A rose by any other name

Солнце проникало в небольшой уединённый кабинет, где скрывался Кабру. Будучи советником короля только что возрождённого королевства, множество законов приходилось изучать, корректировать, либо полностью их отменять. Коммерческая система страны нуждалась в полной перестройке, а также в создании программ повышения качества жизни и стандартизации образования. И хоть главная дворцовая библиотека (что напомнило ему о необходимости поработать и над открытием публичной библиотеки) лучше подходила для выполняемой им работы, туда приходило и уходило слишком много народа. Советника легко мог отвлечь случайный посетитель, желающий поговорить с ним с целью склонить короля на свою сторону. Но здесь был только он, его книги, его записи, большое окно и солнце. Сам Лайос постоянно пропадал на встречах с высокопоставленными лицами из других округов, сражаясь в своих собственных битвах, где одни пытались его обмануть, а другие просто держали за дурака, предлагая идеи, которые только заставят страдать возрождающуюся нацию. Конечно, он стремился от имени своих друзей наладить отношения с гномами, полуросликами и некоторыми группами эльфов, но все остальные подвергались более тщательному допросу, прежде чем король согласился встретиться с ними хотя бы для обсуждения повестки дня. Также за столом переговоров, по настоянию большинства, часто поднималась тема брака и брачных союзов. Лайос мало смыслил в политике, его всё сильнее и сильнее расстраивала мысль о том, что только его слова было недостаточно для сохранения мира.

«К несчастью, мой король, не все люди честны.»

Кабру говорил ему это бесчисленное количество раз, и королевский советник был твёрдо убеждён, что врождённая неспособность чувствовать намерения других людей (вероятно, побочный эффект от Крылатого Льва) губила многие их сделки. Но даже со сверхъестественными способностями некоторые вещи всё ещё нужно было делать по старинке. Последнее, что Кабру слышал о своём короле – что тот собирался посетить принца Йаада (на самом деле, он собирался поиграть с ручными монстрами), и у Кабру был остаток дня, дабы упростить некоторые вопросы для обсуждения их за ужином. Время шло, журналы заполнялись заметками, пока одновременно с этим составлялся официальный документ. Единственными посетителями Кабру были слуги, по требованию приносившие ему обед и чай, а также несколько дворцовых кошек, которые, казалось, гонялись за солнечным теплом. Но он не возражал, поскольку перо его непрерывно двигалось, несмотря ни на что. Незадолго до ужина, Кабру услышал объявление о возвращении Лайоса. Когда он выходил из кабинета, ему сообщили, что король велел им отужинать в его покоях. Это означало, что он, скорее всего, всё ещё скрывается от гномов-сановников, которые, видимо, ждали своего изгнания вместо того, чтобы принять, что король не хочет их видеть. Поскольку ужинать предстояло только вдвоём, Кабру решил освежиться, передав Лайосу, что ему тоже лучше искупаться перед едой, и сменить свои официальные одежды на более удобные и свободные.

«В любом случае, что это за дружеская трапеза?»

Прошло совсем немного времени, прежде чем Кабру вошёл в королевские покои и увидел Лайоса, играющего в перетягивание каната с одним из чёрных лабрадоров, подаренных ему конвоем. –  Вот ты где! – он позволил собаке выиграть и подошёл к Кабру, чтобы поцеловать его, – Я не видел тебя весь день. Кабру принял ласку, заодно поправив Лайосу воротник: – Ну, никто тебя не заставлял идти играть с минотаврами принца Йаада. Лайос скривил лицо, будто ребёнок, которого отчитывали, но это выражение его лица исчезло так же быстро, как и появилось, когда он вручил своему советнику букет из полевых цветов. – Подарок в знак извинения за моё отсутствие. – Тебе нужно извиниться перед гномами, – Кабру попытался рассердиться, но цветы были прекрасны, – Они искали тебя целый день. Ужин был подан на то, что изначально было боковым письменным столом, но Лайосу нравилось использовать его, когда они ели вместе, ведь это «напоминало ему о переполненной таверне». Кабру знал, что мужчина просто изголодался по прикосновениям и любил использовать это как повод, чтобы сесть к нему даже ближе, чем это, вероятно, было приемлемо.

«Полагаю, в этом и есть недостаток королевского положения», подумал он про себя. «Все восхищаются тобой, но никто не хочет к тебе прикасаться.»

