Осень с запахом мяты

      Темнеет теперь совсем рано, а деревья постепенно скидывают жёлтую листву, оставляя её доживать свой сезон на мокрой от дождя земле. Началось время, когда пейзаж за окном уже не спасает от своих сжирающих мыслей, а наоборот подталкивает окунуться в омут своих дум поглубже.       Осень — период, в который Тэхён задыхается от одиночества, но видеть никого не хочет. Ближайший магазин в доме напротив, плитка с отколовшимся краем у пешеходного перехода, мигающий уже добрых два года, а может быть и больше фонарь, а рядом большое дерево с раскидистыми ветвями — вид из окна комнаты, в которой Тэхён спит, работает и в общем-то живёт, редко покидая свою крепость. Даже на кухню или в ванную выйти бывает тяжело. Вторая комната закрыта на ключ, который лежит в первом ящике тумбы в прихожей. Его не трогали уже два года. Те самые два года, как Тэхён один. Ему тяжело существовать в этой квартире, но переезжать он категорически отказался.       Он целыми днями сидит дома, а под вечер выходит бродить по району, погружаясь в музыку прошлого. Плейлист, состоящий из 27 песен, составленный когда-то Чонгуком, затёрт и выучен от первого до последнего трека. Каждая песня — воспоминание, бережно хранимое Тэхёном и его больным сердцем. Сердцем, которое отказывается верить в то, что Чонгука больше нет ни с ним, ни в этом мире.       Сегодня он вышел на улицу позже обычного, задержавшись на рабочем созвоне. Пришлось разговаривать с людьми и теперь хочется как можно скорее стереть с себя это, как грязь, в которой Тэхён испачкался, выходя из своего многодневного молчания. Он подключил наушники и направился по исхоженной им вдоль и поперёк дороге. Маршрут, который повторялся каждый день, успокаивал. Тэхён воспроизводил в голове воспоминание за воспоминанием, чувствуя, как оживает внутри.       — Чонгук, они перекрасили скамейку в этот уродский цвет, — говорит Тэхён вслух, проводя рукой по мокрой поверхности. Что-то внутри больно сжалось, а в горле образовался неприятный комок. Она должна быть другого цвета, она другого цвета. Тэхён больше сюда не сядет, его лишили одного воспоминания. Он садится на корточки у края скамейки, пытаясь отковырять пальцем новый слой краски, этот уродский красный цвет. Когда его окликает охранник парка, Тэхён поспешно удаляется, глуша в себе накатывающую истерику.       Ближе к ночи он вернулся обратно, уговаривая себя зайти в квартиру. Выходя на улицу, он не хотел домой, а сидя дома, не хотел выходить на улицу, поэтому сначала подолгу стоял перед дверью в прихожей, а потом перед дверью подъезда.       Тэхён вздрогнул, едва переступив порог квартиры. Запах. Он был слабый, еле уловимый, но заставивший сердце сжаться. Это был аромат Чонгука. Тот самый парфюм, что он всегда носил — свежий и немного резковатый запах чистой мяты.       Тэхён медленно прошел по коридору, его взгляд скользил по знакомым предметам, большинство из которых он не трогал с того самого дня. Пустая вешалка, где раньше висела его куртка. На коврике его зимняя обувь, на тумбе пара ключей и перчатки.       Он прижался к закрытой двери второй комнаты, принюхиваясь. Там запах был сильнее, как будто Чонгук ушёл только что, оставив после себя мятный шлейф.       — Это невозможно, — прошептал он, — этого не может быть.       Изо всех сил сжимая в руках ключ, он глубоко вдохнул. Сомнений нет. Страха нет. Тэхён открывает дверь и заходит в темноту. Оконные петли поскрипывают от ветра. «Кто открыл окно?» Он точно был здесь. И пыли совсем нет, на подоконнике стоит цветочный горшок, которого, Тэхён точно помнит, здесь раньше не было.        Он опускается на пол, прислоняясь к дивану и закрывая лицо руками.        — Они все говорили мне одно и то же, но я не верил им. Никогда не поверю им. Ты не мог оставить меня здесь одного. Ты не мог заменить мне весь мир и просто исчезнуть, — он захлебывался в слезах, задыхаясь, но продолжая диалог с пустой комнатой и витающей в воздухе мятой, — Пожалуйста, пожалуйста, поговори со мной, Чонгук. Поговори со мной, скажи мне хоть слово. Я так долго жду, скажи мне, что делать со своей жизнью дальше.       — Тэхён, эй, Тэ. Посмотри на меня, — Чонгук берёт руки Тэхёна в свои и опускает их, — Я здесь, солнышко, здесь. Всё хорошо.       — Чонгук…, — он видит его. Это он. Руки такие теплые и те же тёмные глаза, полные любви.       — Что-то ты совсем расклеился. Ты, что же, всё забыл? — Чонгук гладит его щёку.       — Забыл? — непонимающе спрашивает Тэхён.       — Конечно. Меня же спасли тогда, ты же сам всё видел. Они успели вытащить меня перед тем, как машина загорелась. Ты навещал меня в больнице, Тэ.              — Я…, да, — Тэхён трёт глаза, пытаясь переварить происходящее.       — Ты устал, давай-ка выпьем таблетку и ляжем спать, а? — Чонгук встает и подаёт Тэхёну руку, чтобы помочь подняться.       Его спальня сегодня такая уютная, а подушка мягкая.       — Засыпай, Тэ, засыпай.       Тэхён чувствует, как теплая рука медленно гладит его по голове. Становится хорошо. Он дома. Теперь наконец-то хорошо.       — Мы навсегда будем вместе, — говорит он, перед тем как уснуть.