Подходящий момент

— Мы же одинаковые, — говорит Уэйд. — Вот посмотри: сверхспособности через научные опыты и боль… — Тебе обязательно вот это сейчас? — пыхтит сзади Логан. Отчасти Уэйд его понимает, ему тоже тяжело говорить, когда член Логана в его заднице, а руки дёргают за бедра, насаживая и насаживая на себя всё крепче. А с другой стороны, когда ещё откровенничать, как не в момент наивысшей близости, когда они едины душой и телом? И ведь ещё нельзя так в лоб про боль и пытки, и Уэйд пытается разбавить это какой-нибудь шуткой, разрядить, так сказать, обстановку. И тогда Логан просто затыкает ему рот широкой жесткой ладонью. — Я не за сраным стендапом сюда пришёл, — рычит он, и вбивается всё сильнее, и Уэйду уже самому не до шуточек и откровений, его хватает только на вздохи в ладонь Логана, а тот, не убирая руки от его лица, другой обхватывает член Уэйда и начинает ему дрочить, и как же это хорошо и нечестно, потому что Уэйд полностью теряется в нём, теряет ощущение пространства и времени, с каждым движением Логана, с каждой фрикцией проваливается всё глубже в свою собственную Пустоту, закипающее море удовольствия. Врата в иное измерение распахиваются перед ним, и ослепительный звездный свет омывает тело. Он мычит, толкается сам в руку Логана и обмякает. Логан дышит тяжело, надсадно, и каждое его движение отдается дрожью по телу Уэйда. Наконец он стонет, вбивается последний раз, ладони его соскальзывают с потного тела Уэйда, и оба они, соприкасаясь разгоряченными боками, падают рядом. — …Ну? — через бесконечно долгое время спрашивает Логан, когда из тел немного выветривается приятная слабость, а в ушах перестает звенеть. — Ну — что? — равнодушно переспрашивает Уэйд, когда продолжения не следует. — Что-то ты там начинал про «одинаковых», — напоминает Логан. — А. Не важно, уже не тот момент, — Уэйд зевает. — А тогда был «тот»? — начинает закипать Логан. — Слышишь, ты… Уэйд несильно пинает его в бедро. Ему в самом деле так хорошо и спокойно, и уютно, что даже и говорить особо не хочется. Но раз уж Логан в кои-то веки готов его выслушать… — Я, короче, про то, что мы вообще один-в-один. Оба получили способности от ученых, и покорежило нас в процессе будь здоров, и регенерация у нас есть, и умереть мы не можем, вот. Это всё не просто так, что мы с тобой вместе и всё такое. Логан садится на постели, достает сигару из кармана брюк, закуривает. Лицо его непроницаемо. — Ну? — говорит Уэйд. — Что — «ну»? — отзывается тот, сжимая сигару в зубах. — А, да, один-в-один, близнецы-братья. Тебя, наверное, с меня рисовали. — Меня сплагиатили с Детстроука, у меня даже фамилия такая же, но я же не о том! — взрывается Уэйд. — Скотина ты бесчувственная, чурбан дубовый, ну неужели сложно сказать что-то милое, это же ванильный пейринговый фик, я же не предложение прошу сделать!.. Логан снова ложится рядом, обнимая его одной рукой за шею, во второй тлеет сигарета. Взгляд его, обычно колючий и угрюмый, теперь мягкий и чуть затуманенный. — А ещё у нас рост одинаковый, — наконец говорит он негромко. — И мы оба канадцы. — Вот, вот, видишь! — подхватывает Уэйд, — Схватываешь на лету, я же говорю. А группа крови у тебя какая? — Заткнись уже, — лениво говорит Логан. — И всё такое. Уэйд не злится, чего ждать от замшелого солдафона возрастом полтораста лет, и для него это в самом деле почти как признание в любви, Уэйд уже изучил его, чтобы понять это. — А ты не самый худший Росомаха в мультивселенной, знаешь? И я никогда не считал «Люди Икс: Начало. Росомаху» худшим супергероическим фильмом, ведь есть ещё «Бэтмен и Робин», но в смысле не только поэтому… Логан подтягивает его к себе и закрывает губы Уэйда своими, поцелуй его колючий и терпкий, как лучший гаванский табак. Он затыкает его надолго и самым проверенным способом. Похоже, Логан тоже хорошо изучил его.