начиная ещё и краснеть. Он обернулся на девушку, ожидавшую ответ, но не смог заставить себя заговорить и просто выбежал из гардероба, ощущая пульсацию в ноге. Первостепенная боль смешивалась с удовольствием. Видимо, слишком сильное сжатие или сдавливание будет приравниваться к отпиливанию конечности самым тупым лезвием. Прихрамывая, мужчина дошёл до диванчиков, чтобы немного передохнуть, и с удовольствием приземлился, тихо промычав. Пришлось вновь побороться с различными мыслями, которые предлагали ещё несколько раз так попрыгать и потрогать новые участки тела.       «Я так больше не могу. Не хочу, чтобы всё продолжалось дальше. А если я не справлюсь с заданием? Я не хочу превращаться в надувную куклу, мной будут пользоваться, трогать складочки, сжимать всю поверхность… Нет!! Хватит! Это не я думаю об этом! Перестань лезть ко мне в голову, ведьма!» — брюнет пытался мысленно составить план, чтобы успеть распределить время, одновременно сражаясь с тем, что захватывало его разум вместе с телом. Пришлось не слабо потрудиться и вспомнить всех сегодняшних жертв по очереди. С этим помогли фотографии трусиков, они принадлежали двоим. Третью удалось только облапать, а четвёртой оказалась Гань Юй, завершая цепочку и запуская бумеранг утончёнными пальцами. Семён с тоской выдохнул, задумчиво вглядываясь в уменьшающиеся силуэты. Сегодня явно не до выступлений.       Кто-то слишком долго думал, не заметив изменения ног выше из-за стабильной позы. Время поджимало. Семён медленно поднялся с диванчика, стараясь думать только о плане и о его реализации, чтобы не позволять чужим мыслям забирать контроль над разумом. Однако, от новых ощущений, связанных с движением, периодически всё же появлялись непонятные желания потрогать себя или раздеться. Поддаваться им мужчина не хотел. Гордая походка по полупустому холлу вскоре сменилась хромотой. Находиться в носках было больше невыносимо. Несмотря на все попытки остаться в одежде, дискомфорт, находящийся на границе боли и возбуждения, будет явно затруднять поиски и дальнейшие извинения. Хромающий завернул за угол и слегка нагнулся, с ужасом замечая натянутую ткань джинсов. Разбираться даже не хотелось, всё было уже понятно. Пальцы заскользили по носкам, пытаясь их снять максимально аккуратно. Если бы Семён был сапёром, ему бы удалось обезвредить не один опасный объект и вернуться домой целым. Как и многим усидчивым людям. Пока не произошёл бы какой-нибудь несчастный случай. Палец грубо соскользнул по резине, проваливаясь внутрь на несколько сантиметров. Пустота внутри ещё была упругой, вот только совсем недавно, в гардеробе, плотность материала была максимальной, как у обычной ноги. Утекающее время ускоряло превращение. Мужчина сдавленно простонал, одёргивая руку в сторону. Ему повезло, что никого рядом не было. Нежелание оказаться униженным или высмеянным заставляло сдерживаться и прятаться. Это усложняло выполнение составленного плана. С другой стороны, оголённые резиновые ноги не дадут мыслям далеко уходить и отвлекать странными идеями. Наверное.       Нужно было срочно начинать поиски. Медлить больше нельзя. Теснота в джинсах постепенно создавала трение и сводила с ума. Пришлось расслабить ремень, чтобы потом не лопнуть, как перетянутый шарик. Пора. Ноги, во время движения, ощущались странно. Они были тяжёлыми и лёгкими одновременно. Страх упасть в любой момент заставлял двигаться аккуратней. Резина не скользила по полу, но иногда странно вдавливась вовнутрь, заставляя тело вздрагивать и покрываться потом. Взгляд на пару секунд опустился вниз, чтобы убедиться в присутствии стояка, который приходилось игнорировать. Сейчас точно не до него. Из-за этого, если рядом кто-то шёл, брюнет начинал идти с более прижатыми друг к другу ногами. Их тихий скрип вызывал холодок по спине. Теперь даже заглядывать в джинсы было страшно. Слова Ху Тао крутились в голове: «Ты станешь секс-куколкой, кричащей «Трахни меня!», до момента, пока рот не сможет произносить слова, и об этом будет говорить твоя поза и открытые дырочки».       — П-привет, — неловко проговорил мужчина, помахав Аяке. Она была не одна, из-за чего чувство стыда увеличивалось вместе с радостью от удачного поиска.       — Привет, Сёма. Захотел больше фотографий? — та посмеялась, друзья подхватили волну.       — Что? Каких фотографий?       — Тебе понравились мои трусики? Я выбирала их всё утро, — девушка подошла ближе, заправляя одну прядь волос за ухо.       — Извини, мне очень жаль, что так получилось. Я всё удалю прямо сейчас, — мужчина достал телефон и сразу же начал листать галерею, чтобы всё побыстрее сделать и уйти. Ладонь, почти в целой перчатке, заскользила по широким плечам, спускаясь по предплечью к запястью. Брюнет поднял взгляд и сглотнул.       — Думаешь, этого будет достаточно, чтобы извиниться перед девушкой? У меня раньше не было кукольных коллекций, но я всегда её хотела… Может быть, начать с тебя?       — Пожалуйста, извини меня, — говорящему становилось дискомфортно от осознания, что его превращения ждут сильнее глупых извинений. — Я куплю тебе всё, что захочешь. Любую другую куколку, даже любых других таких же мудаков, которые не смогли исправиться. Но я хочу выжить! Я всё понял и больше так делать не буду, честно!! Пожалуйста, помоги мне.       — Мх, ты такой жалкий, не могу злиться на тебя долго. Я и не сердилась, на самом деле, просто было досадно, когда всё узнала. Такой стеснительный и милый, а на самом деле обычный гад и плохой человек. Но всё изменится, когда ты станешь куколкой. Тебя будут любить, от девушек не будет отбоя. Именно об этом и мечтают все мужчины. Может, дождёшься полного превращения в нашей компании? Просто расслабься и забудь про время.       — Нет, прошу, Аяка, — голос задрожал от волнения. Шанс спастись медленно угасал, пока девушка не слушала и говорила на своей волне. Внизу живота вновь появилась щекотка, а стояку становилось с каждой минутой более тесно в маленьких джинсах. — Помоги мне… гхаа…       Семён резко согнулся и схватился за живот, в глазах на секунду поплыло. Сжимающая одежда перехватывала дыхание. Расстёгнутый ремень совсем не помогал. Казалось, что он только сильнее впивался в бёдра по команде ведьмы. От распирающих ощущений хотелось порвать на себе джинсы. Теперь страх выглядеть нелепо или странно вытеснил прилив возбуждения и боли. Аяка заволновалась, трогая плечи мужчины и поднимая его лицо выше.       — Что болит?? Наверное, я слишком заговорилась. Если куколке будет больно, и она повредится, то тогда мало кто будет счастлив. Давай я помогу тебе улучшить самочувствие? Не могу смотреть на чужие страдания. И чтобы заслужить моего прощения, ты просто удалишь фотографии и пообещаешь, что если решишь остаться куколкой, то я стану твоей хозяйкой.       — Не могу… джинсы, гхмм… Всё… всё сделаю, хорошо, я обещ… гха… обещаю, — было неважно с чем соглашаться или о чём нужно давать обещания. Всё внимание переключалось на другое. Девушка опустила взгляд, начиная понимать суть проблемы. Она предложила мужчине лечь и встала почти между ног, хватаясь за резинку джинс. Её подружки решили помочь и стали прижимать тело к полу. Так брюнет и увидел трусики одной из них, с упрощённым косплеем Нилу, только ненадолго, потому что ему очень скоро пришлось сильно зажмуриться. Аяка начала тянуть одежду на себя, ощущая сопротивление увеличенной резины. Такое забавное спасение наполняло силами, если не смеяться, как делали некоторые державшие. Мужчина дрожал и выгибался, простанывая от грубости и освобождения чувствительных ног. Он прикрывал рот рукой, пока её не убрали в сторону и не прижали к полу.       — Такой милый и сексуальный, я бы его съела, — пошутила Дэхья. Яркие голубые линзы и чёрная тушь делали взгляд достаточно выразительным. Её большие руки заскользили по телу, останавливаясь на груди.       — Это моя куколка, — возразила Аяка, начиная более активно стягивать джинсы, которые, сдавливая резину, достаточно быстро слетели с ног. Семён тяжело дышал и часто сглатывал. Он ощущал себя участником обратного гэнг-бэнга, где вокруг одного мужчины стояло несколько девушек. Оголённая резиновая часть ног была чёрного цвета. Теперь это мало походило на цвет кожи или какую-то обувь. Нарисованные туфли заканчивались изящным бантиком, в виде цветка, на лодыжке. Вероятно, они были «надеты» на колготки, как делают многие девушки. Оценив свои новые ноги, брюнет тихо простонал от спектра отрицательных эмоций, в который входили грусть, тоска, разочарование и отвращение.       — Смотри, как он рад меня видеть, — голубоглазая указала на стояк, ехидно посмеявшись. — Ещё несколько минут, и дружок станет подружкой, готовой принимать, например, меня. Станешь моей куколкой, малышка? В моих руках тебе никогда не будет холодно.       — Не слушай её!! Я тебя никому не отдам и не продам. Буду нежной и аккуратной, сдувать пыль и заботиться. Кого ты выберешь? Мне будет сложно простить тебя, если ты уйдёшь к другой…       — Может, тебе будет достаточно моего прощения, раз Аяка так скупа на благословение?       Семён не успевал открыть рот, чтобы что-то сказать, закрывая его обратно. Нужно ли ему говорить вообще? Если они поссорятся между собой, то могут обвинить его во всех проблемах, и тогда план точно не удастся выполнить. На полу было прохладно, поэтому зад начинал подмерзать, из-за чего превращение словно слегка замедлялось. Лежать полуголым было стыдно и неловко, особенно возбуждённым, но, похоже, это мало кого сейчас интересовало, поэтому внимание концентрировалось на конфликте. Времени остаётся мало. Взгляд встретился со взглядом Нилу, которую явно волновало расхождение взглядов с вытекающей ссорой. Возможно, это придало ей уверенности, чтобы вступить в диалог.       — Пожалуйста, давайте не будем ссориться и всё мирно обсудим. Семён станет отличной куколкой, но он всего лишь один, а вас двое. Может быть, вам стоит объединиться?       — Хорошая идея, — задумалась Дэхья, понимая, что ругаться с лучшей подругой из-за какой-то куклы совсем глупо. — Ты согласна, Ая? Только чур, заботишься о нём ты, как и говорила, а я буду похищать его на пару часиков в свободное время.       — Только если ты не будешь с ним слишком грубой! — девушка улыбнулась и кивнула, посмотрев на мужчину, у которого лицо становилось более искажённым, вероятно, от страха. — Ты ещё не передумал стать куколкой?       — Нет, нет, я не хочу, нет, — быстро заговорил тот, отползая подальше и подбирая выпавший телефон, начиная судорожно удалять все недавние фотографии и показывать удаление материала из корзины Аяке. — Вот!! Я всё удалил! Прости меня, прошу!! У меня очень мало времени, я не успею… Я не хочу быть чёртовой куклой!!       — Очень жаль, что ты сопротивляешься своей судьбе, но, если это твоё настоящее желание, то тогда я прощаю тебя, Сёма.       — Здорово, — проворчал мужчина, с трудом вставая на ноги. Было ощущение, что при следующих падениях шанс подняться будет уменьшаться в геометрической прогрессии. Он подобрал джинсы и прижал их к паховой области, пугливо осматривая лица девушек, среди которых недавно валялся на полу.       — Хоть Ая слишком и добродушная, но я бы такую малышку тоже простила, чтобы посмотреть, как она пытается исправить необратимое! — Дэхья посмеялась и оголила зубы в ухмылке. Брюнет покрылся мурашками, надеясь, что надежда стать обычным человеком всё ещё исполнима.       — Удачи, куколка! — Аяка помахала рукой и повернулась к голубоглазой подружке, начиная с ней что-то обсуждать. Возможно, они вновь стали делить Семёна между собой, либо их разговор переключился на совершенно другую тему, когда мужчина исчез из поля зрения. Превращение продолжалось.       Людей, разгуливающих по холлу, было достаточно мало. Единицы, среди которых почти невозможно найти ту единственную. Первый пункт плана выполнен. Следующим поиском стала действующий магистр Ордо Фавониус, справедливый и искренний Рыцарь Одуванчик, или просто Джинн. Та девушка сделала идеальный косплей на одного из любимых персонажей, отчего, на общей фотографии, было сложно удержаться и не ухватиться за упругий зад, пока никто не видел. Она приняла извинения, но всё уже было понятно: проницательная, как Джинн, незнакомка раскусила истинные намерения и пресекла их на корню, пообещав, что при повторном подобном извращении на весь фестиваль будут известны имя и фоторобот любителя женских попок. Возможно, именно поэтому брюнет, после этой ситуации, пользовался только телефоном для ярких снимков, словно они являлись чем-то безобидным, как мелкая пакость, на которую ещё можно закрыть глаза.       Где же искать вторую? Брюнет ходил и тихо скрипел резиной, ощущая приближение неизбежного, как говорила Дэхья. Взгляд опустился на джинсы, прикрывающих достоинство. Лёгкое трение возбуждённой плоти создавало некие мыслишки, которые вряд ли связаны с превращением. Это было обычное желание расслабить организм. Снять стресс, как говорится. Только это всё было крайне неуместно в такой обстановке. Печаль накрывала с головой. Получится ли вернуть прежнюю жизнь?       — Здравствуйте! А вы не видели Эмбер с бейджиком «Антипина Виля»? Джинн попросила её найти, но здесь как-то совсем мало людей из-за выступлений, — зеленоволосая в маске, с неплохим косплеем Синобу, появилась очень вовремя. Надежда спастись дала новые силы.       — Что? Джинн?! Как она выглядит? Ой, то есть… Это… Дина? Диана? Ди…нара? Дана? Как её зовут?       — Дарина, Даша, — девушка с небольшим подозрением прищурилась, осматривая мужчину. — Вы с ней знакомы? Или вы от Эмбер?       — Я от… Эмбер. Да. И ещё я с ней знаком, поэтому мне нужно срочно найти её. Пожалуйста, скажите, где она находится, — мужчина попытался добродушно улыбнуться, чтобы не выглядеть более странным. Кажется, девушка ничего необычного не видела, подтверждая своей реакцией.       — Круто! Джинн сейчас в зоне отдыха, где диванчики. Это всё прямо и направо. Значит, моя работа выполнена. Если что, то передайте, что я решила одним глазком посмотреть на выступления, а потом пойду перекушу и закажу что-нибудь со странным названием, и если мне понравится, она будет обязана это попробовать. У вас, кстати, классный костюм. Это латекс?       — Ох, эм… — мужчина взглянул на ноги и сглотнул. Как это выглядит со стороны? Ему было непривычно от предположения, что другие люди видят более хорошую картинку, чем есть на самом деле. Иначе как можно было бы объяснить безразличие к превращению или, наоборот, яркое желание этого? Хоть предположение и звучало очень правдиво, но поверить в такое было всё равно сложно. Увиденное глазами всегда трудно оправдать разумом. — Да, да, наверное.       — Тогда до встречи! — Синобу слабо шлёпнула брюнета по ягодицам и шагнула вперёд, удаляясь в сторону актового зала. Стоявший согнулся и оскалился в усиленной попытке не застонать. Резина ощущалась всё выше. Закусив губу, мужчина быстрым шагом стал покорять расстояние и приближаться к зоне отдыха. Их на фестивале было несколько, поэтому повезло, что зеленоволосая указала путь. В воздухе появился запах пряностей. С приближением от него начинало дурманить, увеличивалось количество несуразных мыслей. Семён был бы рад предстать красавцем с милым личиком, но, пожалуй, сейчас совсем неподходящий момент, и его голый зад мог привлечь только Дэхью или Аяку, ожидающих превращения.       На бордовом диванчике, из экокожи, расположилась высокая фигура. Её приспущенный синий плащ оголял плечи, по которым так и хотелось провести рукой, чтобы почувствовать бархат нежной кожи. Джинн сидела одна за небольшим столиком, на нём находился такой же одинокий и пустой стакан. Брюнет молча подошёл, прижав джинсы плотнее к телу. Сейчас он себя чувствовал как на исповеди, перед богиней. Любимый персонаж, оживлённый прекрасной девушкой — что может быть лучше?       — Не думала, что ты так быстро справишься с… — Джинн обернулась, приподняв брови от неожиданности. Удивление сменилось пониманием. Уголки губ потянулись вверх. — Я ждала Эмбер, а не тебя.       — Я пришёл, чтобы извиниться. То, что произошло — сплошная ошибка, которую мне хочется исправить. Я всё понял и хочу заслужить вашего прощения, — мужчина посмотрел на фактурную грудь и уткнул взгляд в пол, ощущая новый прилив возбуждения, только уже от ситуации, которая походила больше на ролевую игру, чем на раскаяние.       — Хочешь заслужить? И что же ты готов сделать?       — Всё, — выпалил тот, не думая о последствиях. Девушка улыбнулась шире и немного раздвинула ноги, отодвигая столик подальше. Синяя накидка заскользила ниже по рукам.       — Тогда сядь сюда и начни ласкать себя, проговаривая, что ты маленький извращенец, который попался, и ему очень стыдно. И смотри мне в глаза. Для искренности. Будешь смотреть куда-то ещё, и я обнулю твою попытку попасть на путь исправления.       Семён не верил своим ушам. Это ведь именно то, о чём ему приходилось мечтать, без шансов воплотить в реальность. Неужели для подобного достаточно было ухватиться за упругую попку во время общей фотографии? Странно было лишь то, что девушка ни разу не упомянула про куклу. Может быть, это знак, что вернуть обычную жизнь возможно? Мужчина сел на пол, прямо между длинных ног. Резиновые колени слегка вдавились вовнутрь от давления на них, вызывая учащённое сердцебиение и щекотку в груди. Джинсы свалились на пол. Рука обхватила член. Брюнету было стыдно, но именно это чувство увеличивало желание, делая атмосферу более интимной. Взгляд встретился со взглядом девушки. Она протянула руку вперёд, предлагая опустить на неё подбородок. Тот охотно повиновался. Теперь мужчина выглядел максимально беззащитно и уязвимо, отчего его так и хотелось защитить.       Магистр Джинн оказалась непростой, скрывая в себе маленький фетиш. Если перенести синдром спасателя в спальню, плотно закрыв дверь, то в кого превратится скромная девушка? Ей будет явно скучно. Ей захочется подчинения от партнёра, который выглядел бы достаточно беззащитно и мило, чтобы получить защиту и помощь. Джинн закусила губу. Вздохи брюнета нагревали воздух и согревали тела в возрастающем возбуждении, как в интимной близости. Всё могло быть иначе, если бы в процесс не было вмешано превращение. Мужчина быстро водил рукой по члену, стараясь не закрывать глаза, чтобы любоваться видом томной наблюдательницы. Внезапно открыв рот, он сдавленно застонал и зажмурился, утыкаясь в ладонь носом. Девушка наклонилась немного вперёд, замечая, что тот держится за ногу и достоинство. Кажется, началось. Сидящий немного дрожал и сжимался, больше сгибаясь, не в силах поднять голову или выпрямиться. Его анус стал втягиваться вовнутрь, превращаясь в резину, которая медленно образовывалась вокруг кольца бывших мышц и выходила наружу, формируя красно-розовую дырочку. Гладкая поверхность становилась слегка рельефной за счёт складок и швов. Маленькая кольцевая структура, закрытая в обычное время, превращалась в постоянно открытое отверстие, которое ещё и было больше на несколько размеров, отчего Семён чувствовал расширение, наполнение воздухом и явное изменение кишечника, точнее его исчезновение и появление ограниченного пространства, связанного с отверстием.       — Боже, кхах… п-помогите, я так больше… хаа… не могу… сейчас умру… — говоривший захныкал от отчаяния и удовольствия, постепенно соскальзывая на пол. Нежные руки крепко ухватили тело, не давая упасть на пол. Смущение отступило куда-то в дремучий лес. Сейчас волновал лишь экстаз, доводящий до обморока.       — Не переживай, всё будет хорошо. Расслабься, это облегчит процесс. Слушай мой голос, — тихий голос ласкал уши. Сложно не поверить, когда такое говорят со всей теплотой и нежностью. Брюнет попытался снизить напряжение и замычал громче, начиная немного выгибаться в пояснице. — Умница. Так ведь намного лучше. Чувствуешь?       — Мхах, да, — тот закусил губу и прижался к ногам спасительницы. Сбивчивое дыхание заставляло лёгкие работать сильнее, пока они ещё были в организме. Когда волна экстаза утихла, а процесс продолжил медленно подниматься выше, чужие руки подняли голову лежащего. Он взглянул на девушку, внезапно ощущая сексуальные порывы. Желания куклы пробирались наружу.       — Забирайся ко мне на колени, — почти ласково произнесла та, хоть интонация и была больше похожа на приказ. Совсем не возражая, брюнет приподнялся и сел на ноги, дёрнувшись от новых ощущений. Теперь сидеть на ягодицах вряд ли получится. Вес плавно сместился на копчик. От увиденного между ног взгляд наполнился разочарованием.       — Вот чёрт…       — Там всё красиво и так, как нужно, — девушка повернула голову к себе, приближаясь к губам. — Самое интересное впереди, а ты уже так расстраиваешься. Я подниму тебе настроение и покажу, что быть куколкой очень приятно.       Тёплые губы соприкоснулись. Мужчина хотел возразить, но не смог устоять перед желаниями, которые подкреплял одушевлённый плод фантазий. Одна из небольших ладоней оказалась на члене, пока другая аккуратно гладила резину и иногда играла со складками. Грудная клетка вновь стала работать активней. Семён откинул голову назад и зажмурился, начиная воспринимать происходящее совершенно по-другому. Джинн ненадолго отвлеклась и уложила свободную руку сидящего на свою грудь, предлагая поделиться приятными ощущениями.       «Как такое может не сниться? Всё так хорошо. Мне так хорошо. Как же хочется большего. Внутри уже так пусто. Так хочется…» — если бы кто-то мог читать мысли, то понял бы, что сознание настоящего Семёна отбирала куколка, желающая самых грязных игр, от которых сердце, у обычного человека, готово остановиться. Что же говорить про неодушевлённый предмет? Не имея никаких потребностей, способных подвести игру к завершению, куколка будет готова вновь и вновь желать и исполнять всё, что от неё захотят.       — Ах, ваши пальцы так близко… Прошу, войдите в меня!! Так хочу ощутить вас внутри, — брюнет томно посмотрел на девушку, раздвигая ноги шире. Она лишь ехидно улыбнулась. Именно для этого и был составлен весь план с заботой и лаской. С мужчиной играть было интересно, но куколка будет более открытой и нуждающейся в исполнении желаний.       — Тогда постарайся стонать не так громко, моя хорошая. Нас может кто-нибудь услышать, — в голосе слышалась насмешка, поскольку вмешательство посторонних лиц вряд ли помешает процессу, а если людей станет больше, то так будет даже интересней.       Пальцы переместились к дырочке, оглаживая рельефный ободок. Мужчина от одних таких касаний едва держался на руке и, как только резина слегка продавилась от воздуха внутри, то сразу же свалился на диванчик и застонал. Заплаканное лицо, от избытка удовольствия, вызывало у Джинн некий сексуальный аппетит, подталкивающий к исполнению помощи. Кто, если не она? Один палец отважно оказался внутри. Недавно изменившиеся стенки были ещё тёплыми. Вероятно, прикосновения к ним ощущались намного чувствительней, судя по реакции тела, которое сильно дрожало и пыталось уйти в сторону. Свободная рука ласкала член и влажную головку. Вряд ли это будет приятней, чем проникновение, но скоро достоинство значительно укоротится и станет второй дырочкой, поэтому хотелось запечатлеть разницу не только глазами.       Семён изгибался и ёрзал по экокоже, моментами пытаясь прикрыть рот или куда-то прижаться. Куколка активно занимала место в сознании, сражаясь с разумом человеческого тела. Когда мужчина очухивался во время утихания экстаза, новая волна возбуждения вновь откидывала достаточно далеко, чтобы не переживать о превращении и позволить наслаждаться процессом.       — Я… ха-аа… я устал, хватит… — волосы слипались и беспощадно впивались в лицо, залезая в глаза или рот. Два пальца внутри ануса доводили до всех возможных пиков удовольствия за короткое время. Такого точно не получится добиться обычному человеку.       — Правда? Мне остановиться? — нежные движения внезапно стали грубыми и быстрыми. Резина в некоторых местах начала вдавливаться вовнутрь, образуя небольшие складки.       — Не-еет! МХАа-аа!! — мужчина достаточно громко застонал. Член, с такой же активностью, укорачивался, а вокруг образовывался красно-розовый ободок. Вторая дырочка, не иначе как влагалище, была на несколько размеров больше первой. Из-за этих изменений Семён едва оставался в сознании и давился слюнями, иногда кашляя от срывающегося голоса. Вытащив пальцы, девушка вновь стала гладить резиновые ноги, пытаясь облегчить превращение. Её любопытные глаза запоминали абсолютно всё, что можно. Такой прекрасный ракурс позволял рассмотреть процесс достаточно подробно.       — Вау! Как это здорово. Что ты чувствуешь? Изменятся ли ощущения, если я сделаю так?       — Чувствую, что сейчас сдохну, — устало проговорил тот, замечая немного неестественно раздвинутые ноги. После увиденного, словно взяв тело под контроль, колени снова могли сгибаться только анатомически. Зажмурившись от пальцев внутри влагалища, лежащий сдавленно простонал и дрожащей рукой схватился за плечо Джинн. — П-пожалуйста, перестаньте… время… кха… я не могу здесь лежать и стонать. Прошу. Я почти без сил… как мне всё исправить? У меня ничего не получится…       Жалобный голос подкрепился всхлипами. Спасательница с состраданием вгляделась в лицо и убрала с него волосы. Карие глаза, с преобладанием серых оттенков, из-за слёз становились желтее. Мужчина не сопротивлялся и просто смотрел, иногда жмурясь от нахлынивающих чувств.        — Что такое? Ты ведь совсем недавно выстанывал моё имя и просил не останавливаться. Устал?       — Д-да, — часто сглатывая, ответил тот. Нежные ручки прижали к фактурной груди, как большого эмбриона.       — Ну-ну, когда ты станешь куколкой, то больше не будешь чувствовать дискомфорт или усталость. Нужно немного потерпеть. А ещё ласкания помогут закончить процесс быстрее. Скоро твоя грудь тоже станет мягкой и чувствительной.       — Нет... прошу, не рассказывайте... Я не хочу быть куклой... но как я справлюсь? Ничего не получится, — вытирая горячие слёзы, брюнет истерически посмеялся. — Я даже не знаю, в кого превращаюсь. Всё время уходит на извинения, а сейчас… не знаю. Наверное, я проиграл?       — Не хочешь быть куколкой? Ого! А мне казалось, что ты хочешь как можно скорее закончить процесс, поэтому и пришёл сюда. Извинения? Так ты пообещал мне и снова взялся за своё?       Семён опустил глаза вниз от стыда и страха того, что девушка могла разозлиться и отыграться на ослабленном чувствительном теле. С другой стороны, пик удовольствия смог бы отвлечь в обречённой ситуации, но соглашаться на такое добровольно мужчина не стал бы.       — Мне жаль, что я вовремя не прислушался к вашим словам. Теперь я должен извиниться перед всеми, а если не сделаю это, то превращусь в кусок резины.       — Значит, ты нашёл меня, чтобы извиниться? — когда брюнет кивнул, то девушка рассмеялась и сочувствующе улыбнулась. — Какой же ты всё-таки дурачок, Семён. Я давно простила тебя, ещё тогда, когда мы заключили маленький договор. Прямо после инцидента. Кто-то пропустил всё мимо ушей? Конечно, я понимала, что такое тебя вряд ли остановит, но и я пришла не для скандалов. В любом случае, судьба нас снова свела. Я надеялась на неё, когда отпускала тебя. Только потом сама забыла и даже не вспомнила об этом. Очень смешно получилось, как считаешь?       — Что? — в вопросе вместились все противоречивые чувства. Непонимающе помотав головой, сидящий сдвинул брови. — То есть, я мог не приходить сюда? Вы меня уже простили?       — Да, всё верно. Если ты набрался сил, то можешь уйти прямо сейчас, либо остаться со мной. Знай, никто не сможет позаботиться о куколке лучше, чем я. У меня даже есть красивая одежда, которая лежит и пылится. Может быть, тоже судьба?       — Нет, я... я так не думаю. Спасибо, — шокированный мужчина слез с колен и пошёл обратно в холл, забыв про джинсы на полу. Сейчас его не волновал внешний вид тела. Однако недавние чувства, вызванные неоднократными повторяющимися экстазами, засели глубоко внутри. Они возникали в сознании флешбеками, мешая адоптироваться к окружающему миру. Шагающему иногда казалось, что он всё ещё лежит на коленях и раздвигает ноги.       Брюнет зажмурился от яркого света и прикрыл глаза рукой. Кажется, Джинн что-то сказала ему вслед, когда тот медленно удалялся. Теперь это было неважно. Из бреда шатающегося вывел звонкий смех поблизости. Он обернулся и увидел группу девушек, в которой находилась Эола. Третья девушка, чьи кружевные чёрные трусики остались в галерее. Глаза мужчины заблестели от попадающего света в них и накатывающихся слёз. Неужели спасение так близко? Собравшись с силами, Семён побежал к ним ближе, от силы надежды почти не чувствуя соприкосновения ног с полом, из-за чего упал прямо возле группы. Резиновые ноги были расположены почти как при шпагате. Сконцентрировавшись, брюнет вернул их обычный анатомический вид и взглянул наверх.       — Вы не ушиблись?       — Пол, наверное, совсем недавно помыли. Нужно теперь ходить осторожней.       — А что это за костюм? Очень интересно выглядит! Не подскажите название магазина?       — Я бы тоже хотела узнать, чтобы посмотреть, что ещё они могут. Вероятно, новый зарождающийся бренд?       Женские голоса с разным тембром сливались в какофонию. Мужчина потёр глаза и попросил о помощи, чтобы подняться. Слабость в ногах больше не давала уверенности в способности встать. Ему помогла Барбара. Она была единственной, спросившей про ушиб. Взгляд метнулся к косплею Эолы. Полное разочарование ударило в под дых.       — Ты не та Эола, которая мне нужна...       — А ты решил, что я здесь самая уникальная? — все девчонки посмеялись. — Как зовут ту, которую ты ищешь?       — Что? — брюнет никогда не был таким рассеянным, как сегодня на фестивале.       — Бейджик! Или это была золушка, оставившая лишь туфельку?       — Ох, имя, точно. Её звали... — и тут мужчина замолчал, понимая, что абсолютно не помнит то, что было написано на бейджике. Кто туда вообще смотрит? Невнимательность  приводит к плачевным последствиям.       — Ладно, рыцарь без коня, лучше просто пройдись здесь. Если не найдёшь, то иди в актовый зал. Отсюда ещё никто не уходил домой, поэтому есть все шансы поймать золушку, а не её туфельку. Желаю удачи!       — Пока-пока и удачи!       — Надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь. Главное не бегай больше по полу, если его помыли. Надо связаться с организацией и спросить про предупредительные таблички, — Барбара помахала рукой, после чего приставила пальцы к подбородку и задумалась, пока её подружки обсуждали пик моды. Семён с разочарованием пошёл в сторону торговых точек, надеясь, что там кто-нибудь ещё есть и, желательно, чтобы была одна нужная Эола. Этого будет вполне достаточно. Чтобы не растирать резину, приходилось делать широкие шаги и держать ляжки подальше друг от друга. Хоть это и мало помогало. Открытые дырочки, сжимающиеся при ходьбе, отвлекали маленькими вспышками удовольствия. Потеря достоинства больше не расстраивала. Это можно исправить, если получится вернуть тело и прошлую жизнь, а если не получится, то тогда и член куколке не нужен.       Рядом с пустым прилавком стояла новая Эола. Мужчина не спешил и пытался рассмотреть издалека. Одежда похожа, только лица не видно. Оставалось лишь догадываться и достраивать образы. Всё ли верно? Когда та слегка повернула голову, то брюнет поспешил подойти ближе, узнавая знакомые черты.       — Эола!! Это ты?       — А? Да? — стоявшая развернулась полностью. Провал. Это было совершенно другое лицо. Семён схватился за голову, сжимая собственные волосы. Вся грудь уже покрылась смятой и неровной резиной, которая не торопилась расправляться и надувать новый размерчик. Пупок оставался человеческим, словно маленький остров в бесконечном океане.       — Чёрт!! Как же так?!       — Вы потеряли подружку? Я видела одну девушку с таким же косплеем у кулера возле актового зала. Она мне сказала, что как раз кого-то ждёт.       — Да, да. Потерял, очень сильно потерял, — взяв себя в руки, брюнет молча развернулся и пошёл быстрее, стараясь не смотреть вниз. Он чувствовал как кожа безвозвратно исчезает, превращаясь в чувствительную резину. Наблюдать за таким достаточно страшно, особенно когда это происходит с твоим телом, а не с чужим. Время заканчивалось.       Быстрый шаг внезапно замедлился. Ноги остановились. Девушка с косплеем Эолы, стоявшая у кулера, оказалась слишком низкой и полной. Когда та обернулась и помахала рукой, то мужчина отвернулся и пошёл обратно. Грубо, но сейчас не до фальшивых любезностей. Что-то в животе заныло. Вероятно, исчезающие органы. Брюнет остановился и согнулся. Тяжесть и потеря концентрации свалили тело. Упавший сморщился и сдавленно застонал, хватаясь за нижнюю часть живота. Пупок твердел, уменьшался и вытягивался, становясь пластмассовым клапаном. Руки стянули с тела футболку в попытке отвлечься. Семён смирился, понимая, что превращение какого-либо органа или части тела не остановить, но ещё верил в успех возвращения того, что теряет с каждой минутой.       — Вам плохо? Может, позвать кого-нибудь? Не уверена, что здесь есть медики, но всё же.       — Нет, я... гхх... в порядке... почти... — брюнет отодрал голову от пола и повернул в сторону говорящей. Брови полезли на лоб. — Эола..?       — Ты?? Лучше бы я мимо прошла. Прямо сейчас так и сделаю, — обиженная девушка развернулась и сдвинулась с места.       — Нет! Прошу, стой!! — адреналин смешался с эйфорией, наполняя энергией. Семён вскочил на колени и, словно собака, постарался на них побежать, кусая губы для концентрации внимания. Прыгнув вперёд, он крепко ухватился руками за ногу и прижался к ней.       — Да что ты привязался ко мне, извращенец? Я сейчас запинаю тебя, пока никто не видит. Не раздражай меня своим видом.       — Послушай же!! Мне очень нужно получить твоё прощение. Не будь такой равнодушной!       — А ещё что тебе нужно?       — Я серьёзно. Это не только важно, но и срочно. Что мне сделать? Я на всё готов, только не желай мне смерти, пожалуйста. Сейчас удалю фотографии. Они мне не нужны, правда, я их даже не смотрел, — очередная ложь превращалась в сладкие убеждения. Девушка развернулась и хмыкнула, скрестив руки на груди.       — Быстрее.       Семён отцепился от ноги и стал шарить по телу, понимая, что карманов нет. Следовательно, телефону негде задержаться. Тот стал в панике осматриваться, замечая гаджет в двух шагах. Похоже, что он выпал из руки после захвата ноги, так как обиженная пыталась выбраться и идти дальше.       — Мой телефон лежит вон там... Никуда не уходи, хорошо? — мужчина стал осторожно ползти в сторону, часто оглядываясь. Если упустить Эолу, то спасения можно не ждать. Она спокойно стояла, находя забавным передвижение извращенца по полу. Тот выглядел достаточно жалко, чтобы подождать и насладиться унижениями, которые захотелось реализовать.       Брюнет схватил гаджет и, скользя коленями по полу, быстро оказался возле нужных ног. Палец включил экран с помощью кнопки. Только появилась проблема. Резина покрыла не только грудную клетку, но и руки до плеча. Сенсор телефона не реагировал на подобные касания.       — Что?! Нет!!       — Кажется, не судьба. Это всё, что ты можешь мне предложить?       — Нет, я... нет, сейчас!! Как же я мог не заметить. Чёрт!       Мужчина сжал телефон в руке и наклонился, от растерянности пытаясь активировать экран языком. Ничего не получилось. Размазав слюни по резиновой ляжке, он стал пытаться нажимать на сенсорную клавиатуру щекой или подбородком. Наделав достаточно ошибок, было принято решение нажимать нежнее, чтобы не задевать все цифры сразу. Когда блокировка поддалась, брюнет сразу же зашёл в галерею. Оказывается, фотографий с чёрными трусиками там не было.       «Я же удалил их вместе с белыми. Точно! Как я мог забыть? Теряю время,  теряю время!» — подумал тот и стал показывать Эоле свою галерею и пустую корзину.       — Вот, видишь!! Я их давно удалил уже. Извини меня, Эола, — глаза опустились на бейджик. — Катя…       — Не называй меня по имени своим грязным ртом. И не считай себя извинённым за неполучившиеся снимки. Хочешь получить моё прощение?       — Да!!       — Тогда скажи на камеру «Я глупая резиновая шлюшка, и я люблю сосать члены! Только попросите, и весь мой ротик в вашем распоряжении абсолютно бесплатно!». Если будешь искренним и заставишь поверить в сказанное, то я перестану злиться и прощу тебя, — Эола достала свой телефон и ухмыльнулась.       — Ладно, я согласен. Хоть и не понимаю, зачем тебе это, — мужчина встал на колени по просьбе и поднял глаза на камеру, сглатывая слюни от волнения. — Говорить?       — Да, начинай.       — Я глупая резиновая шлюшка... ии... мне очень нравится сосать члены. Я готов обслужить каждого желающего по просьбе абсолютно бесплатно! — говоривший подзабыл слова, но постарался придумать что-то похожее. Эола с трудом сдержала смех.       — Зрителям будет очень сложно поверить в то, что ты говоришь правду, поэтому нужно показать свои лучшие навыки, — девушка бесцеремонно просунула пальцы в перчатке прямо в рот, доставая до корня языка. Телефон она держала крепко, что можно было понять по характеру. Семён закашлял и захотел закрыть рот, но кто-то сжал язык, отчего челюсть совсем не слушалась. Резина, заменившая человеческую кожу, с грудной клетки поднималась к шее. Постепенно уменьшалась чувствительность горла, глубокое проникновение больше не приносило дискомфорта. Пальцы начали скользить по поверхности языка, вырабатывая свой ритм. Слюни полились ручьём изо рта. Кажется, от этих движений превращение начинало ускоряться. Иначе как объяснить  исчезновение рвотного рефлекса спустя несколько минут после начала?       Мужчина зажмурился, ошибочно принимая происходящее как пятиминутное унижение. Куколка перехватывала инициативу, заставляя двигать языком по всем складкам тканевой перчатки. Эола опустила взгляд, замечая, что сидящий немного ёрзает на месте.       «Всё равно я хотела купить другую обувь», — подумала она и приставила ногу к самой большой дырочке, начиная на неё надавливать. Брюнет выпучил глаза и взглянул вверх. Девушка с ухмылкой подмигнула под громкое мычание и тяжёлые вздохи. Теперь слова на видео не так поверхностны. Они уходят глубоко вовнутрь, прямо в глотку. Мужчина схватился за активную ногу и вновь плотно сжал глаза. Экстаз пробирал всё тело. В этот раз удовольствие смешивалось с разными степенями боли, от которой рождались новые ощущения. Эола вряд ли даст расслабиться. Как изящный ремень, способный наказать, поласкать или задушить. Пытаясь попросить остановиться, брюнет глотал большое количество слюней и открывал рот шире. Всё, что было не проглочено, скатывалось по шее вниз. Отсутствие разнообразия нагоняло скуку. Девушка резко высунула пальцы и приподняла ими подбородок кашляющего Семёна.       — Что ты скажешь на прощание своим зрителям?       — Я... кха-кха... я куколка! Я... кха... я б-буду ждать ваших членов у себя во рту! — сосание пальцев привело к расфокусировке внимания, иногда позволяя подсознанию говорить то, что произносилось только в голове. Страх распространения подобной информации заставлял держать рот закрытым, чтобы на выдохе не закричать «Трахни меня!».       — Умница, — телефон убрали обратно в маленькую сумочку. Удобно, если косплей не позволяет хранить в нём вещи. — Ладно, мне пора идти. Я слишком много времени на тебя потратила.       — Ты простила меня? — тяжело дыша, мужчина вытирал слюни и с надеждой смотрел на собеседницу.       — Получается, что да, — неохотно произнесла та и хмыкнула, отворачиваясь.       — Подожди!! Помоги мне встать, пожалуйста, — брюнет вновь схватился за ноги, из-за чего девушка чуть не упала и явно разозлилась.       — Болван! Если бы я сейчас не удержала равновесие, я тебя как таракана по полу размазала бы. Хватайся уже, что ты глазами хлопаешь? Мне совсем скоро на сцену надо выходить, а я из-за тебя не попила воды и до сих пор здесь торчу.       — Извини, — быстро проговорил тот и схватился за руку, поднимаясь на ноги. Резиновые конечности менее охотно поддавались контролю. Утекающее время напоминало о себе усиливающейся слабостью во всём теле.       — Такие сиси и у такого мудака. Я бы тебе ещё много чего сказала, но осталось пять минут. Чао, куколка, — Эола специально использовала такое выражение, находя это забавным в данной ситуации. Она медленно зашагала в сторону, но, когда Семён отвернулся, то быстро подбежала обратно и обхватила его двумя руками со спины, прижимаясь плотнее. — От тебя так сложно оторваться, даже когда уходишь. Так и хочется сжать все эти складки. Может быть, даже немного порвать? Чтобы тебе не жилось так сладко. Надеюсь, ты проиграешь.       Девушка посмеялась и открыла клапан, в который превратился пупок. Руки стали вжимать резиновое тело к живому, вытесняя возможный воздух наружу. Брюнет схватился за предплечья, пытаясь расслабить хватку. От уменьшающегося воздуха появилось тяжёлое дыхание, усилилась слабость, и возник неприятный дискомфорт. Мужчина даже заметил новую грудь, после слов собеседницы про «сиси», начиная узнавать персонажа. Однако прямо сейчас его жизнь находилась на грани, отчего на удивление не было времени, как и на многое в таком состоянии.       — Остановись, ха... кхаа... умоляю, хва... кхаа... — одышка мешала говорить, добавляя дополнительный выдох после слов.       — Успокойся, ты явно не умрёшь. Просто я помогаю тебе проиграть, — закрыв клапан, Эола потрогала резину и улыбнулась. Поверхность живота, ранее слабо продавливаемая внутрь, достаточно прилично продавилась под сильным нажатием пальцев. — А вот теперь ты точно заслужил прощение, как последнее, что ты ещё можешь получить. Чао!       Семён свалился на пол сразу же, как только девушка перестала держать. Кажется, большое количество воздуха вышло из конечностей. Руки можно было поднять, но вряд ли они смогли бы что-то держать или за что-то схватиться. Мужчина первое время кашлял и ничего не говорил. Когда молчание превратилось в трагичный конец, то и вовсе тихо заплакал. Горе длилось недолго. Хоть лежащий и ощутил на себе давление каждой секунды, сдался и потерял надежду, но новая маленькая помощь оказалась рядом совсем скоро.       — Ох, боже мой, вы снова упали? Наверное, лучше тогда снять обувь, если она так скользит, — Барбара немного наклонилась и протянула руку. — Давайте я вам помогу встать! Вы здесь без компании?       — Нет, мне не нужна помощь. Я больше не смогу встать...       — Почему? Что случилось? Вам плохо?       — Да, мне плохо. Если учесть, что я обречён стать дурацкой куклой, то вообще ужасно.       — Вы так расстраиваетесь из-за этого?       — Да. Я хочу стать нормальным, — с большой грустью в голосе сказал брюнет. Девушка обеспокоенно смотрела за каждым движением. — Не знаю, может, вы сможете надуть меня?       — Что? — от смущения на щеках появился румянец. Семён был бы рад, но не сейчас. Он попросил перевернуть его на спину, а потом указал на клапан.       — Меня сдули совсем недавно, оставив здесь на полу. Если бы вы мне помогли...       — Я даже не знаю, смогу ли. Может быть, мне позвать кого-то ещё..? — Барбара от волнения хотела уйти.       — Нет-нет! Я верю, что вы сможете. Прошу. Если вы уйдёте, будет слишком поздно. Времени больше нет.       — Ох, надеюсь, что вы правы, и я не сделаю хуже. Мне нужно вас... надуть?       — Да, думаю, да, — мужчине было частично неловко, но он слишком решительно схватился за шанс. Буквально. Резиновая рука едва держалась за тонкое запястье.       Барбара кивнула и собралась с мыслями, опускаясь ниже. Волосы падали на лицо, из-за чего их пришлось заправлять за уши или перекидывать на другую сторону. Приблизившись к животу, она взглянула на брюнета, глубоко вдохнула, открыла клапан и неуверенно выдохнула в него, стараясь не пропускать воздух мимо. Семён сразу же прикрыл рот от вырывающихся стонов и сильно прогнулся. Губы на пластмассе, горячее дыхание прямо внутрь. Сам вид на происходящее вгонял в невероятную эйфорию. Это было похоже совсем на другое, словно ласки мужского достоинства. От этой мысли мужчине становилось более неловко, но появлялось желание получить большее, почувствовать всё, на что способна эта хрупкая девушка своим маленьким ртом и большим сердцем.       — Я всё правильно делаю?       — Да, продолжайте...       Спасающая сама понимала на что это похоже, но не могла бросить нуждающегося. От неё зависела целая жизнь, поэтому нужно откинуть смущение и неловкость и продолжать делать то, что необходимо. Воздух, вдыхаемый носом, совсем недолго задерживался организме и выходил обратно через рот в тёплый клапан. Сильные складки, которые образовались после насильного сдувания, постепенно выпрямлялись и возвращались в свой прежний вид. Даже сама резина, казалось, от горячего влажного воздуха приобретала более насыщенный оттенок. Семён положил ладонь на голову девушки, помогая придерживать волосы. Её вспотевшее красное личико выглядело слишком возбуждающе. Достаточно трудно взять себя в руки и не прокричать в очередном стоне «Не хочешь войти в меня?». Останавливало лишь осознание приближающегося завершения этого превращения. Иногда, откуда-то вдали, раздавался звук тикающих часов, постепенно становясь всё ближе и громче. В такие моменты волнение подкатывало к горлу. Чувство тошноты уже давно исчезло, а вот чувство страха заставляло поджиматься даже складочки.       — Фух, фух... — похоже, у Барбары закружилась голова. Она осмотрела лежащее тело и остановила взгляд на лице. — Как вы себя чувствуете? Я скоро буду лежать рядом с вами без воздуха в лёгких.       — Уже намного лучше. Давайте я попробую встать, — брюнет неохотно признался себе, что когда его полностью надули, то он пытался слегка выдавливать небольшое количество воздуха, чтобы помощница вдыхала его обратно своими тёплыми губами. Барбара отсела в сторону, трогая красное лицо и пытаясь отдышаться. Надувание куклы можно было сравнить с надуванием десяти, а то и пятнадцати воздушных шариков. Было лишь одно различие, которое существенно помогло с задачей. Воздух, вдыхаемый брюнетом, ещё получая доступ к внутренней среде, задерживался в организме благодаря открытому клапану и помощи девушки, тем самым заполняя такие места, которые было бы достаточно сложно надуть ртом. Семён самостоятельно встал, ощущая уже родную слабость в ногах. От радости захотелось побегать или попрыгать.       — Как чудесно! Всё получилось!       — Всё благодаря вам!! Моя жизнь, она... вы... вы не представляете, как это важно! Я отблагодарю вас потом, когда найду!! Мне нужно... мне нужно сейчас найти ещё одну девушку. Она последняя. Но я не представляю где её искать! И времени совсем нет. Можете дать мне какой-нибудь совет и пожелать удачи?       — Да, конечно!! — девушка ощущала, что если не сделает этого, то мужчина перестанет бороться, и его поражение будет на её совести. — Вспомните, где вы встретили эту девушку. Может, она сейчас в актовом зале? Или где-то... ухм...       — А вы можете мне помочь? Её зовут... Маша? Маша!! Косплей Гань Юй.       — Значит, мы разделимся?       — Да!       — А вы точно уверены, что не хотите стать куколкой? Ещё есть возможность передумать.       — Я уверен на все сто, милая, — воодушевлённый мужчина крепко обнял девушку и осмотрелся. — А стать куклой я могу в любой момент, когда проиграю. Только поторопитесь, ладно? Я пойду вон в ту сторону и буду ждать там, если ничего не найду.       — Хорошо!!       Барбара сначала побежала к актовому залу, но вскоре сменила бег на быструю ходьбу. Если пол мокрый, то так можно тоже упасть и не успеть помочь. Семён сдвинулся с места. Его телефон остался лежать в полном одиночестве посреди холла. Превращение уже коснулось лица. Резина постепенно покрывала щёки, уши и нос.       «Интересно, остались ли органы внутри? Как я дышу? Чёрт, даже не хочу знать», — размышлял шагающий, пока всматривался в общие силуэты. Минуты расширяли рот. В буквальном смысле. Сомкнутые губы, без концентрации, начинали неестественно открываться по форме дырочки. Она была третьей и последней. Для чего куколке больше? Всё необходимое предоставлено в самом лучшем виде, украшаясь ярким ободком, который так и говорил: «Заметь меня! Потрогай меня!». У знакомого диванчика стоял не менее знакомый силуэт. Мужчина прищурился и внезапно широко открыл глаза. Нужная Гань Юй, с накидкой на плечах, что-то пила в высоком стакане и рассматривала экран телефона. Неужели она ждёт его?       — Ма… Ма… аа… — брюнет подбежал ближе, но ничего не смог сказать. Губы, ещё недавно способные закрываться, зафиксировались в открытом положении. Глотка стремительно превращалась в пластиковую трубку, попутно заменяя слизистую латексными складками. Мужчина свалился на колени и в панике схватился за формирующуюся дырочку.       — Вот блин, — с некоторой брезгливостью и испугом произнесла девушка. С чем лучше сравнить превращение в такой ситуации? Со смертью, наказанием или шансом? Маша была готова выслушать, подарить своё прощение, вот только слушать странные пугающие звуки ей совсем не хотелось. — Извини, Семён. Кажется, слишком поздно.       Гань Юй побыстрее перешагнула лежащего и кому-то позвонила, чтобы перенести встречу в другое место. Её силуэт стал отдаляться. Семён шёл на коленях, полз на локтях и на животе. Звуки из бывшего рта были невнятными, как во сне. Пластиковая трубка создавала лёгкие вибрации от попыток выдавить воздух в виде букв, пока не сформировалась полностью. Она беспощадно сделала мужчину немым. Красно-розовый ободок, словно бутон, выступал на поверхности вместо губ.       «Я проиграл! Нет!! Помогите мне! Барбара! Маша!! Ты могла простить меня, а не убегать!! Я не догоню её. Тело не слушается», — мужчина перестал ползти и перевернулся на спину. Резиновые ноги в ту же секунду стали неестественно деформироваться и фиксироваться в одном положении. Именно эта поза называется «Трахни меня!» и привлекает к себе кучу взглядов? Дырочки в таком положении тела выглядят более презентабельно, подчёркиваясь ярким ободком. По холодным щекам потекли ещё тёплые слёзы. Руки, сговорившись с ногами, повторяли их изменения без возможности что-то исправить. Семён мог смотреть только на потолок и мысленно кричать, пока его волосы превращались в воздушные камеры, а глаза становились рисунком на поверхности резины. Последние слезинки скатились по эластичному материалу. На полу лежала куколка в кричащей позе.       Жизнь на мероприятии продолжалась в таком же темпе. В актовом зале начинался второй этап выступлений, на сцене появлялись косплееры «старой закалки». К этому времени многие успели сделать необходимые дела и отдыхали за просмотром программы. Все места в зале были заняты, кроме одного. Никто не знал и даже не представлял, где находился этот человек. Кто-то мог бы посчитать его болваном, а кто-то вполне понимал такое решение, собираясь с силами, чтобы выйти в холл и не словить осуждающие взгляды. Ботинки Семёна, вместе с носками, футболку и даже трусы забрала уборщица в гардероб. Вещи поместили в чёрный мешок и положили в дальний угол, подальше от глаз. Порой объяснить находки просто невозможно. Эта женщина и не пыталась, словно заранее понимая свой провал. Телефон посреди холла таинственно исчез.       Джинн сидела в актовом зале, иногда опуская глаза на джинсы. Она помнила, что взяла их с собой с зоны отдыха, но кому они принадлежат — неизвестно. Точнее, это было известно на тот момент, а сейчас память не хотела ничем делиться. Девушка надеялась вспомнить до окончания фестиваля, поэтому носила находку с собой, изредка мысленно примеряя её на проходящих мужчинах. Если золушку нашли с помощью туфельки, то тогда можно попытаться найти и человека, которому принадлежат эти джинсы. Аяка и Дэхья обсуждали костюм выступающего Тартальи. Иногда им казалось, что они что-то забыли. Если это общая амнезия, то существовало ли забытое вовсе? Выступающий крутил в руках самодельное оружие. «Некрасиво», — заявила Дэхья и сдвинула брови. «Мне тоже не нравится», — поддержала Ая и скучающе выдохнула. Эола сидела недалеко от них. Она была слегка недовольна, но не помнила из-за чего. Самое главное для неё было то, что выступление получилось таким, каким задумывалось. Всё остальное было неважно.       Барбара вышла из актового зала и сходу забыла, зачем она это сделала. «Я должна была кого-то найти? Может, мне лучше подождать, и этот человек сам меня найдёт? Или я что-нибудь вспомню, пока буду тут стоять?», — девушка неуверенно перебирала пальцами. Её глаза метались по пустому холлу в ожидании неизвестного.       К одинокой куколке подошла Ху Тао, сдержанно улыбаясь. Она оглянулась и присела на корточки. Рука заскользила по резиновому телу и остановилась на клапане, после чего ушла в сторону. Лёгкие касания увеличивали интерес. Девушка наклонилась ближе к лицу и улыбнулась шире, вглядываясь в нарисованные глаза.       — Ты проиграл, милый. Время закончилось. Твою судьбу я решу позже, а сейчас, чтобы ты не пошёл по рукам, не лопнул или не оказался на мусорке, я унесу тебя в тихое место. Возражения не принимаются! Ха-ха!       Семён мысленно кричал и пытался овладеть телом обратно, но всё было бессмысленно, и он это понимал. Необратимое случилось. И теперь ему никто не сможет помочь. Превращение завершилось.