Ночная искренность

— А ты гул слышишь? Светловолосая девушка разместилась на кровати подруги, она смотрела сначала в потолок, а затем не могла перестать рассматривать девушку, что была на подоконнике с сигаретой во рту. — Да эт завод цементный. Таня легко усмехнулась, не понимая к чему клонит Апина. Поэтому она принялась медленно объяснять. — Да не, иногда вот закроешь глаза и как будто толпа гудит. И отдельные какие-то там крики… прорываются, — в маленькой комнатке было темно, лишь одна сигарета создавала приятный рыжий свет. Зато тепло, а глаза мечтающе скользили по губам. Танька опять ласково улыбнулась. — Чё кричат? Апина перешла на заговорщический шепот.   — Кричат… Таня-а ты секси. Девушки дружно засмеялись, но потом сигарета потушилась, а Иванова хищно подошла к кровати и нависла над Алёной. — Секси, говоришь? — Да-а… — чистая правда. Рядом с Таней становилось легко, от того и мысли становились липкими. — Ну тогда… ты тоже секси. И легла прямо на подругу, пока руки поползли к красивой майке. Губами подалась вперед. Говорила тоже только ими. — Хочешь я покажу что еще умею? В ответ такие же губы, они соприкасаются сначала медленно, изучающе. С каждой секундой все жарче, тело горело, а комната схлопнулась звездами. Мажуще проводя по щеке и до уха Таня задерла майку окончательно. Проворливые пальцы что обычно сжимали микрофон, теперь сжали мягкую грудь. Изо рта Апины послышался резкий вздох. Такой опыт у нее впервые. И она надеется что он не последний, особенно с Таней. — Смотри, Василёк, я могу еще так, — пока фаланги одной руки были на розоватом соске, другие, погладив стройную талию, забрались внутрь розовых штанов, а затем - внутрь нижнего белья. Таня… продолжай… В уже звездной комнате появились взрывы хлопушек: это были стоны Алёны. Таня крутила в пальцах сосок, что был все тверже и краснее. От возбуждения. Губы шастали по всему телу, ища свое место. И нашли очень быстро. Язык облизнул самую чувствительную точку Апиной. — Тань… Ты уверена? Согласный шепот опалил половые губы. — Конечно. Стала бы я какой-то левой тёлке делать хорошо? Василёк, я тебя люблю, только тебя одну. После неожиданного признания Апина не смогла сразу ответить по вине чужого языка, что решил вылизать её всю. — А-ах… Тань… Ты великолепна. Возбуждение было очень сильным, чертовски приятным, сладким запретом. Язык проходился по ее клитору, маневрируя между губ, иногда делаясь в трубочку и двигаясь в круговом движении. Таня видно тоже наслаждалась этим процессом. Её пальцы медленно входили в чужое влагалище, медленно выходя. Комната все также слушала приглушенные пальцем стоны. За окном было уж слишком темно, даже фонари не горели. Алёна внезапно вспомнила все то время что они провели вместе. Она дорожила каждым моментом, Апина искренне рада что сейчас они занимаются любовью. Вдруг всё переменилось, пальцы стали быстро входить и также быстро выходить, а вот язык стал двигаться медленно. Это казалось сводит с ума. Лучшее чувство. — Танюш… Мне кажется я на краю. Внезапное ласковое обращение. Теперь и язык ускорился. Было влажно, очень. Апина вздрогнула и с протяжным полу-вздохом опустошилась. Губы быстро нашли другие, которые пропахли сигаретами. И всё равно самые вкусные-родные. — А ты тоже? Или мне надо тебе как-то помочь? Сразу после сладкого чувства пришло озарение. Вот, её Таня довела её до такого состояния, а Алёна даже пальцем не шевельнула. Некрасиво вышло. — Ох, Василёк, при одном взгляде на тебя я сразу. Еще одно внезапное признание. Теперь щеки были уже бордовыми. — Тань, ты мне нравишься. Может я люблю тебя? — Да, ты любишь меня. Я люблю тебя. И никто нам не надо. Вместе они и рассмеялись.