now that we (don't) talk

⎯ мама говорит, что это к лучшему. сынкван тяжело вздохнул, продолжая водить кончиком пальца по каемке своего стакана. даже излюбленный американо со льдом уже не привлекает его своим видом — практически весь лед растаял, потому что он слишком долго говорил, а солнечные лучи так неудачно попадали прямо на стакан. джонхан спокойно взял его ладонь в свою, успокаивающе поглаживая костяшки большим пальцем. он с трудом сдерживался от того, чтобы сгрести друга в объятия. он ненавидел видеть сынквана страдающим. еще больше он ненавидел, что сынкван страдал из-за его же друга. он сам предложил сынквану сходить на свидание с хансолем. ему казалось, что эти двое идеально дополнили бы друг друга. так и оказалось. а теперь же он уже две недели наблюдал за тем, как сынкван тихо плачет в гостиной, чтобы джонхан не услышал. и он правда не слышал первое время. пока не вышел за водой позже обычного. пока не решил, что оставить дверь открытой, чтобы сквозняк получше продувал его комнату, на ночь — хорошая идея. сынкван сам по себе не был человеком, который мог открыто показать свои чувства. тем более озвучить их. за всю их многолетнюю дружбу бу сейчас делится своими переживаниями от силы третий раз. и если он сказал джонхану не жалеть его хотя бы при нем же, то это минимальное, что он может сделать. сынкван не до конца уверен, что его мама права. безусловно, она просто переживает за своего сына. все просто, казалось бы. но не для него. ⎯ может, вам действительно стоит поговорить? — джонхан медленно подсаживается ближе, все-таки приобнимая друга за плечи. ⎯ он меня не слышит. я устал. я так сильно устал, понимаешь? — нижняя губа сынквана тряслась все больше с каждым новым словом. его плечи вновь сгорбились, и он устало опустил голову, жмуря глаза, чтобы не дать слезам потечь вновь. он устал плакать. за последние две недели он плакал больше, чем за всю свою двадцатипятилетнюю жизнь. иногда он даже мечтал о том, чтобы взять и отключить эмоции целиком, но подобные мысли овладевали им только в особо тяжелые моменты. по чуть-чуть ему, конечно же, становилось легче. он уже не думал о хансоле каждую минуту своего дня, все меньше задумывался о звонке ему после очередного выпитого бокала красного полусладкого. однако сейчас весь этот прогресс будто испарился. он мечтал просто оказаться в любимых объятиях, до боли в груди желал поцеловать своего солли в щеку перед сном и уткнуться носом в изгиб чужой шеи. считает ли хансоль его своим сейчас? думает ли о сынкване так же часто? смотрит ли молча в экран телефона, на котором изображен лишь его контакт с кнопкой вызова? пытается ли забыться? и получается ли это у него? слишком много вопросов, от которых голова сынквана попросту пухнет. тихо шмыгнув носом и вытерев рукавом свитера влажные щеки, он отставил стакан с уже полностью растаявшим льдом на стол и перевел взгляд на часы — без двадцати минут полночь. бу нервно хохотнул и подтянул колени к груди. джонхан, будучи внимательным и в данный момент сконцетрированным на друге полностью, проследил за его взглядом и ненадолго задумался. затем его лицо удивленно вытянулось, и он схватил сынквана за ладонь. ⎯ квани, уже почти… ⎯ да, типа того, — сынкван пожал плечами, осторожно вытягивая свою ладонь из чужой. он встал с дивана, взял со стола стакан и отправился на кухню. интересно, помнит ли хансоль про его день рождения? а если помнит, то поздравит ли? или он не хочет иметь ничего общего с сынкваном? может, он вообще его ненавидит теперь? отставив уже помытый стакан на сушилку для посуды, сынкван устало потер веки и уперся локтями в столешницу. надо было