Пропавшая в тумане

      Зик вскидывает голову к небу и устремляет взгляд на серое полотно. Плотные облака застилают собой солнце, не давая пробиться не единому лучику. С утра был дождь. Повсюду ещё пахнет сыростью и затхлостью. Рука машинально тянется в карман за зажигалкой, но он тут же мысленно шлепает себя. Нет. Не сейчас.        Он чувствует каплю, текущую по щеке. Затем ещё одну. И ещё. Вскоре всё лицо становится влажным. Только дождь ощущается на коже алыми каплями крови. Привкус железа оседает на губах, травя помутневшее сознание. Он по уши в ней, тонет, почти захлебнувшись. Жизнь шутит над ним едва ли в первый раз. Зик почти привык. Если бы смог смириться с этим окончательно, внутри бы не горела буря, а дыхание было бы ровным.       Кровь Дождь оставляет пятна на одежде и разводы на круглых очках, заслоняя обзор. Оно и к лучшему. Лишь бы не видеть этот злополучный обрыв, на краю которого он стоит.       Он не жалеет, что приехал, но жалеет, что ситуация разбудила в нем дремлющее чувства. Когда он последний раз испытывал сострадание? Сдав родителей властям? Сожрав Ксавьера? Может, в Рагако? Давно его сердце так не екало, болезненно тяжелея. Дышать стало труднее, грудная клетка отдает жаром и колет тысячью иголок. На языке привычная горечь чужой смерти и неожиданная сладость от раскрытия тайны.        Зик усмехается и протирает очки платком.        — Вот тебе и «сладость или гадость». 

