Здесь можно всё...

У Тики возраст за двадцать, несколько грешков за спиной, новоявленная семейка и маленькие пристрастия. Ничего из этого не давало ему долгожданного покоя или умиротворения. — Нет ничего лучше и дороже семьи. Шерил Камелот — хитрый кот истинной английской породы. Знал всё обо всех и не стеснялся это использовать с улыбкой честного гражданина. Он пил чай, плёл паучьи кружева своим британским акцентом, нарочито-вежливо отчитывал его и наседал так же. — Как мужчины, мы обязаны помочь женщине привнести в этот мир новую жизнь. Его дочь, племянница Тики, маленькая, не менее хитрая девочка, что уже профессионально вила верёвки из людей. И из самого Тики. Но последнее он хотя бы позволял. А ещё в Роад были зачатки эмпатии, в отличие от Шерила. Поэтому, когда всё действительно плохо, она не капает на мозг. Но это очень редкий случай. В остальном Роад очень капризна и требовательно-изощрённа к ближним своим, как и её отец. Она не просила, смотрела по-взрослому, с намёком, который нельзя не понять. Она не кричала, только выуживала нитку терпения и тянула на себя внимание. Только получив желаемое, она снисходительно улыбалась и уходила. Но все знают, что это временно. — Какие конфеты будешь? Тики застегнул пуховик: ему душно в этом огромном доме, а Лулу, его дальняя кузина, через чью-нибудь коленку, душнила не хуже эксперта из интернета. Прекрасная женщина, полная противоположность его взглядам на мир. Холодная и безучастная. Но сейчас только кривилась, будто сливки, добавленные в её кофе, испортились. — Займись уж чем-то стоящим, чем потакание капризной девочке и просиживанием штанов. Тики ни капли не совестно, ведь он до этого в голосовом объяснял Шерилу, что деньги пойдут на конфеты его восхваляемой-любимой-совершенной-прекрасной Роад. Естественно, он не смахнул, чтобы отменить сообщение, и, о ужас, случайно отправил. Запрыгнул в ботинки и похрустел по снегу из дома. Через пару минут, телефон безбожно затрезвонил от кучи сообщений. Тики всё равно. Он уверен, что Шерил и Лулу орутся, как скандальная парочка посреди торгового центра, наплевав на окружающий мир. Не даром родственники. Медалисты по склочности, мать их, думал Тики, когда закуривал. Он представлял, как заканчивается кино, и он возвращается в этот кошмар. А они из громогласных возгласов перешли на нарочитую пренебрежительность. Тики закатил глаза и иронично взмолился вселенной о помощи. — Я говорю, что нет! Она не будет это терпеть! О… Он столкнулся со спорящим человеком. Тот активно жестикулировал и изливал свой словарный запас в телефон. Чуть позади него шёл ещё один человек. Они очень похожи с собеседником, но крикун коротко бросил «простите» и вновь переключился на технику, тогда как, очевидно, его сиблинг в свой серьезно тыкался. Они шли из офиса, захваченного всякими спортивными хобби, но, удивительно, сейчас оттуда лилась завораживающая слух музыка. Тики заметил объявления о наборе. Какая глупость, думает он. Если то и была глупость, то Тики непроходимый глупец. Администратор — молодая, но исполнительная девочка-азиатка быстро его поняла. Хоть кто-то. Возможно, из его пространного, «попробовать», «что-то для социальной жизни», «красивое» девушка немного подумала, прикинула возможные варианты, уточнила. Взгляд зацепился за одну из брошюр и повеселее. Для галочки девушка спросила, точно ли он хочет оставить выбор на этом варианте? Тики только махнул рукой. Одноразовый поход, да и только. Тики Микк не глупец, а идиот! Хрустя по снегу, он залетел в холл, стряхивая с шапки снег. Линали, девушка-администратор, улыбнулась и подбодрила. Он задержался с заказом и ювелиром, но не мог позволить себе пропустить свою маленькую отдушину. Ему даже пришлось на права сдать, чтобы успевать везде. — Тики? — Шерил, что