Попал плуг на камень

Чу Ваньнин держит ладони на коленях, его начинает немного потряхивать от взгляда Хуа Бинаня, директора его отдела.  Этот проект стоил Ваньнину тысячу убитых нервных клеток, одного уставшего Мо Жаня, вынужденного сортировать его черновики, завалившие их квартиру, и десятка утомленных коллег по команде, вынужденных мириться с закидонами Чу Ваньнина.  Мужчина не понимает зачем его вызывали в кабинет прямо сейчас, не может разобраться в эмоциях, отраженных на лице Хуа Бинаня, и все его горло будто сковало цепями.  — Чу-лаоши, — начинает директор. — Не нужно напрягаться. Моя, так сказать, просьба, никак не относится к твоей работе.  Выдохнуть с облегчением не вышло, потому что кроме работы их двоих ничего никогда не связывало. Да, Хуа Бинань, еще будучи работником другого отдела, ходил вокруг Ваньнина, но тот никак не мог распознать причину и получаемые сигналы.  Ваньнин ненавидел тот факт, что многие люди пытаются завести с ним разговор о чем-то абстрактном и неосязаемом, начинали странно двигать своими бровями или глазами, пытались хватать его за руки и плечи. Последнее — самое нежелательное от посторонних, это вызывало в мужчине всплески агрессии, и в пылу злобы Чу Ваньнин либо начинал щипать себя, либо кричал на других, односложно повторяя, чтобы его оставили в покое.  Никто не мог понять его поведения. Люди постоянно нарушали границы, называли грубым, бессердечным, фригидным и прочими дурными словами.  Но, несмотря на все это, Чу Ваньнин уже как пять лет в браке со своим любимым мужчиной, который, даже если не мог полностью понять его поначалу, с годами пришел к тому, что ему не требуется больше лишних слов, чтобы помочь и поддержать Ваньнина.    И после этой странной встречи в офисе Чу Ваньнин надеется провести со своим обожаемым мужем замечательный вечер под какую-то недавно вышедшую европейскую комедию. Возможно ему понадобится немного больше сладостей, чем обычно.  — Ты наверняка заметил, что я уделяю тебе больше внимания, чем остальным, — пальцы Хуа Бинаня мерно барабанили по столу и с каждый ударом в ушах Ваньнина начинал нарастать гул. Свет в кабинете был излишне ярким, почти слепил, а периодическое мычание директора раздражало лишь сильнее.  У Ваньнина и без того был не самый лучший день.  И теперь он здесь. Хуа Бинань — последний человек, которого бы он хотел видеть.  Телефон, крепко сжатый в ладони вибрирует и Ваньнин замечает сообщение от Мо Жаня, выплывшее на экран. 

"Золотце, подождать тебя в машине?" 

— Ты слушаешь меня, Ваньнин?  Подобного рода фривольность заставила мужчину вздрогнуть.   — Мой муж, — говорит он. Надменно вскинутые брови Хуа Бинаня предлагают продолжить. — Ждет меня. Мой муж.  — Твой муж, да, — хмыкает директор. — В этом все и дело, Ваньнин, твой муж.  Мо Жань успел что-то натворить? Он не самый спокойный человек, но на работе помнит об умеренности и никогда не позволяет себе лишнего (если не считать лишними сеансы поцелуев на парковке).   — Мо Жань?  — Он тебе не подходит. Ты достоин лучшего, — говорит он прямо.  Чу Ваньнин мотает головой. Мо Жань и так самый лучший, он не мог и мечтать о большем.  Вэйюй добрый, заботливый, верный, очень умный и интересный, эмпатичный, и не стыдится эмоций и чувств. Наоборот, он поощряет всплески Ваньнина и очень радуется им.   — Я так не считаю. Это все, что вы хотели мне сказать? — Ногти впиваются в ткань вязанного кардигана.  — Как ты смотришь на то, чтобы, — Хуа Бинань поднимается из-за стола, подходя к Ваньнину. — Скажем, начать отношения со мной? — Милая улыбка прилипает к его губам.  — Я замужем, — мужчина также встает со стула.  — Мы можем держать все в тайне, пока тебе не надоест брак с этим, — узкая бледная рука пытается коснуться Ваньнина, но он реагирует быстрее, ударяя по ней. — Мо Жанем.  — Отвратительно. Я ухожу, — мужчина жмурится на мгновение, едва не теряя ориентацию в пространстве. Начинает казаться, что все происходящее просто странный сон, разыгравшееся воображение, а голова идет кругом.  — Ты ведь понимаешь, что твой проект должен пройти через мои руки и быть положительно оценен? Было бы грустно, если бы полгода усердной работы утекло в слив, — Хуа Бинань того же роста, что и Ваньнин, но он держал свой подбородок гордо вскинутым, смотрел с прищуром, почти насмехаясь, словно возвышаясь над всеми. — Ты сам виноват в том, что я заглядываюсь на тебя. Значит, решение проблемы за тобой.  Он виноват?   В один миг Чу Ваньнин ощутил себя малышом, что столкнулся со странным взрослым, предлагающим уйти куда-то в закоулок, чтобы посмотреть на щенка.  Все его инстинкты взывают к разуму, а мышцы напряжены так сильно, словно готовясь к побегу. Но убежать никак не получается.   Что сделал Ваньнин не верно, раз дал Хуа Бинаню думать, что он смог бы отречься от собственного мужа в угоду более состоятельного человека? Как рассказать об этом самому Мо Жаню?  Страх сковал по рукам и ногам окончательно. Мо Жань бросит его, назвав доступным? Подумает ли он о том, что Ваньнин, за его спиной, позволяет себе флиртовать с другими мужчинами?   — Решение за тобой, — повторил он. — Я подожду твоего окончательного ответа. Ты мне нравишься, буду честным, и, смею надеяться…  — Нет! — Вскрикнул Ваньнин. — Вы переходите все границы, это мерзкое предложение, это… — голову сковывает в тиски и давит, давит, давит по вискам, будто она вот-вот лопнет.   — Кто я, а кто он? Всего лишь обычный работник, он не может дать тебе большего. Небольшая квартира, обычная машина и посредственные свидания — это все, на что он способен? Я мог бы вообще уволить твоего Мо Жаня. Например, у нас недавно были обнаружены некоторые махинации с бюджетом, и…  Хуа Бинань открывает рот, желая сказать что-то еще, что кабинет оглушает стук в дверь.   — Э, Ваньнин? — В образовавшуюся щелку заглядывает Мо Жань, влетая в кабинет, и, если бы Ваньнин был в здравом сознании, то ощутил бы облегчение и радость, но все, на что он способен прямо сейчас — смотреть в одну точку. — Здравствуйте, господин Хуа, понимаете, мы очень торопимся, — Мо Жань мимолетно оглядывает своего мужа и хмурится. — Пора бежать, — его крупная рука обхватывает спину мужчины, выводя из офиса директора.   — Детка? — Зовет он, останавливаясь на лестничном пролете. Его пальцы поглаживают крупные вязанные петельки кардигана. — Что за хуйню он опять наговорил?   Ваньнин заторможенно моргает, а затем из его покрасневших глаз начинают безостановочно катиться слезы. Свет потолочных ламп бил в глаза, кондиционеры громко жужжали, а на улице во всю гремели проезжающие машины.   Звуков было так много, что хотелось вовсе потерять слух.   Сердце сильно колотилось, а комок рвоты стоял поперек горла. Хотелось спрятаться и оказаться вдруг в теплой прохладной постели под тяжелым одеялом, которое приятно пахло кондиционером для белья. Мо Жань всегда выбирал неяркие ароматы, что не раздражали бы Ваньнина.  Узнай он о произошедшем, что будет делать Ваньнин? Останется один в их милой квартире, а каждый сантиметр дома будет постепенно терять следы присутствия Мо Жаня. Простыни не будут теплыми и уютными, в душе больше не будет витать аромат его шампуня, а руки Чу Ваньнина уже не сожмут крепко и нежно, позволяя уткнуться в широкую грудь.  — Понял, — тяжело вздохнув, он кинул полный ненависти взгляд на дверь в кабинет Хуа Бананя, после — на камеры в углу, прошептал себе под нос что-то вроде "Ой, да похуй", а затем аккуратно подхватил мужа на руки, позволяя тому спрятать лицо в плече. — Вот так, золотце, сейчас мы поедем домой, и ты хорошенько отдохнешь, — Мо Жань говорил привычно, обсуждая бытовые вещи, не пытаясь воззвать Ваньнина к ответу и не задавая вопросы. — Потом мы закажем что-нибудь вкусное и поужинаем.  Ваньнин бы хотел ответить, что тогда будет уже слишком поздно для приема пищи, но лишь всхлипнул.  — Да, мы возьмем тебе несколько десертов, — в заплетенных в косу волосах теряется его нежный невесомый поцелуй.   Одной рукой придерживая мужчину за бедра, другой он достает ключи от автомобиля.   Открывая дверь пассажирского сидения, Вэйюй осторожно усаживает Ваньнина на кресло, доставая из багажника одеяло и воду.  Сев рядом на корточки, он накрывает его пледом, ожидая, пока всхлипы и мычания утихнут, а после помогает выпить немного воды. Часть проливается на рубашку, капли текут по лицу и губам, и Мо Жань с любовью вытирает их рукой. Так привычно, так тепло, но в голове Ваньнина царит морозная ночь.  — Вот так, — говорит он, садясь за руль. Выезжая с парковки, Вэйюй с ненавистью смотрит на горящий в окнах Хуа Бинаня свет, проклиная его у себя в голове. — Я думаю, мы можем взять что-нибудь из твоего любимого ресторана, да? — Пальцы мужчина скользят по бедру Ваньнина, давая понять, что он рядом.  — Том-ям, рыба с имбирем и, скажем, пирожных и желе. Ты совсем ничего не поел днем из-за работы, так что ужин должен быть сытным.   Будет ли Ваньнин ужинать в одиночестве всю оставшуюся жизнь, когда Мо Жань покинет его? Мужчина уже давно забыл о чувстве безмерно глубокого одиночества, сжирающего его по частям. Ветер, гуляющий по комнатам, потому что он сам никогда не заботился о себе должным образом.  Если Чу Ваньнин не знает, как помочь самому себе, как мог он давать Мо Жаню положенную заботу и любовь? Слезы лишь усиливаются от понимания, что он все это время был отвратительным партнером. В конце концов Хуа Бинань был прав, все, что происходит сейчас — вина только одного Ваньнина.  Останавливаясь на светофоре, Мо Жань поворачивает голову к Чу Ваньнину, подхватывая его стиснутую в кулак ладонь. Губами он касается бледной кожи несколько раз, и прижимается к ней щекой.  — Золотце? — На проверку окликает мужчина. Ваньнин моргает в ответ и облокачивается о стекло. — Поспи, по моим меркам, нам еще полчаса ехать с такими пробками.   Чу Ваньнин вздыхает и закрывает глаза, практически моментально проваливаясь в беспокойный сон, с надеждой на то, что очнувшись — все и впрямь окажется дурным кошмаром.     Подъехав к жилому комплексу, Мо Жань выходит из машины, подхватывая Ваньнина на руки. Идеальная коса, которую мужчина заплел утром, растрепалась и местами болезненно тянула кожу. Поддерживая шею своего мужа, Вэйюй добирается наконец до квартиры, напряженно смотря в одну точку.  Ненависть по отношению Хуа Бинаню жила в нем с самого первого рабочего дня. То, с каким усилием этот бездарь пытался привлечь внимание Ваньнина, абсолютно игнорируя его желания и просьбы, просто выводило из себя. Каким нужно быть идиотом, чтобы словесно получать за одни и те же действия из раза в раз и не сделать выводов?  Мо Жань не самый умный человек, но он крайне внимателен к своему мужу. Увидев его впервые, он впал в транс на пару минут. Отец говорил, что его ментором станет откровенно неприятный и странный человек, грубый и требовательный, просто сам посланник Диюя во плоти.  