Благодаря тебе я всё ещё могу пылать

Огонь страшный. Разрушительный, жестокий. И в то же время он всегда казался чем-то завораживающим. Языки пламени, постепенно охватывающие собой всё вокруг — красивое, хотя и пугающее зрелище. Но когда пришлось начать сжигать людей заживо, огонь утратил всю свою красоту. Осталась лишь его кровожадная сторона, которую никогда больше не хотелось видеть. Рой ненавидел свою алхимию. Ненавидел и сжигал. Сжигал, сжигал и сжигал. Каждый чёртов день. Запах горелой плоти, крики людей от боли и горы трупов навсегда въелись ему в память. Они приходят к нему в кошмарах, после которых просыпаешься в холодном поту и больше не можешь уснуть. Такие кошмары оставляют после себя липкое, противное ощущение смерти, следующее по пятам. После пробуждения у него ещё долго перед глазами горящие тела. Они бесконечно горят, бьются в агонии и всё это походит на ад. Хочется кричать «прочь из моей головы!», но всё, что он может делать — это продолжать смотреть.

***

С каждым щелчком пальцы двигались всё тяжелее. Они словно ржавели, отказываясь нормально соприкасаться друг с другом. Но приходилось силой заставлять их издавать этот мерзкий звук «щёлк» и вновь и вновь смотреть на огонь. Он ненавидел это. Ненавидел себя. Кажется, Рой сгорел и сам.

***

Со времён Ишвара мир для него утерял любые краски: всё казалось серым, кроме пламени и крови. И эти цвета были ему противны. Когда Мустанга отправили к Элрикам, он отнёсся к этому скептически: ему не хотелось втягивать в армию ещё больше людей. Не хотелось создавать ещё больше травм. И всё же, он ожидал увидеть там взрослого, тридцатиоднолетнего мужчину, талантливого алхимика, но… Перед ним оказался лишь мальчик, нарушивший табу. Мальчик, глаза которого были такие же потухшие, как и у него самого. Какой-то импульс заставил его схватить этого ребёнка за грудки и кричать. Грубо и громко. «Что вы там сделали?!» — Рой не мог быть уверен, кому из них двоих адресованы эти слова. С этим криком он будто сказал то, что давно уже хотел спросить у себя. А потом он вновь увидел огонь, но уже в глазах этого мальчика. Настоящий, яркий и тёплый — каким он и должен быть. Дающий надежду и силы двигаться вперёд. И оказался заворожён. «Эдвард» — это имя высеклось у него в памяти как что-то, что он никогда не сможет забыть. Хотелось держать его ближе к себе. Но он не мог этого позволить.

***

Спустя год они встретились снова. Мустанг думал, что его уже мало что способно удивить после увиденного в доме Рокбеллов, но Эдвард…превзошёл все его ожидания. Он совсем не походил на того сломленного ребёнка в инвалидной коляске: твёрдо стоял на обеих ногах, рука тоже была на месте, — пусть и стальная — отрастил волосы и, оказывается, характер у него довольно бойкий, что в первую их встречу разглядеть было сложно. Эдвард дерзил, огрызался и вёл себя совсем не так, словно он общается сейчас с полковником армии. Ему вообще не было дела до званий и чинов. А ещё…он был чрезмерно ярким. Красный и золотой — только эти цвета Рой и видел перед глазами, но если раньше это всегда вводило в отчаяние, то сейчас…впервые он был им рад. Где-то глубоко, в душе, послышался треск перегоревших было угольков.

***

Стальной заставил его вновь полюбить пламя. Он сиял так, как никто другой. И хотелось всеми силами сберечь это сияние, так нежно согревающее душу. Рой был очарован этим теплом. Он бежал. Бежал вперёд за огнём, не желая отпускать его от себя. Старался всегда быть рядом. Старался быть ближе. Касаться, когда того позволяла ситуации, подливать масла в огонь, чтобы он горел ещё ярче, ещё сильнее. Рой не мог себе позволить, чтобы он потух. Это был бы крах. Но огонь всегда отдаляется от спички, которая его породила. Поэтому, как бы Рой не старался, удержать Стального рядом с собой получалось очень редко. Но всякий раз, когда они пересекались, это был пожар. «И кто из нас двоих ещё огненный?» — постоянно возникало в голове.

