Мы браним себя только для того, чтобы нас похвалили

Вару шутил сегодня куда меньше, чем обычно. С ним определëнно было что-то не так. Это сразу заметил Фëдор, который, вернувшись из магазина, не услышал ни одной шутки или хотя бы язвительного комментария в чей-либо адрес. Закончив раскладывать продукты, он присмотрелся к кудрявому клону. «Либо с ним что-то стряслось, либо он что-то задумал, — от второго варианта Фëдор поëжился. — Нет, я совсем не кровожадный. Но уж лучше что-то случится с Вару, чем со всеми остальными, включая меня». — Что ты делаешь? — за спиной возник Габриэль, заставив Фëдора вздрогнуть, пусть и не так сильно, как в начале их совместной жизни, когда Нечитайло мог подпрыгнуть чуть ли не до многострадальной люстры с отколотым плафоном. — Ты не замечал чего-нибудь странного в Вару? — полушëпотом спросил Фëдор. Клон активно закивал и, когда создатель наклонился ближе к нему, шепнул: — Он носит очень странные очки. — Эм… Спасибо, Габри, — Фëдор снисходительно вздохнул и, оттеснив клона, медленно направился к Вару, бегая взглядом по комнате в поисках путей отступления. — Ты чë крадëшься? — кудрявый резко повернулся к нему. Фëдор отшатнулся, но взял себя в руки и, напряжëнно оглядев клона, спросил: — Вару, ты в порядке? Тихий какой-то сегодня. С минуту собеседник молча смотрел на Нечитайло, а после воровато огляделся и, подойдя к нему на шаг, понизил голос: — Только никому не говори, а то будут подшучивать, — дождавшись кивка от художника, он продолжил: — Башка с утра болит до жути. И кружится. — Выпей таблетки, — Фëдор обеспокоенно оглядел лицо Вару, показавшееся очень бледным. — И почему ты думаешь, что над тобой будут смеяться? — Поверь, они все жутко злорадные, — заверил Вару. На мгновение Фëдору показалось, что губы клона дëрнулись, приобретя форму зловещей ухмылки, но обдумать это ему не удалось: кудрявый поморщился и зарылся руками в вечно растрëпанную причëску. — Опять кружится, — пробормотал он, и через мгновение его ноги подкосились. Фëдор подхватил едва не упавшего клона и с тревогой огляделся, надеясь на быструю реакцию остальных. Остальные клоны тут же… ничего не предприняли, продолжая заниматься своими делами: Данте лежал на спинке дивана, чудом не падая оттуда на пол; сам диван занимали Феликс и Зонтик, смотрящие мультфильмы по телевизору; Куромаку неподалëку читал газету, а Ромео листал журнал; Габриэль обнаружил на кухне пустой пакет из-под овощей, который Фëдор не успел убрать, пару раз ткнул в него и, улыбнувшись шуршанию, напал на него по-настоящему, как кот. — Эй, ребята! Вы ничего не замечаете? — Фëдор нахмурился и, услышав тяжëлый вздох со стороны Вару, возмутился громче: — Помогите мне! Нужно положить его на диван, найти таблетки и… — …и вспомнить, что это Вару, — закончил за него Ромео. Фëдор удивлëнно моргнул. — Выражаясь яснее, с ним всë в порядке, — объяснил Куромаку, высовываясь из-за газеты. — Он просто решил воспользоваться отсутствием Пика и разыграть тебя. — Опять весь кайф обломал! — Вару ловко выкрутился из рук Фëдора и показал очкарику любопытный жест. — Вару, ты совсем… — создатель замолчал на полуслове, переваривая слова Куромаку. — Погодите, при чëм тут Пик? — Он сегодня… не в духе, — отозвался Феликс. — Вот и дал Вару пару подзатыльников, чтобы успокоить. — И кричал… — пробормотал Зонтик, глядя в стену перед собой и ловя вьетнамские флэшбеки. — В ванную ушëл. — Что-то случилось? — Фëдор напряжëнно оглянулся на дверь упомянутой комнаты. — Каждый человек — сам себе палач и жертва, — заметил Данте, ловко и почти бесшумно соскальзывая со спинки дивана на пол. — Что? — Нечитайло повернулся к нему, озадаченно потерев затылок. Клон только философски пожал плечами. — Ладно, оставим его в покое, — решил Фëдор и направился к плите. — А пока идите все сюда: буду учить вас готовить. Феликс с готовностью подскочил с дивана; Зонтик тоже поднялся, но чуть спокойнее, и бросил тревожный взгляд на остальных: история с супом никак не забывалась; Куромаку послушно