старые чернила
3 октября 2024 г., 01:21
Волшебному миру тяжело дался 1985 год. Из Азкабана сбежало несколько Пожирателей смерти, которые взяли на себя обязанность вершить правосудие за своего ныне павшего Лорда.
Я тогда думал, почему Министерство магии сидит сложа руки и не предпринимает попыток разрешить возникшую опасную ситуацию. Пострадало много маглов и еще больше волшебников. Почему туда занесло семикурсника? Юного парня, но от этого не менее смелого и воинственного. Чонгук был силен на последнем курсе, но я не переставал волноваться каждую ночь, когда он отправлялся в лес с парой других парней из Гриффиндора.
Я всегда говорил, что у гриффиндорцев шило в заднице и синдром главного героя. Без обид, мой свет, но я прав.
На чем я остановился? Так вот, пару недель я изводился в ожидании его возвращения. Мне кажется, за это время у меня появилось несколько седых волос. Я был так благодарен маме — она с детства показывала мне, как готовить исцеляющие зелья. Они помогли облегчить его боль.
Я не мог больше сидеть сложа руки, терзаясь мыслями о том, что он может не вернуться. Тогда я решил следовать за ним верной тенью. Чонгук никогда бы не принял от меня защиты или помощи — всегда считал, что справляется сам. Но он не справлялся.
Насколько возможно, я старался быть незамеченным, прикрывать его спину и следовать его дорогой. Так я мог чувствовать мнимое спокойствие за него.
Это продолжалось несколько недель, пока Чонгук все-таки меня не заметил. Знаете, как громко и долго он кричал? Сейчас я вспоминаю это с улыбкой, но тогда весь Запретный лес словно затих на эти долгие минуты, когда он отчитывал меня как школьника.
— Ты совсем из ума выжил? Какого черта ты здесь? Сколько это продолжается, Тэхен? — глаза Чонгука на мгновение загорелись красным, а потом он осел на землю, словно сокрушенный и обессиленный. — Это опасно, тебе нужно уходить. Возвращайся в школу.
Русоволосый присел рядом, плечом к плечу. Его голос показался Чонгуку успокаивающим.
— Я не оставлю тебя здесь.
Чонгук нашел свой покой у него на плече.
— Тэхен, я не могу уйти. Еще двое ходят где-то поблизости.
— Уже не ходят.
— Что? — он резко поднял голову, уставившись в профиль лица.
— Говорю, уже не ходят. Я их убрал незадолго до того, как ты меня увидел.
Теперь и Тэхен повернул голову, сталкиваясь с изумленным взглядом напротив. Глаза опустились на чужие чуть приоткрытые губы. Руки нашли свое место на талии, губы встретились — это был их первый поцелуй, трепетный и нежный.
— Твоя мантия вся промокла. Давай возвращаться? — Тэхен мягко притерся носом к румяной щеке Чонгука после неожиданного поцелуя. Легкая улыбка украшала его губы.
Ответом послужил слабый кивок. Той ночью они заснули вместе.
Тогда ничего особо не поменялось. Чонгук продолжал свои ночные вылазки, а я следовал за ним не как незаметный защитник, а как его товарищ и партнер? Мы не обсуждали наши отношения, но каждую ночь я умывал его короткими поцелуями, пока весь Хогвартс спал, не подозревая о том, кто охраняет их покой.
Честно говоря, моё сердце каждый раз разрывалось, когда я терял его из виду. Но в конечном итоге я всегда находил Чонгука — он неизменно оказывался в эпицентре событий, лез на рожон, а я лишь мог прикрыть его спину и поить лечебными отварами, когда он падал без сил в мои руки и не мог подняться.
Моё сердце падало рядом с ним.
Я ещё не осознавал, что оно уже давно принадлежит ему. Осталось лишь вручить его в красивой яркой коробке с ажурным бантом. Чонгук любит подарки, но я не знал, будет ли он рад такому.
Через три месяца стало хуже. Казалось, в нём не осталось сил бороться. Он продолжал посещать занятия, и я всячески поддерживал его. Мы вместе закрывали зачёты, сидели в библиотеке во время обеда и изучали новый материал. В конце года нас ждали экзамены и выпуск.
А Чонгук потухал, я переставал видеть в его глазах тот энтузиазм и геройство — они высасывали из него все жизненные силы.
И я принял решение покончить с этим. Мне не хотелось давить на него, но другого выхода не было. Вы знаете, в каком отчаянии я был? В тот момент мне казалось, что я могу его потерять. Мой мир ускользал от меня, и я выловил его в коридоре, когда он снова собирался покинуть школу.
Чья-то рука резко потянула за мантию, прижав к холодной каменной стене пустого коридора. Брюнет зажмурился, но успел уловить зеленый галстук и выдохнуть.
— Ты больше не будешь туда ходить, — голос Тэхена звучал низко и грозно, от чего хотелось поежиться от пробежавшего по позвоночнику холода.
— Тэхен... ты не понимаешь...
— Это ты не понимаешь, Чонгук. Я переверну эту чертову школу — каждую комнату, каждый зал и каждого виновного, если ты еще раз пострадаешь. — Русоволосый резким движением прижался к нему всем телом, и Чонгук мог почувствовать запах его кожи. С нежностью, не присущей ему в этот момент, Тэхен притерся носом к щеке Чонгука и шепнул: — Побереги мое сердце, мой герой. Оно в твоих руках, и оно болит за тебя каждый чертов раз.
Тяжелый выдох осел на губах, брюнет поспешил тут же облизать их. К горлу подступала истерика, которую вряд ли удастся предотвратить.
На горящие щеки легли чужие холодные ладони, а губы сцеловывали соленые слезы.
Он не заметил, как начал плакать.
Тэхен что-то шептал ему на ухо, но Чонгук уже не мог вспомнить что. Его переполняла буря эмоций — жгучая смесь вины и отчаяния от осознания того, сколько времени это продолжалось, а Тэхен продолжал быть рядом с ним в этом вареве из смерти и боли.
Из него вырвался дрожащий шепот: — Прости меня...
А в ответ таким же дрожащим голосом — куда-то делся его грозный тон — Чонгуку запомнилось, что Ким заплакал вместе с ним.
— Я тебя люблю, мой свет. Я всегда буду выбирать тебя.
Чонгук не помнит, что было дальше. Разве что вкус соленых поцелуев, наполненных вселенским отчаянием и несравнимой с вселенной любовью.
Тем вечером Тэхен познал взаимность своих долголетних чувств.
***
«Между мной и миром ты бы выбрал спасти мир, а я в любых вариациях выбрал бы тебя, мой свет.» Из записей Ким Тэхена, 1985 год. Дописано ровным почерком свежими чернилами. «Ты все же выбрал меня тем годом и продолжаешь выбирать каждым последующим.» Запись Ким Тэхена, 1995 год.