Но перед Мо Жанем, вместо старого горбатого хрыча предстал истинный небожитель. Возвышенный и будто бы отрешенный, внимательно отвечающий на вопросы Вэйюя, даже если они объективно тупые и неуместные.   (— А у вас есть жена? — Слетело с языка Мо Жаня.  — Нет, — Ваньнин нахмурил брови, задумавшись.  — И мужа нет?  — Молодой человек, — мужчина потер виски. — Я не совсем понимаю, можно конкретнее? Как это относится к делу?)  Или, когда они остались одни во всем офисе, Чу Ваньнин опустил голову на сгиб локтя, уткнувшись носом. Мо Вэйюй скосил на него глаза, облизывая своего Чу-лаоши с ног до головы. Безупречный, умный, добрый, пусть и не умеет правильно показывать свои чувства, отмахиваясь и приписывая другим свои заслуги. К примеру, кофе по утрам на столике Мо Жаня, или отчеты, в которые уже были внесены правки, хотя Вэйюй этого точно не делал, самые вкусные в мире пельмени, что Мо Жаню доводилось пробовать, оказывались магическим образом на его месте в офисе. И еще сотня с горкой маленьких, незначительных, казалось бы, вещей, в которых Ваньнин ни в какую не желал признаваться.  Сначала Мо Жань честно думал на Ши Минцзина, какого-то там дальнего родственника директора Хуа, и уже сочинял речь, чтобы мягко отшить его. Все же, им нужно было как-то уживаться вместе на работе, и вступать в конфронтацию с первых же месяцев работы желания не возникало.  Но Ши Мэй продолжал игнорировать факт существования Мо Жаня, что было странным. Разве, если тебе кто-то нравится, ты не должен бегать за этим человеком хвостиком, как щенок?  В конечном итоге, Вэйюй поймал Чу Ваньнина за тем, как тот принес ему пельмешки-ушки.   Сцена была неловкая и смущающая, если смотреть со стороны Ваньнина, и забавно нежная — с точки зрения Мо Жаня.  Наставник Вэйюя боялся столкнуться с ним взглядом, заламывал пальцы, дергал вылезшие из косы пряди волосы, всем видом показывая желание сбежать с места преступления.  — Я очень это ценю, — сказал тогда Мо Жань. Но, казалось, что он выбрал совсем не те слова. Что-то рвалось и царапалось в его груди, что-то, чего мужчина никак не мог поймать за юркий хвостик.   И тогда, рассматривая дремлющего Чу Ваньнина, он понял: я люблю его.  Так просто и буднично, словно это всего жило в нем, расцветая изо дня в день все сильнее и ярче.   Так обыденно, будто он всегда знал это, с самой первой из встречи.    — Мо Жань? — Веер ресниц взметнулся вдруг. — В чем дело?  — Вы очень красивый, — и алые от смущения уши нокаутировали Мо Жаня окончательно.    Даже спустя восемь лет их отношений, пять из которых они провели в браке, Мо Жань по-прежнему не может оторвать глаз от Чу Ваньнина. Каждый день мужчина старается быть лучшим мужем, чем вчера, и он убежден, что никогда не заставит Ваньнина пожалеть о своем выборе.  Трущаяся о ноги Вэйюя Гоутоу приводит того в чувства. Собака поскуливает, мотая головой и становится на задние лапы, пытаясь дотянуться до одного из своих хозяев.  — Твой папа сегодня устал, малышка, давай дадим ему передохнуть.  Умная девочка смолкает и семенит за Мо Жанем в спальню, падая на пушистое брюхо у изголовья.   — Детка, — зовет Мо Вэйюй, когда замечает первые признаки пробуждения Ваньнина. — Как ты себя чувствуешь?  Мужчина открывает глаза, подернутые пеленой былого сна, и фокусируется на своем муже.   — Не знаю, — хрипло отвечает он.  — Все хорошо, ты можешь рассказать мне потом, если захочешь.  Опухшие ото сна глаза краснеют в уголках: нет, он не хочет, но молчать, держа этот постыдный гадкий секрет, было бы нечестно по отношению к Мо Жаню.  — Да, — переборов себя, отвечает мужчина. — Чего желает мое золотце прямо сейчас? — Мо Жань игриво склоняет голову к плечу, усаживаясь на корточки перед лицом Чу Ваньнина. — Голоден? — Тот качает головой. — Хорошо, тогда, будешь спать дальше? — Тот же невербальный ответ. — Тогда давай я решу, м? — Негативной реакции не следует, потому Мо Жань, стараясь не делать резких движений и не создавать шума, достает из шкафа любимую мягкую футболку Ваньнина с принтом забавного хаски и сердитого белого кота, и собственную домашнюю одежду.  Снимая с мужчины слой за слоем, он гладит его чуть подрагивающие от пережитой перегрузки плечи, мимолетно целует лоб и щеки, а закончив, переодевается и сам.  Ваньнин протягивает к нему руки, когда Мо Жань собирается уйти.  — Это не то, чего я хочу. Не уходи, пожалуйста, — говорит он совсем уж потеряно и отчаянно.  — Я знаю, детка, но тебе нужна вода, и у нас, кажется, осталось немного твоих любимых конфет, — легкая улыбка служит ответом.  — О.  Действуя максимально быстро, Вэйюй приносит обещанное, забираясь после в кровать. Затягивая Ваньнина в свои объятия. он наконец может позволить себе немного успокоиться.   — Прости, — шепчет Чу Ваньнин спустя долгих полчаса в тишине. — Я создал проблему. Я виноват в том, что произошло, прости меня. Я создал проблему, создал...  — Ничего страшного, если это так, я решу ее при любом раскладе, — широкая ладонь Мо Жаня поддерживает его за спину. — Тебя поэтому вызывал Бинань?  — Нет, ты не понял. Я, — ресницы дрожат, щекоча кожу мужчину. — Создал проблему. Своим поведением. Прости. Я не хотел. Мы собирались посмотреть фильм. А теперь я понял, что я плохой муж. Ты должен бросить меня, — шепчет он.  — Ваньнин, детка, — рука Мо Жаня крепче прижимает к себе мужа. — Что за глупости? Мне грустно, если ты так думаешь. У всех бывают плохие дни. Сегодня у тебя один из таких, мне не сложно заботиться о тебе.  — О… О, Мо Жань на самом деле ничего не понял.  — Ты знаешь об этом, просто иногда мне следует напоминать тебе, — продолжает Вэйюй.  — На самом деле, есть еще кое-что, — Ваньнин наощупь ищет лицо Мо Жаня. — Я не все сказал. Ты подашь на развод, потому что...  — Ваньнин, — голос становится грубее. — Что за глупости ты…  — Нет, послушай, послушай! — Он стискивает в пальцах мятую футболку пока еще своего мужа. — Хуа Бинань может тебя уволить, он на самом деле сказал об этом. И скорее всего мой проект тоже замнут, — он рвано выдыхает.  — Я слушаю.  — Нечего тут слушать, — и, противореча самому себе, Ваньнин продолжил. — Хуа Бинань… Хуа Бинань предложил мне одну вещь, — если бы у него остались силы, мужчины бы вновь вскипел от злости и растерянности. — Вроде как, изменять тебе с ним.  Ваньнин крепко жмурится. Вот сейчас все закончится.  И да, кажется, он был прав, потом как тело Мо Жаня каменеет в один миг, и он приподнимается на постели.  — Что? — Сияние его темных глаз почти фиолетовое. Челюсть крепко сжата, желваки выступают на скулах. — Еще раз…  — Мо Жань, — Ваньнин тянет его к себе ближе, начиная нервничать сильнее. — Мо Жань, я виноват, я знаю, я дал ему повод.  — Он прекрасно знает, что ты замужем. Он знает, — Вэйюй поворачивается к мужу. — Какого хуя он вообще допустил мысль, что это вообще возможно. Что ты согласишься? Уебище, — мужчина падает обратно на подушку, обхватывая Ваньнина руками и ногами. — Пошел он нахуй. И, Ваньнин, какой повод ты мог ему дать? Подыши с ним рядом и он сочтет это за знак внимания, блять. Чтобы он тебе не сказал, как бы не пытался перебросить ответственность за свой синдром главного героя, ты тут не причем, — ладони Мо Жань касаются горящих от стыда щек мужчины. — Слышишь?  