***

      Уже третья сигарета, а едва перевалило за полдень. С недавних пор он считает, сколько выкурил за день. Во время недавнего визита к родственникам бабушка прочитала ему целую лекцию о вреде курения. Причём узнала она об этом случайно и глупо — пачка сигарет не вовремя выпала прямо на кухне, буквально перед её глазами. В тот момент Зик всерьёз подумал, что старушку хватит удар.       — Лови козырного вальта.        — Порко, иди в задницу. Я не буду больше с тобой играть.       Райнер, кинув оставшиеся в руке карты, встает с пня. Из-за неполадок на плацу всем дали часовой перерыв. Подобные случаи считаются роскошью, когда можно разгрузить не только тело, но и душу.        — Может, вы со мной партейку, а?        Порко мельком бросает взгляд на Зика, стоящего у дерева. Тот, прислонившись к стволу, задумчиво смотрит в небо. Опять пасмурно и серо, и так уже больше месяца. Осень в этот году навевает тоску сильнее обычного. Всё вокруг — блеклое, унылое, безжизненное. Хоть волком вой.       — Порко, ты приказа не услышал? Тебе же четко сказали маршрут — в задницу.       Зик выдыхает ответ вместе с дымом. Белое облако заслоняет обзор, но тут же растворяется по ветру.        — Капитан, и вы туда же! Да что с вами со всеми?        Йегер с усмешкой смотрит на Порко, который недовольно сопит, сжав карты в руках. Ветер чуть треплет его волосы, забирает последние клубы дыма. Воздух холодный, сырой — каждый выдох растворяется в осеннем мареве, оставляя едва заметный след.        — Осень… — Зик бросает окурок в мокрую землю, ногой втаптывая его в грязь. — Время умирать, не находишь?       Райнер, что успел недалеко отойти, застывает на месте от услышанного. Он поворачивается в их сторону и сжимает руки в кулаки. Порко же бросает на Зика тяжелый взгляд, прищурившись, как будто пытается понять, шутит ли он или говорит всерьез. Лицо его хмурое, будто отражает не только раздражение, но и усталость, накопившуюся за долгие месяцы. Он наконец-то решается ответить, сжав зубы:       — Никак помереть собрались?        — Нет, — Зик отвечает мгновенно, его голос звучит отрывисто, почти равнодушно. — Просто хандра. Кстати, а где малышка Пик?       Порко хмурится сильнее, теперь его взгляд не столько раздраженный, сколько обеспокоенный. Он вздыхает и, на мгновение забыв о картах, бросает их на землю.       — Да она ушла сразу, как только объявили перерыв.       Райнер шагает ближе, нахмурив брови, словно его мысли тоже крутились вокруг того же вопроса. Он на мгновение замирает, прежде чем заговорить.       — Вы заметили, что с Пик что-то не так? — сдавленно спрашивает он. — Может, что-то случилось?       — В последнее время она сама не своя, — молниеносно реагирует Галлиард, вставая. — Хмурая, задумчивая… И не делится даже со мной. Вдруг она что-то узнала?        — Или устала, — перебивает его Зик. — Как и все. Не дави на неё.       — Нет, — возражает Порко, вскинув руку. — Если бы что-то было не так, она бы сказала. Но теперь... она замкнулась, словно что-то её мучает.       Зик молча смотрит на него, и в его глазах вновь мелькает усталая, чуть насмешливая улыбка. Эта парочка всегда вызывает у него легкое и приятное покалывание в груди. Между Пик и Порко есть невидимая связь, которую они яро отрицают, но втайне бережно лелеют. Йегеру, как капитану, не может не импонировать, что в команде нет разлада.               — Кто выиграл партию?       Знакомый голос раздается за спиной. Пик прислоняется к холодным железным прутьям ограды, бросая взгляд на разбросанные карты, вперемешку с увядшими листьями. Её улыбка кажется натянутой, и в глазах заметна скрытая грусть.       — Это ты нам расскажи, — Зик неспешно приближается, шурша бордовой, влажной листвой под армейскими ботинками. Остановившись рядом, он слегка наклоняется, опираясь рукой на забор. — Где ты была?       — Моя подруга пропала пару недель назад.       Пик говорит сухо, без лишних эмоций. Её давно утомили бессмысленные попытки Райнера выяснить правду, а ещё больше — цепкий, безмолвный и тревожный взгляд Порко, следивший за ней всё это время. Она надеялась, что сможет справиться сама, а потом рассказать всё, когда это перестанет её беспокоить. Но всё пошло не так. Фингер не справляется. Ощущение беспомощности и вины съедает её изнутри, отравляя каждый новый день.       — Ты пыталась её найти? — тихо интересуется Йегер, не отводя взгляда.       Пик медленно кивает, опустив голову. Она не хотела, чтобы её заботы стали чьей-то проблемой, и её раздражает, что она не сумела скрыть своих терзаний. Сколько им внушали, что личные переживания не должны пересекаться с долгом, но сейчас эмоции берут верх, несмотря на все усилия удержать их внутри.       — Я думала, что справлюсь сама… Но нет. Майва поехала к родственникам на другой конец Марли, сказала, что задержится на пару недель. Она долго не выходила на связь, а потом выяснилось, что так и не доехала до них. Родные объявили в розыск, но всё безрезультатно — никто не смог её найти.       Зик выпрямляется и задумчиво потирает бороду, пока к ним подходят Райнер и Порко. Пальцы Пик крепко сжимают железные прутья забора, белея от напряжения.       — Может, она просто решила исчезнуть? — первым нарушает молчание Райнер.       — Исключено. Мы с ней дружим с детства. Она бы так не поступила, — Пик запинается, её голос становится чуть тише. — По крайней мере, она бы мне сказала.       Йегер мягко накрывает её руки своими ладонями, пытаясь ослабить её жесткую хватку. Пик вздрагивает и удивлённо поднимает взгляд на своего капитана.       — Есть хоть какие-то зацепки?       — Сегодня утром нашли её машину в лесу, километрах в сорока отсюда. Но внутри никаких следов.       Зик устало выдыхает и достает помятую и размякшую от влажности на улице пачку сигарет. Дерьмо, а вот и четвертая.        Фитиль медленно загорается в его руке, и Зик, задумчиво прищурившись, произносит:       — Я попробую выбить несколько дней. Отсюда ты ничего не сделаешь. Поедем, посмотрим на месте.