срочно чем-то отвлечь свои мысли, иначе он был близок к тому, чтобы сойти с ума. если бы кто-нибудь сейчас спросил у него, почему они вдруг перестали общаться, то сынкван вряд ли смог бы ответить сразу и прямо. он безусловно помнил, что они часто ругались из-за бытовых мелочей, недопониманий и всего остального. но что именно стало поворотным моментом, который разъединил их, он забыл. по этой причине удобнее было думать, что это что-то между его собственной неуверенностью и безэмоциональностью и невовлеченностью со стороны чхве. сынкван вновь потер веки и выпрямился, доставая из холодильника банку светлого пива. он ненавидел пиво. терпеть его не мог. по его мнению, пиво — самый отвратительный и бесполезный напиток. с него невозможно нормально напиться и получить какие-либо минимальное наслаждение от вкуса, потому что вкус сам по себе был отдельной катастрофой. хансоль любит пиво. он и стал причиной, по которой в холодильнике сынквана и джонхана появилось несколько банок светлого пива определенного производителя. его любимого производителя. лишь для того, чтобы ему не приходилось идти обратно в магазин вместо того, чтобы спокойно проводить время с сынкваном. чтобы они могли сразу вместе лечь на диван и включить какую-нибудь глупую комедию, и сынквану не пришлось ждать лишние двадцать минут, пока хансоль уходит. так было удобнее. но теперь пить это пиво некому, а джонхан — единственный в их квартире, кто мог пить пиво без параллельных возмущений о том, насколько это невкусно — готовился к очередным съемкам для какого-то очередного модного журнала. пиво вряд ли помогло бы ему убрать отечность с лица (хотя сынкван до сих пор не мог понять, о какой вообще отечности постоянно говорил его друг, если он выглядит так, будто сошел с небес нескольк секунд назад). сделав первый глоток и тут же сморщившись, сынкван вдруг задумался. может быть, все дело в том, что он недостаточно красив? его вообще часто посещали такие мысли. что, если хансоль все-таки считал его тело непривлекательным и просто врал ему? если поставить сынквана и джонхана рядом и спросить какую-нибудь группу людей о том, кто из них привлекательнее, то любой разумный и зрячий человек выберет джонхана. бу кивнул в ответ на свои же размышления. это было очевидно. его собственные бедра были слишком круглыми и мягкими, живот выпирал каждый раз, стоило ему съесть лишнего. щеки и лицо в целом — его больная тема. сколько бы он ни худел, щеки не уходили. это раздражало. сынкван был уже в полушаге от того, чтобы загнать себя в темную глубину своих мыслей еще сильнее, но все это оказалось разбито воспоминаниями о том, с какой гордостью хансоль представлял сынквана своим знакомым и родным. как он стискивал его в объятиях и шептал на ухо самые невразумительные комплименты. как он однажды с невероятной легкостью поднял бу на руки, а потом еще несколько дней ворчал о том, что ему нужно больше есть, потому что нести его было слишком легко. сынкван тогда лишь смущенно отмахивался и бормотал слова несогласия. сейчас он бы отдал душу, чтобы услышать это все вновь. сынкван вновь перевел взгляд на часы — без пяти минут полночь. он уперся поясницей в ту же столешницу и отпил еще немного пива. все еще отвратительный вкус. он становился менее отвратительным только при одном условии — если этот вкус появлялся из-за того, что хансоль целовал его. тогда сынкван готов был стерпеть все и даже больше. пока его губы касались чужих, горячо любимых, он мог горы свернуть. джонхан тихо окашлялся, стоя на пороге кухни. ⎯ бу, ты в порядке? сынкван вновь задумался. если он ответит честно, то ничего не изменится. то же самое