случилось? Он переодевался, мысленно радуясь, что музыка ещё не играет. Неа, весьма скандальная персона, и несмотря на фаворитизм их группе, проезжался по ним за всё и сразу. — Ты опять на своих танцульках? Брат шипел, но и черт с ним. — Если ты насчёт Роад, то да, я успею её забрать. Камелот помолчал, потом пробормотал благодарность и сбросил. Тики как раз успел застегнуть рубашку и убрать телефон. Ну что за человек, скажите, пожалуйста? Как ведро помоев вылить — так он первый, как поблагодарить — не услышишь. — Опаздываешь? Клауд скрестила руки и сощурилась. Танго — танец для двоих и их чувств, и несмотря на то, что в Тики действительно горел этот жаркий огонь, ему тяжело. Со всеми другими партнёршами не получалось ни сойтись характером, ни ритмом. Не контролируя чужую горячась и страстное желание, они обжигались, путали их с соблазном и плоской похотью. Даже Клауд тяжело, хотя её давно не привлекают такие шалости и предложения. А она, к слову, стояла когда-то в паре с Марианом и Маной. Первый сейчас тренирует фигуристов, а второй кружит над атлетами, музыкой иногда заменяя близнеца на уроках. Те ещё фрукты, если подумать. Этим Тики похож на заводного Неа. Вот кому-кому, а Д. Кемпебеллу младшему энергии хоть отбавляй. За себя, тебя, брата и друга поработать может. И стресëт за это вдвое больше. Родственное у них, что ли? Смотря на разминающегося Тики, женщина вертела свою догадку со всех сторон, стараясь найти в ней неуместность. — Мана, можно тебя? Найн посмотрела на одного из ведущих музыкантов их комплекса. Д. Кемпбеллы — их фишка и гарантия. Хорошие тренера, хороший взгляд со стороны, хороший совет по технике. Хорошее подспорье. Жёсткая рука. — Поставьте этого засранца к Аллен. Он слишком жарок. Это опасно. Несмотря на добродушный вид, особенно на фоне Неа, Мана свою приёмную дочь любит. И то, как изменился взгляд, заставило женщину еле заметно вздрогнуть. Она помнила эту опасность, когда они стояли в паре несколько лет назад. Хрупким Мана только кажется. Маска скрывающая свирепость и эмоции слетала в ту пору слишком часто. Сейчас же дала только лёгкую рябь. — Временно. Я же забираю её партнёра на соревнования. Мана сощурился, задумался и попытался найти подвох там, где его нет. Или он был закопан слишком глубоко. Клауд внушала себе спокойствие, ведь иначе на некоторое время она вновь станет заменой для младших народников. — Временно, — согласился мужчина, подзывая к себе Джерри, что крутился рядом с седой девушкой. Тики нервничал. Аллен — что за имя для девушки? — ниже его на полторы головы, с крепкой хваткой. Чаще всего именно она помогает в демонстрации движений с тренерами или Джерри, старшим в их группе. Танго — танец страсти, скривился Тики. Он тоскливо думал, что всё — полгода, как он чем-то так загорелся, и тут он просто не смог найти подходящую партнёршу для танца. Он и с девушкой-то разошёлся на днях. Аллен больше похожа на кусок льда. Обжигающий кусок льда, поправил себя Тики, когда они тренировали партию. У Аллен идеальная коминада, а как она хорошо ловит момент с корте! Лёгкая, достаточно, чтобы не перенапрягать спину поддержкой, гибкая, хотя ему больше нравятся «близкие объятия». Её техника, Тики держал талию, а партнёрша изгибалась тонким деревцем ивы, выверенная и идеальная. Ни одного лишнего движения, но и ни какого автоматизма. Чувство накрывающего спокойствия, слегка колышущихся языков пламени в костре. — На сегодня хватит. Они кивнули друг другу и разошлись. Ему ещё Роад забрать из школы, в ювелирный опять заехать и надеяться, что немногословная Аллен встанет с ним в пару в следующий раз. Сегодня, он как никогда наслаждался танцем, а значит, сегодня он более благодушно переживёт семейный ужин. Может, даже настроение не упадёт в подвал поместья.

