А Крылья у неё Всё-таки Выросли

If these wings could fly...

Только бы эти крылья смогли взлететь...

Wings — Birdy

Провожая взглядом отправившихся в соседний город и растворяющихся за потоками вьюги Пилеона и Анхею, Лэйн однажды спросила меня: – Ты бы хотел так же? Если бы выдался шанс? Она повернулась и быстро окинула меня своим, как всегда безэмоциональным, но чересчур уж внимательным взглядом, на секунду задержавшись где-то у меня за плечами. Она что, представила меня с крыльями? Да ладно, я же не собирался задумываться об этом всерьёз… Хотя… Интересно, конечно, какого это вообще, жить с двумя дополнительными конечностями, растущими из спины? Они наверняка очень тяжёлые и у тебя нет выбора, надевать их сегодня или нет. Они как постоянное бремя, тянущее назад и вниз. Напоминающее о себе болью в спине и шее. От него ни отказаться, ни оформить возврат, ни даже написать жалобу было некому. Шепфа же мёртв. И какого цвета они бы у меня могли быть? Чёрные, серые, а может, синие? Или вообще зелёные? Или переливались бы разными оттенками? В чём я был точно уверен, так это в том, что точно не прозрачно-белые. Не как у Каина. Вообще всё это просто болтовня. На пустом месте крылья не вырастали. – Нет. – Почему? Серьезно, почему? Может, потому что ни одному человеку в здравом уме не захотелось бы по своей воле висеть на волоске от смерти? Может, потому что это было чертовски опасно? В нашем новом мире и так развелось слишком много новых способов умереть. Один изощрённее другого. Каким самонадеянным идиотом нужно было быть, чтобы из ниоткуда придумывать себе ещё? Смерть от падения – одна из самых ужасных. Знал не понаслышке. Я видел однажды, как во время драки солдат случайно сорвался с крыши. Там было всего шесть этажей. Секунда – и здоровый мужчина на моих глазах превратился в порванный в нескольких местах кожаный мешок, из которого поочередно вываливались внутренние органы вперемешку с раздробленными костями и кровяными сгустками. Различить в этом биоматериале бывшего человека было уже невозможно. Слишком много у нас было проблем на земле, чтобы позволять себе задумываться о полётах по небу. Где взять время на мечтания о белых крылышках и бесцельных летаниях туда-сюда, когда круглосуточно приходилось бороться с кучей проблем, наматывающихся друг на друга как снежный ком? Каждый день нас накрывало лавиной всё сильнее. Мы зарывались в снег всё глубже. Лекарства заканчивались вместе с людьми, которые могли их производить и правильно применять. Мародёрство, порождённое возросшей жестокостью и безнаказанностью, процветало и контролировать его даже в Роткове становилось всё сложнее. Свежая еда заканчивалась, доставать её удавалось всё реже, скоро на выбор у нас будут два вида консервов и лапша. Оружие и вся техника тоже теперь были на вес золота. Вакцины для заражённых до сих пор нет. Как надежды и планов на завтра. Ах да, помимо всего прочего, у нас под боком разрасталась расщелина, из которой не переставая лезли почти неуязвимые дьявольские отродья-убийцы. А я серьезно должен был задаваться вопросом, хотел бы я сейчас размахивать перьями между розовых облаков? Да ни за что на свете. – Не хочу. Лэйн наконец поняла, что развёрнутого ответа от меня не дождётся и направилась в сторону запорошенного снегом поместья. Ледяные порывы ветра неохотно бросили в меня сквозь метель её отдалённое и небрежное: – А жаль. А может, мне это просто послышалось?