Туман в голове Ваньнина оседает пылью, и в его взгляде, вместо паники, проявляется ясность.   —Ты тут не причем, понял меня? Больше не смей даже думать о подобном.  — Хорошо.  — Тогда скажи, что ты понял?  — Я не виноват в том, что, — Чу Ваньнин тяжело сглатывает. — Хуа Бинань обратил на меня... внимание, — он морщится от отвращения, и после добавляет:   — Я отказал ему.  — Я знаю, — говорит Вэйюй, словно это очевидно.  — Откуда?  — Мы вместе уже восемь лет, Ваньнин, я очень хорошо тебя знаю, конечно, ты бы никогда не опустился до измены. Не потому, что ты любишь меня, — хотя я знаю, что это так, детка, — это противоречит твоим взглядам на жизнь, всему, — он трется носом о висок, параллельно стягивая резинку с косы мужчины, перебирая спутанные волосы. — Что тебя еще беспокоит прямо сейчас?  — Тебя могут уволить. Из-за меня.   — Ну, я уволю его первым. А еще сломаю ему нос. Нет, сначала сломаю ему нос, а потом сообщу, что он, блять, уволен.  — Мо Жань, следи за словами, — Ваньнин тыкает его под ребра. — Ты не можешь позвонить отцу и попросить уволить человека просто так!  — Вообще-то могу, но я не настолько мудак. Он домогается до сотрудника на рабочем месте, вероятно покрывает человека, который тащит деньги из бюджета. И, о, я уверен, если покопаться, то можно найти еще кучу всего, — рукой он выуживает из тумбочки мобильник, набирая сообщение. — Пошел нахуй, Бинань, — щелкает языком мужчина.   — Рот, — ладонь Ваньнина накрывает губы мужчины. Ухмыляясь, Мо Жань целует его в центр ладони несколько раз, а после — широко лижет.   — Выбери что-нибудь в меню на доставку, золотце, пока я решаю вопрос и устраняю проблему, — Мо Вэйюй поднимается с постели, выходя из спальни.  Чу Ваньнин знает, что он сам мог бы исправить ситуацию доступными способами. Он делает так всю жизнь: в одиночку ищет выходы наименее опасные, пусть и выматывающие до крайности.  Но Мо Жань перед алтарем обещал, что Ваньнину больше никогда не нужно будет справляться с болью и тревогами в одиночку.   Растягиваясь на кровати во весь рост, слабо улыбаясь.   Он очень любит своего мужа.     Утром, заходя в здание, они оба идут к кабинету Хуа Бинаня.   Распахивая дверь, Мо Вэйюй ехидно ухмыляется уже бывшему уебку-директору.  — Привет, — и со всей мочи ударяет его по носу.   Мужчина стонет, воет от боли, хватаясь за свое лицо. Щека вот-вот опухнет, а искривленную перегородку придется только вправлять, и это еще если повезет. Мо Жань смеет гаденько надеяться в глубине души, что там перелом.  — Какого хуя! — Он подскакивает на ноги, метая взгляды от Ваньнина к Мо Жаню и обратно. — Вы, двое! Уволены! Я увольняю вас, — Хуа Бинань посмеивается.  — К сожалению, — начинает Чу Ваньнин. — У вас больше нет таких полномочий.  — Примерно с десяти часов вечера вчерашнего дня, — подсказывает Вэйюй.  — Кажется, все же чуть позже, — фыркает мужчина.  — Что? — Бывший директор распахивает глаза ошеломленно, пока по его лицу и белоснежной рубашке стекает кровь. — Мне не сообщали.  — Ну, теперь ты знаешь. Или думал, что можешь расстроить меня, угрожать увольнением моего мужа и тебе ничего не будет? — Чу Ваньнин подходит ближе. — Ты трепал мне нервы слишком долго, так что, знаешь...  — Ну, скажи-ка, — Хуа Бинань фыркает.  — Пошел бы ты нахуй, — и ударяет, для симметрии, с другой стороны.  Мо Жань смотрит на Чу Ваньнина: о, как он все-таки любит своего замечательного мужа.  На светлый голубой ковер посреди кабинета отлетает выбитый зуб уже бывшего директора.