***

      У того самого леса раскинулся небольшой город, где они и остановились. Зику удалось уговорить Магата на короткий пятидневный отпуск, представив его как «награду» за успешную службу. К тому же, Майва Арден была марлийкой, что значительно упростило задачу.       На все вопросы, которые пытались задать Пик по пути, ответы так и не последовали. Она в упор не хотела говорить, откуда обзавелась подружкой-марлийкой, ещё не будучи воином. После пятого её отказа мужчины решили оставить попытки. Захочет — сама расскажет.       Прибыв на место, они сразу направились к тому самому лесу. Местные говорили, что рощу уже несколько недель окутывает густой туман, поглощающий всё вокруг. Люди избегали лесных троп, предпочитая ехать через поля, где хоть что-то можно было разглядеть.       Оказалось, местные не преувеличивали. Густой туман действительно закрывает лес, и, пробираясь сквозь него, они едва могут держать друг друга в поле зрения.       — Ни черта не видно, — ворчит Порко, вытягивая руки вперёд, чтобы не наткнуться на что-то — или, хуже того, на кого-то.       Но усилия тщетны: уже в пятый раз под ногами оказывается сухая ветка, заставляя его споткнуться и выругаться сквозь зубы.        Райнер прищуривается, стараясь держаться поближе к Пик. Она даже не задаётся вопросом, чью безопасность он больше заботится обеспечить — свою или её. А вот Зик вальяжно плетется сзади, наблюдая за ними. Полицейские сказали, что допустят их к улике — машине — только завтра, поскольку ещё не закончили осмотр.       — Есть ли смысл ходить здесь?        Зик сует руки в карманы своего любимого бежевого пальто и поднимает взгляд — даже вершины елей не видно.       — Вдруг мы что-то найдём, — щебечет Пик с тихой надеждой.       — Пик, ты же умная девочка, не заставляй меня говорить очевидные вещи, — холодно отвечает Зик. — Ты меня-то еле видишь, какие улики?        — И что вы предлагаете?        Порко появляется из-за спины Райнера, скрещивая руки на груди. Зик медленно вдыхает, чувствуя, как влажный воздух проникает в лёгкие, и смотрит на их усталые лица.        — Предлагаю пойти в деревню и поговорить с местными. Может, кто-то что-то видел или слышал, — он направляется обратно к дороге. — Сейчас мы просто топчем землю при нулевой видимости.       — Вы думаете, полицейские уже об этом не позаботились? — недовольно фыркает Галлиард. Его голос полон сомнения, но в глазах мелькает искра интереса.       — Полицейские, может, и расспрашивали, — хмыкает Зик, не оборачиваясь. — Но у них другие методы. А местные могут быть осторожнее с теми, кто в форме.       Пик бросает быстрый взгляд на Порко, видя, как тот сжимает челюсти, но явно думает над словами Зика. Она дотрагивается до его локтя и спокойно произносит:       — Зик прав. В таких местах слухи могут рассказать больше, чем официальные показания.       — Только все сейчас готовятся к Хэллоуину. Вы видели, какая повсюду суета? — вступает наконец в диалог Райнер.        «Что удивительно», — мелькнула мысль у Йегера, но он не стал её озвучивать.       С самого начала его удивило поведение местных. Полиция обшаривает окрестности, но жители ведут себя так, словно ничего не происходит. По их словам, за последние недели никто не видел подозрительных личностей, хотя странное исчезновение должно было встревожить людей. А вместо этого — праздник, как будто пропавший человек был чем-то обыденным, привычным. Явно ведь что-то недоговаривают.       — В ней легче затеряться, — задумчиво произносит Зик, подняв воротник своего пальто, защищаясь от сырого ветра. — А это может сыграть нам на руку.