***

— В кои-то веки вовремя. Аллен обмахивалась веером. На улице палило, как в пустыне, а зал остужался и проветривался после средней группы бальников. — Ты вообще выходишь отсюда, девушка? — Представляешь, я ещё и учиться, и работать умудряюсь. Их взгляды пересеклись и Тики скривил губы в улыбку. Серая девочка, в белой футболке и веер, как единственное яркое пятно. Какой возмутительный контраст. Хорошо, что он не эстет. — Долго вы ещё тут стоять собираетесь? — Идём, дядя! Неа Д. Кемпбелл — пианист и руководитель их группы. Вечно недовольный всеми и вся. Кроме Маны и Аллен, конечно. Первый, потому что брат, а ко второй не придраться: ни к технике, сам ставил, ни к характеру, когда она выходит на паркет, сам воспитал. Только там выходит эта сущность демона, способная заткнуть любого. Сущность, скрытая под маской вежливой, почти холодной улыбки. — Если я выведу тебя в этом году на соревнования, ты привезёшь золото? Аллен скривилась, недовольно сощурилась, отвернулась и поправила туфли. Знакомо так, как её приёмный папаша, когда кто-то начинает спрашивать об уроке до его начала. Как хорошо он успел узнать эту семью? — Оно мне не к лицу, дядя. — Опять артачишься? — Сессия. Аллен только отвернулась к зеркалу и продолжила разминку. Тики удивился. Услышал шепотки, мол Аллен всегда чуть-чуть недоговаривает — до золота ей не хватает буквально одного шага. Кладя руку на талию и притягивая к себе девушку, Тики искренне удивлён. То, как та в его руках раскрывалась во время танца, не передать словами. В шагах дерзкая смелость, в поворотах кошачья верткость и игривость. Дразнящая синхронность. Я знаю, что ты понимаешь меня. Ты знаешь, что я понимаю тебя. Но это не повод упрощать тебе жизнь, смеялась она цокотом каблучков. Она не пылала страстным пламенем, не цвела тугими бутонами райских цветов. Аллен проста и без загадок, лаконична в своих ответах и изящно-легка. Она получала удовольствие и хотела, чтобы партнёр не отставал. Тики нравятся их танцы-разговоры. Это всегда по-разному. Усталость от учёбы, неприятная смена, непроходимые заказчики, капризы родственников. Давай, ты сможешь, ты же осилил кадену. Да-да, я помню, что такое лекции по истории. Хуже только диплом, поверь мне. Всё то остаётся на заднем плане, пока скрипка и пианино тянут свои голоса. Они говорят молча, и пока им есть что сказать, они довольны.

