Виноват

— Значит играем в 7 минут в раю. Все знают правила? — проговорил Вершинин, прикладывая фонарик телефона к лицу, при этом устрашающе улыбаясь, будто собирается рассказывать страшилки. За что получил удар локтём под бок от Ани и он тут же рассмеялся, положив телефон обратно на пол фонариком вверх, чтобы можно было разглядеть эмоции на чужих лицах. Ведь сидели они практически в темноте, из освещения кроме телефонов была только разноцветная подсветка, но толку от неё почти не было. С ней можно увидеть лишь очертания чужих макушек, на которые попадает слабый свет от неё. — Я не знаю — выкрикнул какой-то длинноволосый парень сзади с пивом в руке, которое он пригубил сразу после своих слов. — Кирилл, иди в задницу, — после такого ответа несколько людей прыснули от смеха. Паша же не удосужился даже повернуться назад, быстро узнал знакомый хриплый голос Кирилла, зачем лишние телодвижения? — по ходу игры поймёшь — он закинул маленькие листочки с именами в чью-то кепку и хорошенько перемешал. После чего передал головной убор заранее выбранным людям и те стали тянуть бумажки. Стоит отметить, что самих себя они вытянуть не могли, так как люди, которые брали имена — не записаны. Если закинуть имена всех, то была бы полная неразбериха. Ничего бы не вышло. Горелов первым отжал кепку, надеясь на то, что ему выпадет Перфилова и он наконец-то исполнит свою школьную мечту. Парень, переглянувшись с Таней, развернул свёрток и пробежал глазами по надписи. — Георгий Петрищев, — заявил он вслух и вдруг резко разозлился — я не хочу — Горелов, не подумав, повёл себя как ребёнок и после слегка стушевался. В комнате последовала неловкая пауза. Гоша напротив сжал губы, опустил взгляд и нервно поправил очки указательным пальцем. Сердце сжалось, неприятно покалывало. Он снова унизил Петрищева, хотя не собирался делать этого. Парень больше не желал так поступать с ним. — Главное правило, — вдруг заговорил Вершинин, переманивая внимание на себя — если вы не хотите, то никто заставлять вас не имеет право. Гоша стал ещё мрачнее, окончательно опустив голову и смущённо обвив свои худощавые ноги руками. Лёша задумчиво потёр затылок. — Ладно, я не против — выдохнул Горелов, нервно усмехнувшись. На самом деле он был только за с самого начала, просто его мозг по привычке решил: «то, что связано с Петрищевым — отстой». Так то он не прочь провести семь минут в комнате с очкариком. Петрищев заметно приободрился, уже не сминая свои джинсы, а компания снова зашумела, обсуждая кто кому попался. После бурных разговоров Паша захлопал в ладоши, чтобы гул стих и отправил всех по комнатам, засекая время. К счастью, кроме Горелова никто не возражал от времяпрепровождения со своим партнёром. Лёшу и Гошу запихнули в ванную комнату, щёлкнув выключателем света, Вершинин почему-то грозно глянул на них и ушёл, захлопнув дверь. Видимо пригрозил взглядом, чтоб те не дрались. Будто парень как только окажется с ним наедине — полезет с кулаками. Ему это и в компании не составит труда. Петрищев сел на край ванны, скрестив руки на груди. А Лёша облокотился об стиральную машинку напротив, задумчиво хмыкнув. Их тишину прервал первый. — Прости — промямлил он, сжимая свою серую кофту. — Чё? — переспросил, не расслышав извинений. — Прости — повторил Петрищев, поднимая голову и отчаянно пытаясь найти чужие глаза в темноте. — Ты чё несёшь? — он начинал злиться и переминаться с ноги на ногу, не привык, что перед ним извиняются, особенно не объяснив причину. — Ты задираешь меня, явно потому что я тебя чем-то обидел. Лёш — он хотел повторить извинения ещё раз, но не успел. — Совсем даун? Перестань повторять эту чушь — Горелов быстро приблизился и взял зубрилу за воротник, прожигая взглядом, и нахмурив брови. Да, Петрищев был не виноват в том, что родился таким. С такими тёмными, вьющимися волосами, которые смешно закручивались на затылке и были похожи на пружинки. Парень не раз дёргал за них, а брюнет недовольно фыркал или просто не обращал внимание. С такими красивыми карими глазами и длинными ресницами, которыми он часто не понимающе хлопал когда слышал очередной подкол, ведь далеко не сразу смысл доходил до его мозга. Аккуратные тонкие губы и идеальный нос, по крайней мере, по мнению Лёши. Но Петрищев определённо виноват в том, что носит такие ботанские прикиды и дурацкие очки, которые несмотря на свою нелепость безумно шли ему, придавали ему некий шарм, выглядело это очаровательно. В том, что постоянно смущается когда Горелов приближается к нему, кладёт руки на его худощавые плечи. Не может ответить