***

      После двух часов блуждания по городу и ненавязчивых разговоров с местными они так и не продвинулись ни на шаг. Результатов нет — каждый житель как под копирку повторяет одно и то же. Никто не видел новых лиц, никто не вел себя странно, ничего подозрительного не происходило. У Зика уже начинает кружиться голова от однообразных ответов и декораций на улицах. После очередного пустого разговора с местным пьянчугой, он уходит в тёмный переулок, желая немного передохнуть, и выходит на окраину города. Перед ним открывается небольшой, заброшенный дворик с ветхим забором, а за ним начинается лес.        Смеркается. Туман, что укутывает улицы, начал слегка рассеиваться, и перед его взором открылась узкая речушка, лениво текущая вдоль города. Она исчезала в глубине леса, скрываясь за высокими, густыми деревьями, чьи вершины ещё утопали в легкой дымке. Маленький дворик, куда он вышел, выглядел заброшенным: сломанные лавки, заросшие сорняками тропинки и покосившийся забор, за которым начиналась чаща. Тишина и влажный воздух, впитавший запах гниющей листвы, окутывают это место.       Зик ёжится, чувствуя, как ветер проникает под пальто, пробираясь до самых костей. По его спине проходит легкая дрожь, а вокруг сгущается прохлада, липкая и сырая. Он вытаскивает из кармана пачку сигарет, надеясь немного отвлечься и разгрузить голову. Но, достав одну сигарету, сразу замечает, что она влажная на ощупь.       Он тихо ругается себе под нос и достаёт зажигалку. Щёлкает несколько раз, но огонь никак не появляется — влажность словно сопротивляется даже искре. Ветер усиливается, а туман снова пополз с земли, клубясь вокруг его ног.       Зик пытается снова. Он щёлкает ещё раз, уже сильнее, но результат тот же. Раздражение растёт, и Зик, стиснув зубы, пытается зажечь её ещё раз, пальцы начинают скользить по влажному металлу. Но тут зажигалка выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на землю.        — Вот дерьмо.        Этот вечер явно не собирается его жалеть.       — Растяпа.        Зик оборачивается на женский голос, раздавшийся из неоткуда. На старом, слегка покосившемся заборе сидела девушка, лениво покачивая ногами в высоких ботинках на шнуровке. Давно таких не видел, вроде не в моде уже. Голову склоняет к левому плечу — такая расслабленная поза.       Йегер поднимает зажигалку, не сводя глаз с незнакомки. Подкралась она довольно тихо, подобно кошке. Видимо, он слишком расслабился.        — Прошу прощения, не хотела вас оскорбить.        — Отнюдь, — наконец зажигает он несчастную сигарету между зубов. — Я с вами полностью согласен.        — Я так всегда говорила брату, у которого тоже были натянутые отношения с зажигалкой, — на её лице виднеется лёгкая усмешка, уголок губ приподнимается, обнажая едва заметную ямочку на щеке.— Вообще, советую вам бросить.        — Вы так брату тоже говорите?        — Конечно. Это же вредно.        — Жить вообще вредно.       От брошенной фразы девушка замирает, а взгляд становится в мгновение пустым, отрешенным. Она морщится и отворачивается, смотря вглубь леса. Зика удивляет подобная реакция, будто он больно её ущипнул. Из-за повисшей в воздухе неловкости он тут же пытается сменить тему разговора:        — Вы местная? Могу я у вас кое-что спросить?       Её ответ звучит тихо, с лёгкой грустью:       — Не нужно так небрежно относиться к собственной жизни, господин. Даже если она не сахар, её всё равно нужно ценить.       Зик делает глубокую затяжку, на мгновение задерживает дым, затем выпускает его облаком в прохладный вечерний воздух. Она смотрит на него с неожиданным вниманием, в её взгляде читается большее, чем простой упрёк. Он находит это забавным, поэтому решает её слегка осадить.        — У меня её не так много осталось, чтобы философствовать.        Её лицо, в начале расслабленное и чуть насмешливое, становится совсем серьёзным и задумчивым. Тихий ветер шевелит её светлые волосы и поддевает подол потрепанного платья.        — Вы больны?        Зик расстраивается — слишком очевидная реакция и последующий вопрос. В один момент ему даже становится скучно, и он хочет уйти, но стоит на месте и отвечает:        — Можно и так сказать. Здоровым я себя уже давно не считаю.        У него нет желания откровенничать с первой встречной, но и возвращаться в толпу тоже. Из двух зол он решает выбрать первое: быть здесь, сейчас, с ней, как бы нелепо это ни казалось. Пустая беседа кажется ему привлекательнее заученного текста жителей.        Зик уже хочет продолжить разговор, как вдруг девушка мягко говорит:       — Я не местная, — её голос звучит тихо, — и мне уже пора.       Она быстро спрыгивает с забора и выходит на вытоптанную тропинку к чаще, скрещивая руки за спиной. Её движение стремительные, будто она боится передумать.        Зик задумывается на мгновение, его голос звучит хрипло, когда он кричит ей вслед:       — И имя своё не скажете?       Девушка оборачивается, на её лице мелькает едва заметная улыбка. В глаза блещет легкая отрешённость, и на лице лежит тень грусти.       — Будет повод ещё встретиться.       И, не сказав больше ни слова, она исчезает в глубине леса, оставив его стоять на месте. Зик вытаскивает сигарету изо рта и несколько секунд задумчиво смотрит на медленно тлеющий кончик. Дым лениво поднимается в воздух, растворяясь в вечернем небе. Зик проводит большим пальцем по фильтру, будто проверяя, стоит ли сделать ещё одну затяжку. Потом с резким движением опускает руку и с силой вдавливает сигарету в землю. Тлеющий огонёк вспыхивает на мгновение, будто сопротивляясь, а затем угасает, оставив лишь серую отметину.