будет, если он соврет. каким бы джонхан ни был смекалистым, сейчас он не в силах что-либо сделать. сынкван пожал плечами, делая очередной глоток. краем глаза он заметил, что юн держит за спиной подарочный пакет, и выражение его лица смягчилось. ⎯ прости. настроение паршивое. ну, ты понимаешь, — джонхан кивнул в ответ, подходя ближе и крепко обнимая друга. сынкван недовольно заныл, но не предпринял попыток выбраться из цепкой хватки. ⎯ я знаю, что ты вряд ли послушаешь меня, но я просто хочу, чтобы ты знал, ладно? поговори с ним. я уверен, солли выслушает и постарается понять. ты же лучше меня знаешь, что он только на первый взгляд такой… непробиваемый? да, непробиваемый. напиши ему, если он сам не напишет. вы оба упертые, но одному из вас точно нужно переступить через свою гордость и сделать первый шаг, — джонхан взял лицо сынквана в ладони и заглянул ему прямо в глаза. — я уверен, что он тоже скучает, кванни. он же тоже любит тебя, и ты это знаешь. сынквану не оставалось ничего, кроме как быстро заморгать, чтобы не дать новому потоку слез намочить его лицо. он постарался улыбнуться и кивнул. возможно джонхан и не сделал ничего существенного, но в сердце бу определенно появился небольшой огонек. юн резко обернулся и, кинув быстрый взгляд куда-то себе за спину, впихнул сынквану в руки блестящий пакет. ⎯ с днем рождения, кванни, — и звонко чмокнул друга в щеку. сынкван перевел недоуменный взгляд с джонхана на пакет и обратно. ⎯ я же просил ничего не… ⎯ я тебя хоть раз слушал? пару раз может и было, но не касательно подарков уж точно. я захотел сделать тебе приятно — я сделал. а теперь я пойду спать, — он поцеловал сынквана в щеку еще раз, снова обнял его и действительно ушел в свою комнату, напевая на ходу какую-то мелодию. стоило ему закрыть за собой дверь, как экран телефона сынквана тут же загорелся, и по всему помещению разнеслась мелодия его рингтона. одного единственного рингтона, который отличался от стандартного. «мой солли <3». сынкван молча уставился на эту надпись. казалось, что он не может пошевелить ни одной мышцей, а кровь и вовсе перестала течь по венам. весь мир замер, и единственное, что было живо во всем этом — его телефон, на который звонил его солли. сынкван, осознав, что звонок сбросится через жалкие пару секунд, судорожно схватил устройство и поднес его в уху. ⎯ хансоль? — его сердце билось так часто, что невольно закралась мысль о том, что стоит выпить какое-нибудь успокоительное. ⎯ …кван… с дн… жден… я зд… — сынкван нахмурился, убирая телефон от лица. неужто хансоль не мог выбрать нормальное место с хорошей связью и позвонить ему? из пары звуков, что он уловил, было понятно, что чхве пытается поздравить его с днем рождения, но на этом в целом понимание и заканчивалось. ⎯ хансоль, я не понимаю, что ты говоришь. либо выйди на… — три коротких гудка. грудь сынквана наполнили злость и обида. хансоль просто взял и сбросил вызов. он сам позвонил и просто сбросил, будто ничего не произошло! это какой вообще уровень наглости должен быть, чтобы такое делать? однако его размышления были прерваны звонком в дверь. сынкван удрученно вздохнул — если это снова пожилая соседка, которой вечно мерещится шум со стороны смежной с их квартирой стены, то он просто не выдержит. он натурально взорвется. он устало подошел к двери, быстро открывая ее и готовясь защищаться, но не успел сказать и звука. перед ним стоял хансоль, держащий в руках букет из подсолнухов, коробку конфет и связку апельсинов. сынкван стоял, держась за дверную ручку, чтобы не упасть, потому что его ноги тут же ослабли. ⎯ с днем рождения, сынкван, — сказал хансоль, откашлявшись