отложил газету и встал возле Фëдора; Ромео бросил журнал только после третьей попытки Феликса позвать его, когда блондин перешëл от слов к делу; Габриэль продолжал тискать пакет. Воспользовавшись всеобщей суматохой, Данте выскользнул из кухни-гостиной и неслышно подобрался к двери ванной. Приложив к ней ухо, он не услышал ничего и, глубоко вздохнув, пошарил руками, открывая замок. — Кто там такой умный? — зашипели изнутри. — Последний шанс уйти и не быть покалеченным. Считаю до трëх! Данте только снисходительно улыбнулся и нажал на ручку. Его взору явился угрожающий кулак Пика, который не возымел на философа никакого эффекта. Вошедший обошëл угрозу сбоку, закрывая за собой дверь, и сел на бортик ванны возле затворника. — Вали отсюда, — недоброжелательно отозвался Пик, пытаясь спихнуть философа. Тот не стал сопротивляться и, поднявшись с бортика, сел на пол. — Да уйди ты уже! — Пик стиснул губы и демонстративно отвернулся. — Ты редко желаешь остаться один, — осторожно заметил Данте. — Откуда ты знаешь, чего я обычно хочу? — фыркнул Пик, но философ заметил, что тот немного повернулся в его сторону, а его глаза заинтересованно приоткрылись шире. — Ты не экстрасенс. — Я живу с тобой, этого достаточно. — Что, сегодня без цитат? — Пик хмыкнул, и уголок его рта слегка пополз вверх. — У меня чувство, что сейчас тебе нужна не мудрость, а дружеское плечо, — мягко заметил Данте и предпринял вторую попытку сесть рядом с собеседником. В этот раз спихивать никто никого не стал. — Расскажи, что тебя беспокоит? — День сегодня какой-то… неправильный, — Пик устало потëр переносицу и вздохнул. — Всë из рук валится. А ещë я жутко раздражëнный, хотя все ведут себя нормально, даже спокойнее, чем обычно… Нам и одного Феликса хватает, а я ещë и лидер, я не должен быть неуравновешенным. Но я не могу с этим совладать, так что решил, что лучше всего будет от вас спрятаться. Ну, от них. Ты не в счëт. — Чем я заслужил твоë доверие? — спросил Данте, глядя на Пика с едва заметным оживлением в глазах. — Ты не посмеëшься и не разболтаешь, — пробормотал Пик. — И вседа знаешь, что сказать. На мгновение ему показалось, что на лице Данте промелькнула улыбка, но стоило ему перевести взгляд на философа, как он снова принял невозмутимый вид и ответил: — Что касается твоей проблемы, то поверь, в этом ничего страшного нет. В каждом из нас есть запас энергии, и иногда его не восстановишь даже сном. В такие монеты мы теряем контроль над эмоциями и собой. — Но у тебя же получается держать себя в руках, — Пик поджал губы. — Ты ошибаешься. Жëлтые глаза ошарашенно переметнулись на лицо философа, который слабо усмехнулся. Молчание продлилось несколько минут, за которые парочка успела понять по звукам, доносившимся с кухни, что история с супом близка к повторению. Наконец Пик спросил, глядя в глаза Данте: — И… когда ты их не контролируешь? Философ прерывисто вздохнул и ответил: — Например, сейчас. Едва он договорил, как, обхватив затылок Пика, притянул его ближе к себе и прикоснулся своими губами к его. По телам обоих разнеслось трепетное тепло, а сердца будто пронзило молнией. Никто не знал, сколько продлился поцелуй: время отступило на второй план, оставив парочку один на один с нежным прикосновением. Вдруг из-за двери донеслись шаги, с каждой секундой становясь всë громче, и клоны, испуганно распахнув прикрытые от удовольствия глаза, вскочили с бортика, разбежавшись по разным углам, как ошпаренные. Через мгновение в полумрак ванной ворвался свет коридора вместе с грозным голосом Феликса: — Вот вы где, значит! Прохлаждаетесь, пока остальные в поте лица трудятся?! А ну, живо за работу! Выкрикнув это, он развернулся и так же раздражëнно зашагал обратно. Данте заметил, что один из пальцев блондина украшал чуть кровоточащий порез. — Ну что, готов покинуть пристанище одиночества? — поинтересовался философ, первым выходя на свет. — Готов, — Пик осторожно шагнул вперëд и, закрыв за собой дверь, смущëнно заметил: — Мне больше не хочется злиться.