***

      — Откуда у тебя эти побрякушки? — Порко зачерпывает ещё одну ложку супа, внимательно наблюдая за Райнером.        Он садится за стол со всеми. На столешницу падают разноцветные небольшие камни и пара амулетов странной формы. Пик лениво опирается на локоть и берет красный камень, а Зик, сидя напротив, пьет крепко заваренный кофе.        Райнер тяжко вздыхает, словно сам не верит в то, что сейчас собирается сказать.       — Старушка всунула мне это, — он убирает один из амулетов подальше от края стола. — Я опрашивал её по делу, а она начала плести какую-то ересь. Говорила про "зловещую ночь" и что неделя Хэллоуина — это время, когда нечисть выходит на охоту, и мы можем пообщаться с ними.       Браун машет руками, изображая, как та старуха размахивала ими, и это вызывает улыбку на лице Порко. Зик тоже усмехается, откидываясь на спинку стула. Он поднимает бровь и, не скрывая насмешки, интересуется:        — Нечисть, значит? И эти побрякушки должны тебя защитить?        — Наверное, — кивает Райнер. По голосу чувствуется заметная усталость. — По её словам, каждый из этих амулетов и камней помогает от разной напасти: от оборотней, ведьм, призраков... В общем, полная чушь.       — И, видимо, люди здесь свято верят в эту чушь.        Браун лишь пожимает плечами в ответ, пока Порко внимательно разглядывает амулеты, его глаза, казалось, впервые видят подобное. Он вертит их в руках, словно оценивая вес и форму, и в его взгляде мелькает детское любопытство.        — И что, ты ей поверил? — спрашивает Галлиард.       — Нет, конечно. — Райнер качает головой. — Просто взял их, чтобы она отстала.       — Похоже, ты тоже ничего не выяснил, — Пик недовольно шипит себе под нос, вздохнув с разочарованием.       — Завтра пойдем с полицейскими, — говорит Порко, успокаивающе похлопывая Пик по плечу. — Думаю, тогда что-то прояснится.