и тепло улыбнувшись. в этой улыбке было все — и любовь, и вина, и нежность, и стыд, и забота, и обида. но любви было больше всего. — я не знал, дома ли ты, потому и позвонил. правда, я уже был у твоей квартиры. связь, наверное, дерьмовая была, да? сынкван почувствовал, что земля просто уходит у него из-под ног. он протянул руки к чхве, словно крошечный слепой котенок тянется к маме-кошке — потому что с ней безопасно, с ней тепло, с ней не страшно. хансоль тут же зашел в квартиру, откладывая все вещи на тумбочку, и крепко обнял сынквана, прижимая его к своей груди. он осторожно, но уверенно поцеловал его в висок, в мочку уха и в лоб, шепча успокаивающие слова, пока бу одолевала истерика. он не знал, что его тело еще способно произвести такое количество слез. не догадывался, что в нем еще так много не вышедших страданий. он сжал бока чужой толстовки, стараясь прижаться еще крепче. судорожно вдыхая столь любимый запах, он не думал ни о чем, кроме того, что безумно боится, что хансоль уйдет, пусть и понимал, что это все равно рано или поздно произойдет. ⎯ я никуда не уйду, слышишь? я рядом, все хорошо, — хансоль мягко приподнял лицо сынквана за подбородок, заглядывая прямо в глаза. сынкван любил смотреть в его глаза, но сейчас хотелось лишь отвернуться или зажмуриться. — поговори со мной, сынкван. пожалуйста. сынкван нахмурился, не совсем понимая, чего от него хотят. поговорить? значит ли это, что хансоль хочет расстаться? может, он все обдумал за эти несколько недель и понял, что сынкван ему не нужен? или он пришел только из жалости? или… ⎯ кванни, милый, пожалуйста, я буквально слышу как двигаются шестеренки в твоей голове. и это плохой звук. не думай о плохом, ладно? — хансоль чуть присел и подхватил сынквана на руки, отчего тот испуганно вскрикнул, вцепившись в его шею. чхве сел на диван в гостиной, усаживая бу на свои колени. он аккуратно поправил его челку и взял его ладони в свои. ⎯ я тебя люблю, сынкван, — хансоль кивнул своим же словам. — я ни за что не оставлю тебя, веришь? мне невероятно жаль, что ты справлялся со всем этим в одиночку, джонхан не в счет. прости, ладно? — сынкван кивнул, опуская взгляд на их переплетенные пальцы. — спасибо. но я также хочу, чтобы ты со мной поговорил. по поводу того, что произошло. потому что это уже не полудетская ссора, бу, мы буквально ссорились постоянно и по всяким пустякам, — хансоль вздохнул и, уткнувшись лбом в плечо сынквана, прошептал. — и я так по тебе скучал, ты даже не представляешь. мне так больно видеть твои слезы сейчас, потому что я понимаю, что я причина этого всего, и… ⎯ солли, — перебил сынкван, сжимая чужие ладони сильнее. — мы оба виноваты. мне тоже жаль. я… — он снова всхлипнул, закрыв глаза. — я не должен был позволять своим эмоциям брать верх. прости. хансоль нежно улыбнулся, целуя сынквана в уголок губ. он освободил одну ладонь и легонько вытер большим пальцем веки и щеки бу. ⎯ пообещай, что мы будем обсуждать все сразу. я не хочу вот так глупо потерять тебя однажды, — он обнял сынквана за талию, откидываясь на спинку дивана. ⎯ обещаю, — прошептал в ответ сынкван, наконец успокаиваясь и поудобнее устраиваясь на своем парне. ⎯ поспи, в день рождения быть заплаканным не от счастья — так себе перспектива. ⎯ моя перспектива на этот день — ты, — зевнул сынкван, оставив мягкий поцелуй на щеке хансоля. тот лишь улыбнулся, прикрыв глаза, и продолжил гладить бу по волосам. им предстояло сделать много работы над самими собой, над их отношениями в целом. но, пока у сынквана есть хансоль, а у хансоля есть сынкван, все проблемы плюс-минус ничтожны. главное, что теперь они разговаривают.