Ужин прошёл, как и ожидалось: Лайос рассказал о своих приключениях (где он наблюдал за рождением жеребёнка единорога), а Кабру дал ему список поправок, которые необходимо было принять или, по крайней мере, рассмотреть. Некоторое время шла перепалка, плюс обязательное упоминание того, что эльфийская принцесса предлагается в жёны для обеспечения мирной торговли между королевствами, и это вынудило Лайоса тяжко вздохнуть. – Я отказываюсь жениться на той, что мне не знакома. Они пересели на мягкое бархатное сиденье возле одного из каминов в его спальне и, прислонившись друг к другу, наблюдали, как горят поленья. – Я уже подготовил письмо об отказе, так что можешь подписать его, как будешь готов. – Я люблю тебя, Кабру. – Разумеется, Лайос. Свет от огня окрашивал волосы, кожу и глаза Лайоса в единый цвет и, что слегка нервировало, это делало его похожим на живую картину. Разговоры затихли, поскольку усталость от дневных дел наконец-то дала о себе знать. – Кабру, я всё хотел у тебя спросить, – начал король, – У тебя ведь нет фамилии, не так ли? – Не совсем, – это была не больная тема, но и не та, на которой он предпочитал останавливаться, – Меня часто называют Кабру из Утайи, и я видел, как в некоторых местах был задокументирован просто как «Кабру Утайя». Почему? Золотистые глаза, казалось, искали ответ на вопрос в гобелене над камином, и они оба отпили по глотку вина, прежде чем Лайос вновь заговорил. – То есть, твой официальный титул, если зачитать его вслух, будет чем-то вроде: «Кабру из Утайи, Авантюрист Подземелий, Советник Короля»? Кабру не мог не рассмеяться: – Что-то вроде того. Лайос никогда не гнушался задавать вопросы, чтобы удовлетворить своё любопытство, поэтому Кабру откинулся на бок, довольно хмыкнув. Однако, Лайос снова и снова продолжал бормотать себе под нос имена, видимо, от разочарования. – По какой причине ты решил зациклиться на моём имени? – Просто странно, что у тебя нет фамилии. – Правда, Лайос? Кабру смерил его ледяным взглядом, и мужчина тут же отступился: – «Странно» не в плохом смысле. Просто, я думаю, было бы неплохо, если бы у тебя была фамилия. – Оу, и какую же предлагает мой король? – Мою. Фраза была простой и произнесена с напускной уверенностью, отчего она звучала неуверенно. – Что? – Я хочу, чтобы у тебя была моя фамилия. Кабру снова сел и посмотрел на возлюбленного, как всегда, смущённо. – Это что-то типа «клана Торденов», или что-то вроде «Давай поженимся?» – он давно понял, что с Лайосом всё нужно было прояснять, ведь у того была привычка говорить вещи, которые могли быть неверно истолкованы. – Что-то вроде «Давай поженимся», – король вынул из кармана маленький футлярчик, и оттуда показалось золотое кольцо с камнем квадратной огранки, меняющим цвет, – Я попросил Сенши изготовить его для меня. Камень называется александрит, и он меняет цвет в зависимости от освещения. Прямо как твои глаза. Кабру осмотрел кольцо. В центре был александрит, и когда он повернул его, то увидел, как цвет изменился с небесно-голубого на тёмно-фиолетовый. На кольце были вырезаны маленькие золотые листочки, оно было инкрустировано маленькими бриллиантами и чем-то похожим на зеленоватый камень, добавленный для украшения. Оно было прекрасно. – По-твоему я выгляжу так? – Это не сравнится с тем, как ты выглядишь для меня, – рассмеялся Лайос, – Мне пришлось бы опустошить всю казну восемь раз, чтобы создать украшение, которое хотя бы попыталось сравниться с тем, как ты выглядишь для меня. Но что ты думаешь? Ты хочешь сделать это? На Кабру нахлынуло так много эмоций, начиная с того, что это может означать для торговых переговоров и заканчивая тем, что он наденет на свадьбу. Он посмотрел сначала на кольцо, затем на взволнованное и ожидающее лицо Лайоса, прежде чем вздохнуть и надеть кольцо. – Просто чтобы ты знал, «Кабру Торден» не совсем слетает с языка.