Дебют. Прототип: ”Мнемофобия“.

─────────────────────       — От кого же ты бежишь?       — Прошлое. Оно охотится за мной. ─────────────────────       Пустота. Абсолютное ничего, здесь нет и крупицы материи, только незыблемое отсутствие всего. Пробираясь сквозь развевающиеся на ветру пряди волос, ушной раковины достигли едва различимые перепонками волны, в сие мгновение же преобразовавшись в тихий, едва ли слышимый звук – шаг, второй. Лёгкие, совершено не весомые, словно кто-то с лёту вскочил на плоскость, некто обладающей столь нежной поступью что и крайне чуткому зверью не удастся обнаружить присутствие ”кого-то“. Свист ветра по закоулкам, холодной частицей скользящий вдоль снежного покрова к светлым барханам, мерзлым дыханием своим проникающим во всяческие мелкие отверстия в гнилом доме.       Ужасающе долгий, ожидаемый не меньше чем век, в прошлом сигнал всеобъемлющей радости по возвращению члена семьи в тёплую обитель, с давних пор стал сигналом к надвигающейся печали и тоски — скрип ржавых дверных петлей, стон старой обледенелой древесины, порыв морозного, обжигающего румяные лица воздуха, ворвавшегося в скромное помещение. Не слышен треск горящего хвороста и сухих дров, родных голосов, воркующих о всяком в тёплом углу за печью, стука деревянный ложки по краюшкам чугунного казана, доброго восклика встречающих близких. Теперь ничего. Пустая, тёмная комната, покрытая мраком, скромные лучики света прорывающиеся сквозь обвалившуюся печную трубу и гнилые застенки, покрытые инеем, едва видимые предметы аскетичной мебели. Витает пыль, и она окутывает редкие кристально чистые снежинки, превращая в грязные частицы спёртого воздуха. Здесь должно быть свежо, но лёгкие уже забиты пеплом и судорожно вздымают грудь, словно их хозяин едва сдерживает бурю эмоций, способную бураном, снежным штормом разнести заваленный снегом домик по тундре, по белым, слепящим глаз на солнце барханам.       С замиранием сердца, ждёт хотя бы одного звука, что мог бы подтвердить наличие души в этом проклятым естеством месте. Наступил судорожный мандраж, но слёзы застыли на нежных ресницах, покрыв их льдом и инеем. И вновь скрип. Словно кто-то двинулся во тьме, будто поднял голову после векового, спокойного сна. Это место ещё не покинуто, к величайшему счастью, здесь кто-то есть. Настораживающую тишину разрезал шёпот, несколько невнятная, но членораздельная речь, словно уста говорящего не открывались десятки лет, словно его голосовые связки обвил крошащийся лёд.       — О р с т е д, – подобно удару, слову силы, сокрущающего грудь волной навевающих воспоминания чувств. Ответственность тяжелит томную думу, едва заслышав он усталый юный голос.       — Д-да... – робко, столь же тихо, вторя первому гласу, похоже на жалостливый лепет провинившегося дитя.       — Где ты? – потеряно, но вопрос строг, как проповедь, как начало долгого нравоучения, не лишённое смысла.       — Дома... – без тени сомнения, этот ответ был проговорён столько раз, что и не вспомнить их первую встречу в этом месте. Но это ложь. Это не его дом, не вотчина, откуда у него остались крупицы счастливых воспоминаний о прошлом, здесь лишь половины людей, что питали его жизнь, и сейчас эта частица, составлявшая ранее целое его сердца, вновь вопрошала, со смутной надеждой, горячей кровью текущей по венам стоящего в дверях, зная, каков будет ответ.       — На долго ли?.. – дверь прикрыли с той стороны. Аккуратно, хватаясь пальцами за краюшек, словно надеясь открыть вновь и увидеть желаемое. Но отчаянию не было предела, ”некто“ снова сбегает от ответа, всяческими проклятиями осыпая ту, что без капли жалости к нему пыталась проникнуть в его мысли, в его разум, что бы поговорить бессловно, о самом сокровенном: ”Прочь из моей головы! Не смей, О С Т А В Ь М Е Н Я !“       Горесть бьёт ключём, отравляя кровь и замёрзшие слезы. Тихий, размеренный шаг, более не такой летучий как ранее, и скрежет снега под ногами. Раздался скрип. Он хотел бы обернуться, вера не покидала его до конца – но он знал, что это лишь гул ветра, порыв воздуха, пошатнувший фундамент дома. Оно никак не упокоится... Оно снова бросает ему вызов, но он не готов к этой схватке. Он знает, что проиграет.       Ошеломительный, леденящий кровь в жилах крик девушки, вопль ужаса и страха, великого горя, что запускает свои острые как клинки когти в самую душу. ×××. В Е Р Н И С Ь ! .×××       Снег под ногами кончился. И вновь пустота, кромешная тьма, в которой нет ничего. Только прошлое прячется в ней, томно ожидая его возвращения. ─────────────────────       — Во тьме ночной, куда ты идёшь?       — На голос судьбы битвы. ─────────────────────