***

Темно. Всё, что он мог сейчас видеть — сплошная тьма. И первое, что он слышит в этой тьме, это «Полковник!» — такое привычное, уже родное. Но такое непривычно обеспокоенное. -Всё в порядке, полковник? Не видно. Ничего не видно. Ни лица Эдварда, ни того, что происходит вокруг. И это волнение в голосе Эда… Когда Стальной резко начинает осматривать его тело на наличие всех конечностей, Рой и вовсе в замешательстве. -Ты что творишь? Это и в самом деле ты, Стальной? -Что? О чём это вы? «Как это о чём?» -Тут так темно… Я ни чёрта не вижу. Где мы? Ты можешь что-нибудь разглядеть? Внезапно, с холодом по спине, приходит осознание. Он моментально замерзает, словно его окатили ледяной водой и вывели зимой на улицу. -Я ничего…не вижу. Руки и ноги дрожат. Рой пытается встать. Пытается идти вперёд, но падает, споткнувшись обо что-то. Где-то со стороны раздаётся тихое «нет» от Эдварда — и в этом коротком слове столько страха и неверия, что Рою даже больно это слышать. Ему никогда не хотелось слышать этот голос таким.

***

Рой не видит Эда. Но он верит в него. Верит в этот огонь, который годами давал ему силы жить. И если кто и способен победить в этом бою с «Богом», то только он. Из горла вырывается крик. «Стальной!» — даже сейчас он не может себе позволить назвать его по имени, но это не так важно. Он кричит, кричит изо всех сил, да так, что горло начинает саднить. Но это не важно. Сейчас он желает лишь поддержать пламя, даже если он его больше не видит.

***

Когда Марко предлагает ему восстановить зрение с помощью философского камня, Рой не верит. Неужели он правда этого заслуживает? Он правда может? Конечно, Тим поставил условия, но восстановление зрения стоит немало. А Рой на многое готов, чтобы вновь увидеть оттенки красного и золотого. Зрение приходит постепенно. Поначалу он видит лишь размытые пятна, но даже так может различить частичку золота. И он спешит к ней как можно скорее, спотыкаясь обо всё подряд. -Эд. — рядом с золотом стоит ещё кто-то, менее яркий. Альфонс. «Точно, они же только-только увидели друг друга вживую спустя столько лет. А я, придурок, мешаю» Мустанг хочет развернуться и уйти, но его останавливают тёплые руки. Руки обнимают его и быть объятым пламенем намного приятнее, чем он когда либо мог себе представить. -Куда это вы уже собрались? -Я… Зрение всё ещё полностью не восстановилось, он лишь отдалённо различает черты лица напротив. Но пока и этого достаточно. За несколько лет Рой так часто наблюдал за Эдом, что выучил каждую деталь его внешности, и, кажется, смог бы описать его даже в тот момент, когда лишился зрения. Пятна в районе рта немного двигаются и - Рой не может быть уверен - ему кажется, что Эдвард улыбается. -Вы ведь видите, правда? Какие-то стекающие полосы под глазами Эда заставляют Мустанга провести пальцами по лицу напротив. Мокро. -Не совсем. Но, думаю, скоро зрение вернётся. -О, так сейчас вы всё ещё слепой? -Почти. Пока я вижу лишь размытые пятна. Эдвард всё ещё не выпускает его из своих рук и с каждой минутой Рою становится всё более неловко. -Хорошо. Это хорошо. — золотое пятно чуть наклоняется и Рой чувствует, как голова Эда упирается ему в плечо. И когда он успел так вырасти? Хочется задержать дыхание, замереть и остаться в этом положении навечно, но его сердце такого явно не выдержит. К тому же, тут слишком много людей, о чем Мустанг вспоминает только сейчас. -С каких пор ты такой нежный? Пятно резко отдаляется и Рой чувствует лёгкий удар кулаком по груди. -Придурок. Мустанг впервые за долгое время так спокойно смеётся.