***

– И нужны дополнительные дежурные у западного пригорода. Грег передал… Анна перечисляла последние новости, обращаясь то отдельно ко мне, то ко всем остальным. От её слов меня отвлёк какой-то далёкий смутный крик. Уже привыкший всегда быть начеку, я мазнул быстрым взглядом по пустой утренней площади, но не заметил ничего необычного. Мои собеседники никак не отреагировали, видимо, даже не услышали ничего подозрительного. – Ещё два тела нашли у… Девушка вдруг прервалась, задрала голову и схватила меня за рукав одной рукой, а другую прижала ко рту. Я проследил за её остекленевшим взглядом и тут же замер. Вот откуда был звук. Он был не на площади. А над ней. Там была Лэйн. На крыше одного из высотных зданий. Бежала вперёд без оглядки. Яркое зимнее солнце осветило улыбку, а кристальный воздух с радостью разнёс по площади эхо от её смеха. Я наконец дождался её улыбку. Широкую и искреннюю, такую, которую я втайне так мечтал увидеть на её лице уже давно. Я ругал себя за эти странные и неуместные мысли, но всё-таки иногда представлял, как вокруг её глаз появились бы маленькие морщинки, а на порозовевших щеках – ямочки. И было бы в сто раз приятнее, если бы причиной первой улыбки и первого смеха смог стать я. Я бы хотел улыбнуться вместе с ней. Почему я признался себе в этом только сейчас? Почему не подошёл к ней раньше, почему не пытался сделать хоть что-то более открытое и настойчивое? Почему держал все переживания о ней так глубоко в себе? А Лэйн тем временем выбрала подарить эту беззаботную улыбку и этот радостный смех не мне, а молчаливой пропасти под своими ногами, в которую, ни секунды не сомневаясь, спрыгнула мгновение назад. В полёте она ловко и совершенно бесстрашно развернулась спиной к земле и раскрыла руки. Словно ожидая, что чудесным образом у неё вырастут крылья. Но этого так и не произошло. Чудес в реальном мире не бывало. Время будто застыло. Я сделал инстинктивный шаг вперёд к месту случившейся катастрофы, нащупывая рацию на поясе и уже зажимая кнопку для соединения с группой медиков, дежуривших в Роткове. Передо мной растекалась лужа крови, а рядом было то, что осталось от смеющейся секунду назад и совсем ещё молодой девушки. Я бежал к ней, затем пытался остановить льющуюся ото всюду кровь, ощущал привкус железа на языке, нащупывал пульс на сломанном в нескольких местах и безвольно висевшем запястье, кричал всем разойтись, дожидаясь помощи. Как всё в миг перестало быть важным. Пропали все мысли о катаклизмах, о лекарствах, о заражённых, об отродьях и о расследовании. Обо всей этой чуши, которая занимала меня последнее время. Я отвлекался на это, не замечая ничего вокруг. Не замечая самого важного – её шаткого состояния. Почему же она решила так поступить с собой? Поступить со мной?.. Всё мое существо теперь было направлено на отслеживание обрывочного пульса лежащей у меня на коленях и стремительно таящей на глазах девушки. А на её лице навсегда застыла эта новая для неё и непривычная для меня эмоция – широкая улыбка. Такая чистая и по-девчачьему искренняя. Такая, которая чертовски ей шла. Такая, которую никто теперь не увидит. Время потекло своим чередом. Над злополучным зданием мелькнули белоснежные крылья. Мгновение – и Лэйн уже была в объятиях Каина. Её ещё более громкий, чем прежде, звонкий смех снова разлетелся необычными переливами над вечно мрачным и топящим самого себя в крови городом. Ангел чуть сложил крылья и несколько раз прокрутился в воздухе, плотнее притягивая её к себе за талию, вынуждая её пепельные локоны подпрыгивать и задевать его плечи. Чуть сместившись к следующей крыше, он уверенно развернул девушку от себя и поставил на ноги, отстраняясь, а она, не оглядываясь, побежала вперёд. Каин же резко подался вверх, ударив крыльями по ледяному воздуху и подняв голову к горящему в агонии солнцу. Лэйн тем временем уже снова набирала скорость перед следующим безрассудным прыжком в неизвестность. Едва её ноги оторвались от скользкого края крыши, а руки раскрылись в стороны, Каин ухмыльнулся, нетерпеливо резво снизился и очутился за её спиной, на этот раз не позволив ей вдоволь насладиться свободным падением и настойчиво обняв обеими руками под грудью, потянул её ровно вверх за собой. Спустя пару секунд и несколько мощных взмахов огромными крыльями, он замер и раскрыл объятия, как ни в чем не бывало отпуская пискнувшую от неожиданности девушку беспомощно падать спиной вниз навстречу скорой мучительной смерти. Лэйн, тоже не предвидевшая такого манёвра, мазнула руками по воздуху, попытавшись уцепится за пустоту. Ангел, выждав мгновение, всё-таки поспешил нагнать девушку, улыбаясь и осторожно подхватывая ту на руки всего за несколько метров над площадью. Она податливо и видимо уже привычно обхватила его за шею, устраиваясь удобнее, и опять засмеялась от сильного облегчения, ударившего в мозг бешенным потоком эндорфина, который бесследно затопил своей волной прежний удушающий страх. На этот раз ангел не стал останавливаться у следующей крыши, а наоборот, поднявшись, сильно ускорился и через несколько секунд превратил их обоих в неразличимые точки на краю горизонта. Только после долгой паузы и общего молчания Анна громко выдохнула и отпустила мой рукав, но я всё никак не мог перестать крепко сжимать рацию. В моём окоченевшем сознании, пуская метастазы, болью пульсировала лишь одна фраза. А крылья у неё всё-таки выросли.