задире. Не кричит, а мямлит обзывательства себе под нос. Он виноват в том, что влюбил в себя Горелова. И теперь у парня не встаёт даже на самых красивых девушек из журнала для взрослых. Надежда была лишь на Перфилову. Но когда сейчас перед ним чуть ли не сжимался в страхе невинный Петрищев, который ни разу даже не держал представительницу противоположного пола за руку — Лёша уверен, что опозорился бы перед Танькой. — А знаешь, — вдруг заговорил Горелов, отпуская брюнета, а тот заметно расслабился, видимо думал, что его сегодня ударят в нос пару раз — тебе и правда стоит искренне извиниться передо мной. Ты виноват во всём. — В чём? — Гоша поднял свои оленьи глазки с максимально удивлённым видом. Ведь он уверен, что не делал ничего такого. — Из-за тебя я чувствую себя педиком — Лёша произнёс последнее слово с максимальным отвращением. Это слово для него в любом виде звучало ужасно. У Лёши оно ассоциировалось со смазливыми пареньками, которых мужчинами назвать язык не повернётся. У таких парней странный стиль одежды, уёбищная походка и стиль речи. Но ведь Горелов не такой. Он никогда не будет похожим на них. Но если парень в этом так уверен, то почему ему так сложно было признать свою влюблённость? — Всмысле? — кончики ушей Петрищева покраснели, он сверлил взглядом грудь Горелова, либо боялся посмотреть выше —в глаза, либо бешеный стук сердца слышал не только сам Лёша. — Очконавт, я втюрился в тебя походу — он первый раз волновался. При признании в симпатии раннее многочисленным девушкам парень не испытывал такого. Петрищев покраснел ещё сильнее и хотел было что-то сказать, но Горелов предугадал его слова и поспешил перебить: — И не смей просить меня повторить, — Гоша слегка качнул головой в знак согласия и закусил и до того искусанную губу, не зная, что делать в таких ситуациях дальше. Вообще-то он должен был ответить взаимностью или отказать, но язык не поворачивался. Лёша же долго не медлил, снова схватил того за воротник, приблизился губами к его уху, слегка задевая мочку, от чего парень под ним дрогнул. И прошептал — только знай, что я не гей, просто так получилось — парень говорил самую настоящую правду. Он бы никогда не влюбился в мужчину, Гоша исключение. С другими представителями своего пола Горелов не видел себя. Он не видел себя с кем-то рядом кроме очкарика. Петрищев сглотнул собравшуюся во рту от нервов слюну и снова кивнул, не сумев выдавить из себя и слово. Как будто проглотил язык, ей богу. Дурак. Горелов приблизился уже к его губам и нерешительно накрыл их своими, как бы на пробу, понравится или нет. Вдруг он всё таки ошибся? Гоша молниеносно отпрянул, испугавшись. Теперь выглядел словно напуганный котёнок. А дыхание его было частым, будто кислород в этом мире скоро закончится. Лёша вздохнул, уже не дожидаясь чего-то от брюнета. Конечно, Петрищев не мог ответить ему взаимностью. Как можно влюбиться в человека, который столько лет издевался над тобой из-за сломанного в детстве велика? Любой бы уже давно забыл и жил бы себе припеваючи. Но Горелов ошибался в своих выводах. Пока он застыл, задумавшись, Гоша вдруг приблизился и они снова столкнулись губами. Лёша усмехнулся в поцелуй и тут же попытался протолкнуться языком внутрь. Попытка увенчалась успехом. Целовались они напористо, грубо, жарко. По крайней мере, пытались, потому что Петрищев сначала вёл себя неумело, неловко, ведь это определённо его первый поцелуй. Небось его только в щёчку девчонки в садике чмокали и убегали. Но он быстро освоился и стал позволять себе намного больше, закидывая руки на чужие плечи, поглаживая их. Лёша поплыл от такого и уже пристроился между его разведённых ног, задрал край кофты Гоши, намереваясь дотронуться до его тела, которое казалось до невозможности хрупким, но Вершинин в коридоре громко прокричал: — Время вышло! Горелов, с неуловимой в его лице досадой оторвался от чужих губ и худощавого тела. Пытаясь восстановить образ задиры и хулигана, которым любовь совсем не чужда. А Петрищев снова сглотнул, протёр губы тыльной стороной своей руки и поправил сползающие очки, поглядывая на парня перед ним. — Только никому не пизди об этом — попросил Лёша, в шутку показывая кулак, как бы угрожая и уже хотел выйти, но замер, услышав раздавшийся голос. — Я тоже в тебя — Гоша ненадолго замолк, не зная какое именно слово подобрать, чтобы не было слишком слащаво — втюрился — в итоге он просто повторил слова парня из-за чего оба рассмеялись. Горелов несмотря на свой характер точно знал, что такое любовь. Его любовью был кареглазый брюнет с вьющимися волосами.