***

Огонь его покинул. Рой понимал, что рано или поздно Эдвард дойдёт до своей цели и уйдёт из армии, но этих мыслей избегал как мог. И поэтому сейчас был в панике. Он разрывался между двумя желаниями — уйти из армии за Эдом, бросив всю свою карьеру или попытаться уговорить его остаться. Но ни одно из них он не мог выполнить. Первое в основном по двум причинам: во-первых, он обещал Марко, что в обмен на зрение Рой должен будет восстановить Ишвар. Во-вторых, какой смысл гнаться за человеком, которому ты попросту не нужен? А второе… Эд не вещь и не питомец, чтобы удерживать его. Он сам решил уйти и Рой уважает и принимает это решение. Даже не смотря на боль в груди. Это пламя несколько лет подряд вело его вперёд. Мустанг и не уверен даже, добился бы того, что у него есть сейчас, если бы не Стальной. Но теперь…без этого яркого, но мягкого света он останется один в этой мгле. Как если бы он вновь потерял зрение. Какой смысл в способности видеть, если перед глазами нет его?

***

Мустанг затухал. Два года, проведённые без Эдвард, оказались ещё более тяжелыми, чем он думал. Рой заваливал себя работой, засиживался до поздна, изводил себя так, чтобы даже сил думать не хватало. Но всё же…Ночью от мыслей было некуда деться. Навязчивые, прилипчивые, они просто поглощали его целиком и утягивали во мрак. Рою впервые захотелось забыть его. Он старался не вспоминать. Старался исключить из жизни любое напоминание. Риза смотрела укоризненно и немного с жалостью, но ему было плевать. Он не хочет вновь думать о том, что потерял. Не хочет чувствовать эту боль.