***

      Её не нашли. Никаких следов, никаких признаков борьбы — будто она просто растворилась. Машина стояла с идеально закрытыми дверями, чемодан лежал на заднем сиденье, как и прежде. Шляпа по-прежнему покоилась на сиденье рядом с водительским, как будто хозяйка вот-вот вернётся и возьмёт её. Но время идёт, а от владелицы нет ни следа. Зик краем уха ловит разговор двух женщин в форме. Судя по их саркастичному тону, они всё больше склоняются к мысли, что она попросту исчезла в этом проклятом тумане.        Райнер и Порко то и дело бросают взгляды на Пик, которая с явной болью в глазах изучает машину своей подруги. Их беседа с полицейским не приносит никаких результатов, оставив только разочарование и неприятный осадок. В какой-то момент разговор обостряется — с ними начинают говорить на повышенных тонах, как бы напоминая, что им здесь не место.       — Вы больше мешаете следствию.        — И чем же? — Зик вклинивается в разговор, вставая между своими ребятами и сконфуженным молодым лейтенантом. Йегер выше его на голову, поэтому выглядит для него довольно грозно. — Лучше скажите, вы округу осмотрели? Вдруг здесь болото или..        — Издеваетесь?! — Лейтенант не выдерживает, срываясь. Он бросает папку на влажную землю, его лицо пылает от злости. — Я тут пашу как проклятый уже который день, а вы строите из себя невесть что!       Зик сохраняет спокойствие, скрестив руки на груди и наклонив голову чуть набок, словно оценивая вспышку молодого офицера.       — Никто не издевается, — голос звучит тихо, но в нём чувствуется угроза. — Мы просто хотим знать, что вы делаете для того, чтобы её найти.       Лейтенант, нервно сглотнув, делает шаг назад. Он явно чувствует давление, но гордость не позволяет ему уступить. Ситуация на грани, напряжение нарастает с каждой секундой.       Пик, отвлекшись от машины, наконец вмешивается:       — Мы не хотим проблем, — её голос звучит мягко, но решительно. — Мы просто хотим знать, что происходит и что ещё можно сделать. Она моя подруга.       Полицейский бросает на неё быстрый взгляд, его лицо слегка смягчается, но усталость даёт о себе знать.       — Мы делаем всё, что можем, — наконец говорит он, чуть спокойнее. — Но тут нет ни следов, ни свидетелей. Этот проклятый туман словно сам по себе скрывает всё.       Он оборачивается, глядя в сторону леса, где туман сильнее сгущается, как плотное покрывало, накрывающее всё вокруг.       — Если хотите помочь, — добавляет лейтенант через плечо, — держитесь подальше и не мешайте.       Зик недовольно фыркает, но ничего не говорит. Райнер и Порко молча переглядываются. В их взглядах читается тревога — они понимают, что дело заходит в тупик, и никому из них это не нравится.       — Что теперь? — шепчет Порко, посмотрев на товарищей.       — Попробуем осмотреть окрестности снова, — коротко отвечает Райнер, глядя на Пик, которая снова переводит взгляд на машину.

