Сказка на ночь

      — У кого ловит связь? Мне надо домой позвонить.       — То, что ты, Яша, в пути не потерялся, никто из твоей родни явно не сомневается.       — А помните, как мы на съёмках «Дома» сидели возле костра и страшилки травили? Можно и здесь так камин зажечь.       — Он электрический.       — Если поставить туда наши мобильники, то будет огонь.       — Огонь будет, когда свет включат.       — А давайте, всё равно истории рассказывать. Вот пусть Князь…       — Пусть Князь отдохнёт, пожалуйста.       — Андро, а ты не ох… часом?       — Гаврил, спокойно, я начну. Значит, так. В некотором царстве…       — Королевстве.       — Хорошо, в некотором…       — В определённом?       — Реник, б.., не нравится, рассказывай сам.       — Я молчу. Это всё Поручик.       — Ты охренел, Саня?       — Заткнулись все и слушаем. Так вот, в определённом Ренегатом королевстве жил…       — Прямо просто жил? Не правил?       — Яша, уже не смешно. Короче, вам дано: старый король и три юных сына.       — Два.       — Б.…, Князев, ты договорился. Передаю слово тебе.       — Не-а, мне интересно, куда ты вырулишь. Ну двух-то проще прокормить, чем трёх.       — А ещё лучше одного вместо двух, да, Андрюха? Давай, я буду рассказывать. Значит, в Ренегатском государстве правил король с двумя, Князев, надеюсь, ты теперь доволен, сыновьями.       — Триумвират, что ли?       — Вы издеваетесь надо мной? Нет, Горшок, батя — главный, сыновья на цыпочках ходят. Доступно?       — Чего ты кипятишься, Шура? Сам вызвался рассказывать.       — Я же не знал, что вы все идиоты.       — А ты первый день в группе играешь?       — Чувствую, что скоро последний.       — И куда подашься? В «Бригадный подряд» или в «Тараканы»?       — В США. Подальше от вас.       — К Иришке или уже другую подцепил?       — Занято, Яша. Не надейся.       — Кто занят: ты или Иришка? Это важно.       — Лось, если хочешь со мной уединиться, то не надо было так явно палиться.       — Ну, б…., прекратите махач, без света мы вас даже не опознаем, чтобы скорой сдать. Шура, уймись и продолжай.       — Главный король-отец угнетал своё государство и двоих сыновей. Однажды…       — Внезапно?       — Да, Поручик, как твои партии в песнях. Внезапно, тьфу, с…, сбил с мысли. Однажды самодур-отец повелел своим сыновьям…       — Самодурам?       — Нет, мать их нагуляла от святого человека. Доброго и ласкового, который любил её всем сердцем, но их разлучил богатый х… В смысле, богатый член королевской семьи.       — Это ты свои сексуальные фантазии рассказываешь, Шурка?       — Всё, Князев. Ты допрыгался. Измывался над одним королевством и двумя сыновьями сатрап-отец. Над Князем и Великим князем соответственно.       — А не принцем и…       — Нет, Андрюха, всё было, как я сказал. И плевать было отцу и в ресторанную еду, и в измученные души, и в личную жизнь детей. Я сказал «в»? Да? Я ошибся, «на», конечно. На кол надо таких сажать ещё во младенчестве, чтоб другим неповадно было.       — И тогда будет анархия?       — П..... тогда будет, Андрюха. Балу, двигайся ближе к делу.       — Спасибо, Гаврила. И вот, нечетвертованный в детстве, а вполне живой и живущий активной половой, постельной и возможно, столовой, жизнью со своими златокудрыми и пышногрудыми… Так о чём я говорил? Ах, да. Князю и Великому князю. А, нет, реально х…. на постном масле. Королевичу и Велико… Обойдётся без титула. Просто Князю. Ага, королевичу и Князю было велено срочно жениться. Хрен пойми на ком, но чтобы завтра с кольцом. В смысле, конечно, найти себе наидостойнейшую разбавить мудацкую королевскую кровь своей менее голубой венозной водицей девицу. Каждому свою, конечно, девицу. Это я так, уточнил, на всякий случай. А чего все затихли, помер кто-то?       — Заслушались соловушку, пой дальше, Шурочка.       — Спасибо, Лось. А то я решил… Точно, решил же старый король откинуться. То есть покинуть бренный мир ради райских кущ. И поэтому он хотел быть точно уверен, что его сыновьям будет, кому наставить ро… Я так не играю: вы совсем меня не слушаете. Поэтому давайте меняться. Яша, теперь ты.       — А что я? Давай, Поручик.       — Я могу.       — А может, не надо?       — Чего так? Я умею сказки рассказывать. Значит, вот, начинаю с конца. Королевским сыновьям будет, кому наставить розовых или скорее бордовых отметин в районе…       — Достаточно, Порушка. Пусть лучше Лось продолжает.       — В районе красных фонарей?       — Ну а почему бы и нет. Был же принц датский, а эти нидерландские. Хотя нет, туда только туристы тягаются. Кстати, точно! Встретил как-то отец-молодец, суровый старец, своих сыновей… -----------------------------------------------       — Миша?       — Пап, я…       — И Лёша здесь? Немедленно в машину оба.       — Это просто… мы, понимаешь, на самом деле…       — Князев твой где?       — Дома он, третий сон уже, наверное, видит.       — Хоть одному мозгов хватило. Ты что употреблял?       — Я не наркоман.       — Грибы, ЛСД, анаша, конопля, кокаин…       — Героин.       Отец бледнеет.       — Что, съел? Ты же меня пугал: «Алиса», шприцы, толчки, и у меня всё записалось на подкорку. Гоняю, я, батя, по вене, и мне очень нравится. Я и Лё…       Отец отвешивает мне пощёчину.       — Больше ты с братом никуда не ходишь, понял меня?       — Понял. Больше ты меня не увидишь.       На следующий день я ухожу из дома и пробую героин на самом деле. Мне не нравится, но другой дороги у меня больше нет. ----------------------------       — … королевич лягушкой. Нет, серьёзно, какое-то аутоимунное расстройство. Видимо, стрессняк схватил на фоне междуусобных войн со своим папашей. Гаврила, не спи, самое интересное пропустишь. И королевич, короче, ну или длиннее, по всякому, в общем, этой своей особенности стеснялся… ------------------------------       — А где зубы посеял, Горшок?       — Где надо. Тебе твои жмут?       — Хули ты быкуешь?       — А тебе что, больше всех неймётся? Дантистом мечтал стать?       — Мих, их тупо больше.       — Не ссы, Андрюх. Больше — не сильнее. Иди, пацан, куда шёл.       — А ты, борзый, не из понаехавших часом? Точняк, чернявый и темноглазый.       — А ты, значит, скин, да? Ну и дурак, Гитлер твой — нытик.       — А ты его книгу типа читал?       — Я читал. А ты?       — Гонишь!       — На фига мне? Не повод для гордости.       — А где взял? Мне только тезисы на печатной машинке…       — Х..зисы. Выжимки для идиотов. Надо самому выводы делать. Только так и дорастёшь до сверхчеловека.       — А ты чёткий, щербатый. Погнали с нами, расскажешь ещё про фюрера.       Андрей хватает меня за руку.       — Миха, не ходи с ними. Они…       — Нормально всё будет, Андрюх, ты сейчас на базу чеши, а я потом подгребу. ------------------------------------       — Нет, Князь старше. Вот стопроцентно. Я со свечкой стоял. То есть, зуб да..., э, нет, хрен вам… ай, так ещё хуже выходит. Перебьётесь без залога. Да, именно, принц, то есть, королевич и наследник, младше, а Князь старше. Нет, ни незаконнорожденный, уже в браке. Лет через десять после свадьбы. Почему тогда не наследник? Ну а как бы иначе все поняли, что его отец-самодур? На сколько старше брата? Месяцев на деся… На полгода.       — Беременность у человеческой женщины длится сорок недель, Балунов.       — А их мать была не простой женщиной, Лось, а королевой. А королевы, как известно, не пукают и в постели думают об армии… В смысле, об Англии, я хотел сказать. -----------------------------------       — Вот так режешь, ясно? Я в больничке видел, как отличали настоящих от косящих.       — Мих, я не буду играться в суицидника.       — Князь, слушай меня внимательно: без тебя будут вилы. Мы не вытянем. Пора можно временно заменить, тебя нет. Ты должен ради группы.       — А если что-то пойдёт неправильно?       — Что может пойти неправильно? Ну кровь, конечно, будет. Но ты же мужик, потерпишь.       — Мне не нравится эта идея.       — Андрюх, я разве тебя подставлял?       — Нет, но…       — Давай руку.       Я отнимаю у Андрея чёрный маркер и рисую ему рваный шрам посреди предплечья.       — Веди лезвием неровно, вроде будто сознание терял, через силу, ясно?       — Угу, только, это самое, Мих, ты зря так старался рисовать.       — Почему? Тебе же проще будет обвести.       — Я правша. А это правая рука.       Я только немного волнуюсь, когда Андрюха не приходит репать. А вечером звонит Надежда Васильевна. И я узнаю, что Андрей струсил разок полоснуть по руке. Он уехал служить. -----------------------------       — …образцом. А фиг знает, зачем король эти соревнования по кройке и шитью устроил? Ну королевичу, ясное дело, товарищ помогал. Его однокашник. Ага, точно, вкусной королевской каши сожрали королевич и его старый, это важно подчеркнуть, товарищ вместе немерено. Как, впрочем, и всякого г..... -----------------------------------       — Шура, а что есть?       — Минералка есть. Какао, кофе, чай…       — Тот самый?       — Ну оставался же с прошлого раза.       — Добьём?       — А как ты дома Анфиске своё состояние объяснишь?       — Чего ей объяснять? Не маленькая. Если её мужчине нужно что-то для дела, то задача женщины — поддерживать.       — А я думал мы собрались, чтобы расслабиться, а не рыбы писать…       — Я Андрюхины тетрадки добыл. Сразу со словами будут.       — Так не будем ничего сейчас? Гитару доставать, чтобы до ночи разойтись?       — На фига ты начинаешь, Шур? Всё успеем.              Я делаю вдох, и в нос лезет песок. Как мы, б…., оказались на пляже? Я ещё и в Шуркиной непонятной рубахе под хиппи. Нет, теперь только хмурый. Ну его, такой невменоз. -----------------------------       —… много раз наконец сжечь её. Ну не следствие она колдовского проклятия, она сама это проклятие и есть. Королевичу и брат давно предлагал, на самом деле, и однокашник. Да и отец водил его к местным Дуремарам-лекарям. Но только королевич был заклят от чужих влияний. Он… Он и жену свою тоже привёл к пупырчатой коже, а, может, она и сама была не против... -----------------------------       — А что Андрюха? Спасёт тебя? Не нужен ты ему. У него есть Алёна, есть его картины. А ты не видишь его сути.       — Я его знаю дольше тебя.       — Ты думаешь, что знаешь. А он всё заграбастает, как своё, и уйдёт, не оглядываясь.       — Анфис, ты бредишь!       — А ты, Миша, слепо веришь людям. Но так нельзя. Они прячутся у тебя за спиной, а сами точат нож. Как муравьи под кожей. Вот, смотри, Мишенька, видишь, как они бегут?       — Фис, не надо, не показывай мне их, пожалуйста, у меня и так всё чешется.       — Это они! Всё они! Они наслали порчу, они подменили лекарство, они подменили меня. Мне раньше часто смеяться хотелось.       — А теперь?       — А теперь хочется вцепиться тебе в волосы и рвать, рвать, рвать и потом рассыпать по подушке. И лицо тебе царапать. Миш, у тебя такое красивое лицо! Так хочется разодрать его в клочья, как рисунок, и раскидать кусочки по кровати.       — А мне хочется с тобой разбиться на кабриолете. Вот, ты чувствуешь свежесть? Это ведь она, наша машина, Анфи… моя Нэнси, милая Нэнси, и мы едем к счастью, ты чувствуешь?       — Приехали...       Меня кто-то трясёт, и я открываю глаза.       — Приехали, Мих, выгружайся.       — А где…       — На улице поговорим.       Я вываливаюсь из такси. Купчино. Князь, перекинув мою руку через своё плечо, тянет меня к своему парадняку. Я через волны мигрени вспоминаю, что с Анфисой мы разбежались уже пару месяцев назад. Это… как бы… вроде и правильно, ё-моё, но и…       — А Алёна как? У вас же однушка.       — К её родителям отправил. Они здесь недалеко.       — Удобно.       Да, удобно, если к родителям можно вернуть товар с браком. Вернее, наоборот, нам с Анфисой никогда уже не вернуть то время, когда наш товар был без брака. И наш брак тоже уже никогда не вернуть.       Андрей пытается одновременно открыть дверь и не уронить меня. Да и сам он не то, чтобы намного трезвее. Я переступаю через порог, наступаю левой ногой на пятку правой, а потом наоборот, чтобы скинуть ботинки.       — Иди на кровать, Мих. С твоей спиной ещё…       — Да нормально мне на диване.       — Там сегодня Катька дрыхнет, она тебе спать не даст.       Я смотрю на стол.       — А что нового по обложкам?       — Да ничего, Мих, времени всё не хватает. Но может, завтра...       — Завтра у нас генералка перед туром.       — Сколько их будет ещё?       — Пока ты петь не научишься.       — Б.…, Мишка, не до приколов. Я по словам ни хера не успеваю.       — Ладно, Князь, живи. Завтра покажешь, что есть, и я всё дельное ребятам отвезу.       — Когда наступит завтра, тогда и определимся, что будем делать.       — А ты точно не хочешь сам вслед за мной до сорока?       — Нет, Мих, я просто фаталист. Мы вроде ставим цели, но судьба всегда может вмешаться в наши планы. ----------------------------       —… и вот так королевич и Князь вместе…       Яркость резко даёт по глазам.       — Свет, аллилуйя!       — Мы спасены от тьмы!       — Никому не интересно, что ли?       — Водка там уже нагрелась, наверное, Шур. Пора пить, потом доскажешь. -----------------------------------------       — Хрена ты, мужик, мешаешь попсу с панк-роком?       — Князь, не лезь к нему, пошли лучше отойдём.       — Горшок, погоди, они не шарят за нормальное музло.       — Андро, пох.. на них. Нам с тобой надо кое-что перетереть.       — Мих, давай с утра, по трезвяку.       — Это очень срочно.       Князь неохотно проходит вперёд и вдруг делает резкий выпад к окну, я инстинктивно сильно пихаю его в бок, и он прикладывается о дверь.       — Б…., Горшок, из-за тебя у меня теперь правая рука болит. Я, может, плечо выбил. Как я рисовать буду?       — Много ты рисовал в этом туре, Князь? Иди вперёд.       Андрей выходит в тамбур, я за ним. Достаю сигареты и зажигалку.       — Будешь?       — Я вроде бросил.       — С концами?       — Фиг знает.       — Ну молодец. Я, это, что хотел сказать, это самое, понимаешь… Твой сольник — херня, короче.       — Понятно, Горшок. Зря я с тобой пошёл.       — Ты дослушай, б.…, сначала, а потом уже будешь мне предъявы кидать.       — А-а-а, так это ещё не всё было?       — Нет, Андрюх, я так подумал, вот «Сектор газа»…       — Да отвали, ты, блин, от меня со своими сравнениями. И ведь каждый раз я понимаю, что…       — Ты можешь хоть пять минут не п....ть?       Князев замолкает, но начинает дышать со звуком стремительно сдувающегося воздушного шарика.       — Хой, он ведь, это… тоже по фантазиям.       