***

Кто бы мог подумать, что Стальной может сиять ещё ярче? Они встретились спустя два с половиной года после разлуки. Эдвард стал выше, крепче, взрослее. Рой вновь оказался заворожён. Он надел уже порядком поднадоевшие очки, от которых его каждый день почти тошнило, и старался рассмотреть…всё. Всё, что мог себе позволить. И пока Эд весело болтал с бывшими товарищами, Рой изучал и запоминал. А ещё…он только сейчас дал себе признаться, насколько скучал. Он так загнал себя в рамки «недумайобЭдвардеЭлрике», что совершенно исключил все касающиеся этого потрясающего человека чувства и эмоции. А теперь, когда увидел его перед собой…В уголках глаз появились слезы. «И как я мог хотеть забыть о нём?» Рой впервые смог расслабиться, прекратив ограничивать свои мысли одной лишь работой и свободно думая об Эдварде. С души словно сняли тяжкий груз. Мустанг впервые за эти два года облегчённо выдохнул и просто спокойно наблюдал за таким живым и жизнерадостным Эдом. Который стал гораздо умиротворённее с последней их встречи. Ведь ему теперь не нужно переживать о том, как вернуть брату тело, не нужно бежать вперёд сломя голову, не нужно волноваться о жизни всех своих близких. С него просто ушёл лишний стресс. И это ему невероятно шло. Мустанг не влезал в разговоры подчинённых. Лишь наблюдал со стороны, наслаждаясь зрелищем. Глаза, хоть и были в очках, отдыхали, ведь на Эдварда было приятно смотреть. Тот увлечённо рассказывал о том, что с ним произошло за всё это время, о своих путешествиях и открытиях. И, хоть он теперь не может пользоваться алхимией, преуспел в обучении. Поднабравшись опыта и знаний, он приехал сюда, чтобы преподавать в каком-то престижном универе. «Эдвард учитель?» — звучало непривычно, но представлять себе, как тот работает с учениками, рассказывает им лекции и учит их всему, что знает сам, было занимательно. Рой резко почувствовал, что хочет поступить в этот университет, хотя и не планировал расширять свои знания в этой области. «Интересно, Эдвард будет против того, чтобы я стал его учеником?» Мустанг усмехнулся своим же мыслям. Он стал слишком одержим этим парнем. Совсем не хотелось отпускать его от себя. Прям как раньше… Но как и тогда, он понимает, что это невозможно. В какой-то момент все разошлись, оставив их наедине. Это случилось так быстро, что Рой даже не успел понять, когда Эд подошёл ближе и уселся на край его стола. -С каких пор вы носите очки? «Близко. Слишком близко» Рой бросил мимолётный взгляд на губы напротив, но быстро заставил себя поднять взгляд и посмотреть в глаза. Ясные и золотые глаза, которые всё ещё продолжали гореть. Он был влюблён в эти глаза. Как и в эти волосы, губы, руки, ключицы, широкие плечи, спину, ноги… Он был влюблён в Эдварда. -Зрение так и не восстановилось до конца. — Мустанг говорил тихо и в ещё недавно оживлённом и громком кабинете начала царить какая-то…странная атмосфера, которой он пока не мог дать название. — У меня где-то…+2-2,5, так что без очков вблизи я вижу довольно размыто. -Ох, вот как. — Эд немного мрачнеет. — На самом деле, я опасался чего-то подобного. Всё же нельзя вернуть то, что забрала Истина. — он начинает говорить так, словно уже читает ему лекцию. Но Рой вовсе не против. — Даже с помощью философского камня. Думаю, вас спасло то, что вы открывали Врата не по своей воле. Эд замолкает, чему Мустанг не очень рад. Он готов слушать этот спокойный, твёрдый и даже немного строгий голос ещё очень долго. -Думаю, ты прав… Но я уже привык. -Ложь. Когда я пришёл, вы сидели без них и надевали явно с неохотой. — Эд хмурится, смотрит строго и проницательно. Видимо, лгать не получится совсем. -А ты как всегда прямолинеен. -Не люблю ложь. И не вижу в ней смысла. -Рад, что ты остаёшься верен своим принципам. Эдвард выглядит недовольным таким ответом и Рой не может понять почему. -Не нравится мне ваш взгляд. -Что ты имеешь ввиду? -Какой-то…тусклый. И это было прямое попадание в точку. «Ну и что я должен на это ответить?». Но Рой и не успевает ничего сказать, так как Эдвард продолжает: -Вы что, за два года весь свой пыл растеряли? Где тот полковник, которого я знал? Где вся ваша дерзость и придурочность, какого чёрта вы такой спокойный и тихий? -Эй, я уже давно не полковник. -Плевать, суть не в этом. Отвечайте на вопрос. — тон голоса стал ещё более строгим и требовательным. Почти приказной. «Ох. И когда он научился так разговаривать?» -Это что, угроза? -Можете думать и так. -Тогда…что будет за неповиновение? Рой пошёл ва-банк. Он не знал, чего ждать после сказанной им же фразы. Как отреагирует Эд и что он может сделать было загадкой. И чего он точно не мог ожидать, так это того, что Эдвард схватит его за ворот рубашки и притянет к себе. Стало жарко. Огонь слишком близко. Кажется, ещё чуть-чуть и он обожжётся. «Близко, близко, близко, близко. Близко!» Они как будто поменялись ролями. Всегда эмоциональный ранее Эд сейчас был необычайно спокоен, тогда как Рой нервничал, потел и почти паниковал. Со стороны могло показаться, что генерал армии тут вовсе не Мустанг. -Хотите проверить? — Эдвард говорит тихо и низко и, боже, какого чёрта у него такой красивый голос? Глаза вновь цепляются за губы, но теперь Рой уже не может отвести взгляд. -Да. Губы Эдварда оказались мягкими и через чур тёплыми. Мустанг не может поверить в происходящее. Это всё кажется каким-то очередным волшебным сном, после которого он ещё неделю будет бояться спать. И если это сон, Рой не хочет просыпаться. Он прижимается к Эду сильнее, полностью затягивая его на стол. Тот же поворачивается к Мустангу прямо, обхватывая генерала ногами за талию. Он плавился от этих ощущений. Жар Эдварда превращал его тело в мягкую, послушную глину, позволяя делать с ним что угодно. Огонь поглощает их. Рой чувствует, как горит, но это не приносит боли. И в этом пламени он хотел сгореть полностью. Нехватка воздуха заставляет немного отстранится, но они продолжают всё также крепко держаться друг за друга. Эд здесь, с ним. Они только что целовались и, судя по всему, Рой не единственный, кто скучал. -Знаешь…- Мустанг часто дышит, не в силах совладать с дыханием. — С такими наказаниями я готов хоть каждый день творить всякие глупости. Рой вновь чувствует удар кулаком по груди. -Придурок. Может, Эдвард и изменился, но он остаётся собой. И от этого осознания становится так легко на душе, так хорошо. -Я так рад…что ты всё такой же. -Какого чёрта ты плачешь?! Видимо, пламя будет преследовать Огненного алхимика всю жизнь. Но в этот раз он вовсе не против.