***

Это было не так. Соревнования, на которых они взяли серебро, отличались от приятных душе танцев. — Что это было? Тики был недоволен. Ему как будет недодали чего-то. Это было похоже на чётко поставленный алгоритм или сухую еду. Тот самый автоматизм, чьё отсутствие восхищало в девушке. Они даже не смогли «пообщаться» во время этого танца. Аллен сняла серьги, посмотрела на него устало через зеркало. У неё завтра ещё один экзамен. Она стояла в чёрном костюме, будто в траурном наряде, подстать своему настроению. — Я не вкину ни капли эмоций в танец, ради этих паршивых свиней. — Салфетки помогли снять часть макияжа и, кажется, часть груза. — Если всё давно куплено, роздано и присвоено, я не буду стараться для них, как для себя. У Тики губы подрагивали, а сам он подходил ближе. Ох уже этот молодой темперамент. Девушка вскинулась, взглянула снизу вверх смело, дерзко, и он почти замурчал от этого взгляда. Он был слишком восхищён этой смелостью и безразличием к регалиям. Особенно ко второму, что несло за собой бонусы и привилегии в учёбе. Это настораживало. Потому что Аллен та ещё лиса и не могла не знать о таких возможностях. — Тогда до следующей тренировки, девушка. Я запишу этот долг на твой счёт. — Он улыбнулся, взял её за руку в перчатке и поцеловал. На тренировке, после соревнований, они последние ушли из зала, пока в спине не начало стрелять, в глазах плясать, а усталая Аллен не упала бессильно на мат, ноя от боли в голени. Они знали, что завтра будет в два раза хуже. А ещё у Аллен была контрольная с подменным учителем. А к Тики в ювелирный должна будет зайти одна дама с не двусмысленными намёками. Они знали, что не смогут встать завтра с кроватей. Мана будет обеспокоенной пчёлкой кружить над дочерью и сетовать на её смелый порыв прыгнуть выше головы. Роад будет дёргать Лулу и Майтру, чтобы кто-нибудь уже позвонил врачу, ведь Тики не может подняться с кровати уже полчаса. Они прекрасно поняли друг друга ещё на втором круге их тренировки, смеялись уголками губ и уходили в безудержный раж эмоций. Они встретились на паркете, как некоторые на свиданиях. Это почти интимно, но у многих на виду. Контрастно до искр и кругов на обратной стороне век, но не плоско. У них всё даже не наоборот, а как-то очень по-другому. Движения вместо слов. Касание, вместо поцелуев. Зеркала, вместо атмосферы. Аллен так же лжива, как утренняя бодрость. Её тяжело поймать и нельзя остаться рядом надолго. Манящая и такая желанная, она убегала в корриде, оставляя ни с чем. Тики так же приставуч, как желание поваляться ещё пару минут в кровати. Помять бока, чтобы потом схлестнуться в капра. Подивиться несколько секунд, откуда в этой тонкой руке столько сил. И так же, как и утреннее желание не спешить, он суетился в первые секунды. Как опоздание везде и всюду. Каблуки отстукивали в тишине звучный ритм. Последний поворот. И черная юбка смазанной тенью проскользила вдоль пола, а на лице притворная холодность. Тики почти жарко в этой белой рубашке, но ещё жарче ему от этой крепкой хватки. Особенно, когда он осознает, что сжал руку в таком же хвате. Не вровень его бестактности на талии или утягиванию в «близкие объятия». Восхищение захватило его в тот момент, обманчивая скорбь, неприязнь и ложь смылись сближением. Они столкнулись нос к носу, он почувствовал колено девушки чуть выше бедра, и их закружило в вихре чувств, биения сердца и дыхания. Не слыша музыки и доводов разума. Он ощутил как едва заметно сжались пальцы на лопатке. Мне пришлось слишком долго ждать. Тики чуть отвернулся, глянул в зеркало. Да, мне тоже, девушка. Вместо смеха они шагают быструю связку, не прерывая разговора. — Тебя подвести? — Только если до счастья. Тики удивлено моргнул. Да ладно? Он думал, что ему показалось. — Только если твоё счастье может поместиться в коробочке на вынос и станка ноль-три. — Ноль-четыре и весь мир может ждать меня, — протянула Аллен певуче, одарила вежливой улыбкой и пожаром взгляда. Она ушла, оставив за собой шлейф флирта и весёлости. Слишком контрастно для той глыбы льда, с которой он впервые встал в пару. Но да, он всё ещё не эстет. Этот контраст завораживает, а количество масок юной Аллен — чисто английских, к слову, заставляет задуматься о раздвоении личности. Хорошо, что он больше не был заинтригован этим. Выйдя из душа и натянув джинсы, мужчина подумал о счастье и коробках на вынос. Тики не мир, конечно, но, как и положено, ждал в холле ни на что не надеясь, медленно натягивая пальто. Знакомый стук каблучков ответил ему, что надежда слишком живучая тварь. — Что будете брать? — Счастье ноль-четыре и радость с собой. Бариста замер удивлённо, посмотрел на мужчину, не решаясь спросить, но Тики и не надо, он сам знает. — Раф классический, капучино с арахисом, тирамису — всё с собой, пожалуйста. Присядешь, девушка? — Разве я разрешала называть меня так, когда мы не одни? Заторможено кивнувший бариста смущенно исчез с глаз. Ну что за юнец? И кто ему расскажет, как с девушкой надо? Он что ли? Он вот сам не понял, как подобрал ключ. Хотя и не искал его. А может и искал, но не осознавал этого. Но он и не против, в любом случае. — Какие планы на завтра? — Уехать в страну знаний и не вернуться до следующих тренировок. — Тебе составить утром компанию? — Только с счастьем, Тики, только с счастьем. — Ну, если тебе так нужно залечить сердце, то, пожалуйста. Аллен только улыбнулась привычно-спокойно, нарочито-вежливо. Будто во взгляде не плясали смех и грусть, которые она ещё не могла отпустить. — Ну-ну, девушка, то, что ты провалила один экзамен, ещё не трагедия. Тем более это экзамен жизни, а не учёбы. А она, знаешь, на пересдачу отправлять может бесконечно. — Пока не сдашь, да? — Или не сдашься. — Подумав немного об уместности и произошедшем, Тики позволил себе продолжить: — Тем более всегда можно сменить профиль и выбрать что-то… — Новое. Она фыркнула и отвернулась к окну. Она смотрела и взгляд её был полон такой тоски. Тики год назад с таким же пришёл, когда немного освоился, но его и его страсти не поняли и не приняли. — Во сколько привезти счастье? — Я в восемь выхожу на перекрёсток рядом с почтой и пекарней. — Хорошо. Они оба знают, что в восемь утра даже самая ранняя кофейня только открывает окна новому дню, но не посетителям, считая это слишком вульгарным для себя. Только Тики знает, что кофе и тирамису хорошо залечивают раны после расставания из-за хобби и занятости. Вообще, он должен был позвать её на свидание, да? Но у Аллен на носу последние экзамены по учёбе, а у него большая сделка. Поэтому они отложили чувства до следующей встречи у зеркал. За закрытыми дверями, под звучный цокот каблуков они вновь расскажут друг другу о своей страсти.

***

— Шерил, да. Я забрал Роад и отвёз домой, да скоро буду. — Тики смахнул звонок и посмотрел на бариста. Тот скромно улыбнулся. — Вам счастье? — И радость юноша. К девушкам без радости лучше не ехать. — Задумавшись, Тики улыбнулся. — Только в этот раз молочный тарт. Он предложит ускоренную версию лечения душевных ран. По-португальски.