***

      Зик медленно идет вдоль реки, ведущий в лес, и обдумывает происходящее. Солнце едва проглядывает сквозь серые облака, день тянется холодный. Йегер снова затягивается сигаретой, но дым на этот раз кажется слишком горьким, раздражает горло.       Проходя глубже в чащу, он замечает её — ту самую незнакомку со светлыми волосами. Она сидит на берегу, опустив босые ноги в ледяную воду. Это кажется странным: на дворе осень, вода в реке наверняка уже почти ледяная, а её лицо остаётся спокойным, даже отрешённым, словно она не чувствует холода.       Зик замирает на мгновение, разглядывая её издали. Ветер шевелит пряди длинных волос, но она, кажется, не замечает ничего вокруг. Его ребята ушли в другую сторону, поэтому он один. Что-то в её неподвижности и непринужденности настораживает его, но в то же время тянет подойти ближе.       — Холодно, не находите? — наконец произносит он, остановившись рядом. Его голос звучит спокойно, но твердо.       Незнакомка медленно поворачивает голову и смотрит на него с лёгким, почти незаметным любопытством. Она нисколько не удивляется встрече, напротив, будто сидит и ждет его всё это время.        — Я же сказала, что мы еще увидимся, — девушка медленно болтает ногами, прерывая поток воды.       — Точно, — Зик приседает на корточки возле неё. — Почему вы здесь одна?        — А вы?        Он опускает ладонь в воду — ледяная. Волна мурашек проходит от кончиков пальцев, кажется, до самых костей. Зик одергивает руку, будто его ошпарила студёная вода.        — Пытаюсь найти улики.        Она вздрагивает, взгляд резко меняется. Удивление и смятение проскальзывают в её глазах. Быстро, почти порывисто, она надевает обувь, точно пряча свою неуверенность за быстрыми действиями.       — Насчёт пропавшей девушки? — спрашивает она, не глядя, делая вид, что занята застежками на ботинках.       Зик поднимается с корточек, его взгляд по-прежнему прикован к ней.       — Да, — тихо отвечает он, чуть нахмурившись. — Вы что-то знаете?       Девушка на мгновение замирает, затем медленно поднимает на него глаза. В них мелькает беспокойство, но она тут же берет себя в руки.       — Я знаю, где она.        — Издеваетесь? — Его голос звучит жёстче, чем он ожидал. Зик пытается уловить в её глазах хоть тень насмешки, но не находит ничего. — Повсюду ищет полиция, почему вы не пошли к ним? Почему не рассказали?        Девушка смотрит на него серьёзно. Она медленно выдыхает и поднимается на ноги. Зик делает шаг ближе, его дыхание учащается.       — Потому что не могла. А сейчас, получается, могу, но только вам, — произносит она с каким-то странным спокойствием. — Пойдемте, я покажу, где она. По дороге расскажу, как всё было.        Девушка направляется в глубину чащи, а Зик следует за ней с нарастающей нервозностью внутри. На мгновение она замолкает, потом продолжает уже другим тоном.        — Это произошло на выезде из леса, — начинает она. — Было уже темно, и также стоял туман. Вдруг вижу — два молодых парня стоят на обочине, машут руками, будто в отчаянии. Машина остановилась, а девушка, выскочив, спросила, что случилось. Они сказали, что их сестра пропала неподалёку, ушла в лес и не вернулась. Просили помочь, казалось, они были напуганы.       Зик молча слушает, его сердце тяжелеет от предчувствия. Он видит, как она слегка сжимает руки, будто пытается унять дрожь.       — Они соврали, — продолжает она после паузы, её голос теперь звучит твёрже, хотя в нём есть горечь. — Не было никакой сестры. Когда она пошла с ними к якобы тому месту, где она пропала, они набросились на неё. Всё случилось быстро. Она не успела ничего понять, даже закричать. Девушка пыталась бороться, но…       Она замолкает на мгновение, словно собирается с силами, прежде чем закончить фразу:       — Они воспользовались ей, а потом хладнокровно расправились с телом. Оттащили к заброшенному карьеру. Там сбросили её, как ненужный груз.       Зик останавливается и смотрит на неё с ужасом.       — Тело? — переспрашивает он, не веря тому, что слышит.       Девушка оборачивается к нему, её глаза теперь холодные и полные неприкрытой боли.       — Да.       Незнакомка останавливается, и Зик замечает, что впереди начинается обрыв. Небо заметно темнеет, ветер становится холоднее и напористее. Она останавливается на краю и медленно поворачивается к нему.       — Вот, — тихо говорит она, её голос почти сливается с шумом ветра. — Она там. Лежит в грязи, листве и воде.       Зик подходит ближе и видит карьер внизу, затянутый туманом. Камни обрываются резко, круто уходя вниз, а где-то там, на дне, скрывается дождевая вода — чёрная и неподвижная.       — Спасибо, что пришли сюда со мной. Я прошу вас найти её и закрыть дело. Это обременительно, да?        — Нет, — отвечает он твёрдо, хотя в голосе слышится напряжение. — Но мне нужно позвать остальных. Это не то, что я могу сделать один.       Девушка мягко улыбается и плавно закрывает глаза, запрокидывая голову к небу, словно на мгновение растворяется в собственных мыслях. Зик же полностью сосредоточен на карьере, прикидывая, как можно туда спуститься в таких условиях, что потребуется для этого. Он обдумывает план, когда вдруг решает обернуться, чтобы попросить её вернуться в город с ним.       Но рядом — пустота. Девушки нигде нет.       Зик оглядывается вокруг, пытаясь понять, куда она могла исчезнуть так быстро. Он бросает взгляд на землю, и его сердце сжимается. В мокрой грязи чётко видны отпечатки — всего одной пары ног. Его собственные.

