Желанный сон

Он сжал чуть крепче руки на женской пояснице, мельком взглянул на ее лицо, после чего…взмыл в небо. Поток воздуха был столь сильным, что было страшно даже задуматься о том, как больно будет падать. — Да от меня же мокрого места не останется… Одри крепко зажмурилась, пытаясь оттянуть свою неизбежную гибель. Но над ухом раздался горячий шепот: — Открой глаза, иначе ради чего я напрягаюсь… Услышав знакомый голос, Одри неосознанно вздрогнула. Но все же решилась приоткрыть один глаз. Чувство прекрасного убило всякий страх. Лучи закатного солнца просачивались сквозь парящие облака. Это бескрайняя свобода… Это ощущение огромности пространства, ограничиваемое, по сути, только нашими органами чувств. Выставив руку вбок, Одри погрузила ее в проплывающее рядом облако. Глаза вдруг заслезились. Не то от ветра, не то от подступающих к горлу эмоций. — Ты в порядке? Вернув взгляд на встревоженное лицо Кассиэля, девушка улыбнулась. — Волшебно…все просто волшебно… Казалось, только сейчас Одри заметила его крылья. Их размер действительно поражал, а перья отливали черным обсидианом. Чтобы удерживаться на лету, Кассиэлю было достаточно нескольких ленивых взмахов. Периодически он складывал крылья и сразу после расправлял, желая ускорится. — И как ему не страшно? — А кто сказал, что мне не боязно? — Так ты и мысли читать умеешь? — Вовсе нет. Просто ты слишком громко думаешь. После недолгого молчания Кассиэль все же ответил: — Несмотря на то, что крылья дарованы нам с рождения, мы испытываем чувство страха при полете. Это равнозначно тому, как слепой человек решится однажды отбросить свою трость и побежать. — По тебе так и не скажешь, что ты можешь бояться чего-то… — Когда меня впервые отвели на парящие скалы и сказали прыгнуть вниз, я испугался. На столько сильно, что даже заплакал. Однако спустя несколько полетов привык. Это стало сродни привычки. В подтверждение сказанного, Кассиэль сменил положение тела и закружился вихрем, вынуждая девушку ухватиться за него покрепче. Одри вжалась в крепкую грудь, заливаясь смехом и в то же время едва не задыхаясь от страха. — Не бойся, я крепко тебя держу. Ровный голос и крепкая хватка рук на талии действительно смогли успокоить, и Одри начала наслаждаться полетом. Через некоторое время Кассиэль остановился, то опускаясь чуть пониже, то взмывая вверх резким взмахом крыльев. — Что-то не так? — Одри позволила себе дотронуться до его плеча. — Думаю, на сегодня с тебя хватит. Резко прижав к спине крылья, Кассиэль рванул вниз. Чем ближе пара приближалась к земле, тем острее становилось чувство разочарования в женской груди. Почему-то именно сейчас Одри не хотелось, чтобы это заканчивалось. Хотя по началу она была готова убить Кассиэля, если тот посмеет выпустить ее из рук и уронить. — Одри… — Кассиэль бережно поставил девушку на землю, — …До комнаты сама дойдешь? — Справлюсь уж как-нибудь. Или ты желаешь прочитать мне сказку на ночь? Сомкнутые на переносице брови явно давали понять, что мужчина не в восторге от подобного замечания. Едкий ответ так и норовил сорваться с губ, однако его прервало касание к щеке. Одри оставила нежный, еле ощутимый поцелуй, проведя напоследок пальцами по смуглой скуле. — Спасибо за полет, Кассиэль… Кассиэль… Кассиэль… Кассиэль… Резко подскочив, мужчина сделал жадный глоток воздуха. С бьющимся на разрыв сердцем ощупал он руками вокруг себя. Да, он лежит на постели в таком точно положенье, как заснул. Вокруг четыре стены с привычными обоями, небольшой рабочий стол и стул… — Это был всего лишь сон? Стараясь утешить сколько-нибудь душевное волненье и рас колыхнувшуюся кровь, которая билась напряженным пульсом по всем его жилам, Кассиэль подошел к окну и открыл форточку. Ночная прохлада смогла немного оживить его. Лунное сияние лежало все еще на темных кронах деревьев, хотя небольшие тучи стали чаще переходить по небу. Долго глядел он, высунувши голову в форточку. Уже на небе рождались признаки приближающейся зари. Наконец, почувствовав приближающуюся дремоту, Кассиэль захлопнул форточку, отошел прочь, лег обратно в постель. Перед тем как прикрыть глаза, он не смог удержаться и все-таки рассмеялся: — Все-таки надо показать ей небо…сегодня.