Князев смотрит на меня так, что понятно: секунды из пяти минут прямо сейчас отсчитываются в голове.       — Б…., Андрей! Хочешь петь один — вали с концами. Но если ты в группе, то всё, что ты делаешь, относится к группе.       — Это неформат. Мы же уже всё с тобой обговорили.       — Ты и я — вот формат группы. Если тебя прёт от этих песен, значит, их надо просто дошлифовать до нашего стиля.       — А потом я опять получу ушат г…. за неномерной альбом? Да, Горшок? Князь придумал х…., но у нас…       — Акустический станет номерным.       — Серьёзно? Мих, это, как с наркотой… Я уже давно устал верить.       — А я тебе не обещаю, я контс… констан… короче, б…., просто прими, как факт. Он теперь и отныне номерной.       — Ок.       — И всё?       — А что ты ещё от меня хочешь, Мишка? За Акустический, конечно, спасибо. Лучше поздно, чем никогда. Но я уже по сольнику предварительно договорился с людьми. Ты отдельно записываешь своё, я отдельно своё.       — Я просто помогаю Коле.       — Да хоть самому чёрту. У меня собственные…       — Я передумал делать альбом, как говорил.       — Твоё дело. Я…       — Я хочу сделать фестиваль, ну типа, как было с молодыми группами, но только с нашими корешами. И с тобой.       — У меня нет на это времени, Горшок. Твои гениальные идеи всегда плохо заканчиваются.       — Тогда забирай свои песни и уходи сейчас насовсем.       — Куда? В ночную декабрьскую Сибирь?       — В свою группу, Князь. Не устраивай челночный бег, а, как взрослый мужик, строй свой дом с фундамента.       — А если я не хочу уходить, Мих, то должен заткнуться и не отсвечивать, я правильно тебя понимаю?       — Если не хочешь, то тогда ты приносишь песни сольника для будущего альбома группы, и мы их разбираем.       — Только мои?       — Тебя что-то смущает?       — Ты будешь петь полностью мои песни? Горшок, в чём подвох? Или ты просто выкинешь мою музыку?       — Только если она будет безнадёжно плохой.       — А-а-а, я понял. Ты хочешь сделать мне подлянку, обвинив меня в провале группы при неуспехе альбома?       — Князь, нах.. ты собираешься писаться с песнями, в которых не уверен?       — Сидеть и ждать.       — Я не шучу, Андро. Если ты сам считаешь полной лажей…       — И я не шучу. Ты поёшь в моём сольнике и одновременно групповом альбоме «Сидеть и ждать», или мы сворачиваем разговор прямо сейчас.       — Пою, но только с другим текстом.       — Или оставляем именно этот текст, или оставляем всё, как есть. Каждый при своём.       — Тебе, п..... как принципиальна именно эта детская песня, Андрей?       — Да, Мих, это моя жизнь. Буквально.       Князь задевает меня здоровым плечом, потирая правое, и возвращается в вагон. Я смотрю, как он пробирается сквозь толпу и заходит в наше купе. Прощупываю подкладку куртки. Всё на месте. Непонятно откуда возникает Балунов.       — Продолжаешь держаться за лягушачью шкурку, Гаврила?       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Шура.       — Понимаешь, Миша. И о чём я, и о чём говорил Андрюха. Любому терпению есть предел.       — А если так называемая шкурка — моя страховка?       — А если твоя страховка не даёт тебе видеть происходящее правильно?       — Когда я хоть раз что-то сорвал?       — Когда ты, Гаврила, последний раз обращал внимание, каково тем, кто живёт без неё и в её постоянной тени?       Я хочу сменить тему, но смутно припоминаю вчерашний вечер возле камина.       — Так чем закончилась твоя безумная история? Я, кажется, вырубился на середине, а потом мы некрасиво свалили бухать?       — А я не знаю, Гаврила, сейчас твоя очередь рассказывать. Всё зависит только от тебя.