***

      Молчание наполняет комнату, словно густой дым, тяжёлый и плотный. В голове пестрят мысли одна за одной, но язык не поворачивается сказать ни слова. Да и сам Зик чувствствует ту же тяжесть на плечах, только признавать её вслух не хотелось.       Рядом, в кресле, сидит Пик — отрешённая, зарёванная. Ни истерик, ни громких эмоций — только тихие слёзы, которые не прекращались с того момента, как она увидела свою подругу в карьере. Она не позволяет себе лишнего, но даже за эти слёзы корит себя, как если бы они были чем-то постыдным. И всё же боль видна. Сколько бы она ни старалась скрыть её, это отражается в каждой детали — в дрожащем уголке губ, в потухшем взгляде, в том, как её пальцы нервно теребят край рубашки.        Зик молчит. В его мыслях стоит образ Майвы Арден. Сначала — живой, называвшей его растяпой. А потом — мёртвой, лежащей в земле. Её застывшие глаза, помутневшие зрачки, платье, превратившееся в ничтожный клочок ткани, бледная кожа и синие, безжизненные губы. Синяки на теле и сломанные ноги. В рот ей затолкали тряпку, чтобы не кричала.        Вопросы беспокойно мечутся в его голове. Почему призрак явился именно ему? Зик вспоминает старые глупые присказки о том, что привидения — это души с незавершёнными делами. Значит, Майва хотела, чтобы её тело нашли? Но почему она не пошла к Пик, своей подруге? Почему выбрала его? Хотя, судя по её реакции, она не выбирала.. Будет ли у него шанс увидеть её снова, чтобы задать все вопросы, терзающие его? 

***

      Ему нельзя было дальше лезть в это дело. Зик сделал более, чем достаточно, чтобы упокоить душу Майвы. Поставить точку в документе о деле и продолжить упиваться своей обыденностью. Но вместо этого он стоит в полутемной камере, предварительно договорившись с дежурными скрыть его визит. Повезло, что это были его знакомые.       Преступников удалось найти. Это было долго и трудно, но правосудие взяло своё. Та самая пара, остановившая машину Майвы, оказалась обычными мошенниками из другого города неподалеку от места события. Раньше просто жульничали в карты, но вдруг осмелились на большее. Теперь эти двое сидят перед ним, дрожа на стульях, что-то невнятно млея. Зик даже не пытается вслушиваться в их жалкие оправдания. Перед глазами стоит образ Майвы — она, рассказывающая о том, что произошло, ведущая его к тому заброшенному карьеру, где он нашёл её тело.       Он не сдерживается.       Удар — за отнятую юную жизнь. Ещё один — за ямочку на щеке. Ещё — за вырванные светлые кудри.        И Зик приходит в себя только, когда его насильно вытаскивают из камеры, а по кулакам стекает алая кровь. Один из караульных протягивает полотенце, и он пытается оттереть кровь с кожи. Рука проскальзывает в волосы, зачесывая их назад, а из груди вырывается тяжёлый, рваный выдох.       Но на душе не становится лучше.