Инь и Ян

Вэй Ин падал. Падал прямо навстречу гибели. Лань Чжань хотел сбросить Цзянь Чэна туда, в полыхающий огнём мрак, заслуженно.  Он хотел упасть и не подниматься, окутаться гибелью, ступить на тёмную тропу – лишь бы вернуть Вэй Ина.   Все правила и устои ордена Гу Су Лань, прочно вжившиеся в его сознание, сейчас казались бессмысленной рябью на поверхности озера.  Он вглядывался в искажённое жестокой радостью лицо Цзянь Чэна и крепче сжал рукоять меча, в следующее мгновение нанеся удар и пронзив его правую руку.   – Как. Ты. Посмел! – С каждым словом Лань Ван Цзи оттеснял мужчину к краю.   – Он предал мой орден! Меня! И погубил всю нашу семью! – в слепом гневе кричал Цзянь Чэн, не обращая внимания на рану.   – А теперь ещё и ты! Поверил ему, да? Всю жизнь он тебе вра...   Не успел он обвинить Вэй Ина во лжи, как Лань Чжань с холодной яростью в движениях скинул его с обрыва.   Его лобная лента, залитая потом и кровью, соскользнула вниз. В ту же секунду Лань Чжань не смог твёрдо устоять на ногах и упал на покрытую пеплом и пропитанную кровью землю.   Шум застилал его сознание, воспоминания нахлынули бурным потоком, выливаясь наружу в виде слёз. В глазах потемнело, и он потерял сознание, сжимая и цепляясь за ленту.   Неведомо, сколько прошло времени, прежде чем он очнулся. Мантия ордена покрылась пеплом, словно облака стали тучами. Все его мысли занимало лишь одно слово – месть.  Месть тем, кто обвинил Вэй Ина во всех бедах этого мира. Месть тем, кто обвинял его во лжи и клевете.   Заклинатели, изо всех сил разыскивавшие Вэй У Сяня, ошеломлённо замерли, увидев тёмную фигуру. Выйдя из дымки, Лань Чжань направился прямо к Цзинь Гуань Яо, пылая яростью.   Тот, однако, будто ничего не заметил.   – Ааа, Хань Гуан Цзюнь! Должен признаться, я принял тебя за старейшину И Лин.   Никто из окружающих не ожидал, что Лань Ван Цзи схватит его за горло и злобно прошипит:   – Я ничем не хуже его. Ты будешь молить о пощаде, потому что он гораздо милосерднее меня, а я…    В этот момент Лань Чжань с отсутствующим выражением лица сдавил горло ещё сильнее. Раздался хруст, и тело, повисшее как тряпичная кукла, полетело в сторону.   – Абсолютно холоден и не ведаю пощады, – закончил фразу Лань Чжань.   Мечи сотен заклинателей обнажились, и даже нашёлся один смельчак, который выкрикнул:   – Хань Гуан Цзюнь, Вэй У Сянь заморочил вам голову! Опомнитесь, вы не ведаете, что творите!   Лань Ван Цзи медленно повернулся и посмотрел наглецу в глаза. Би Чэнь вылетел из ножен словно по мановению руки и вонзился в грудь заклинателя, который закричал и попытался отползти, упав на колени.  Лань Чжань вернул меч в ножны, предварительно вытерев клинок о полы мантии. Затем он оглядел присутствующих, застывших в страхе и смятении, и провозгласил:   – Ещё кто-то осмелится клеветать на Вэй Ина, его постигнет та же участь, что и его. Никто не двинулся с места. Вдалеке послышались шаги, к ним приближался Лань Си Чэнь. Увидев брата, Лань Чжань всё же немного поостыл.   – Что здесь происходит? Лань Чжань, ты в порядке?   – Всё хорошо, спасибо, брат.   – О-он врёт, Цзэ У Цзюнь! Он сошёл с ума! Он только что заколол нашего адепта из-за слов о Вэй У Сяне!   Лицо Лань Си Чэня преобразилось. Он внимательно посмотрел на Лань Ван Цзи, задавая немой вопрос.   – Да, это правда, – фальшиво-смиренно сказал Лань Ван Цзи, будто гордясь этим.   – Лань Чжань, я не понимаю, как смерть Вэй Ина могла так на тебя повлиять. Это не повод...   – Конечно, ты не понимаешь! – яростно выкрикнул Лань Чжань.   – Он умер на моих глазах! Я держал его, Цзянь Чэн ранил меня, и я выпустил его руку!! Я убил его!! Убил!! – Лань Чжань будто выплёвывал слова-кинжалы, которые разрезали его сердце.   – Это всё равно не повод! Лань Чжань, тебе нужно будет... Стой, куда ты?   Лань Ван Цзи ловко спрыгнул с обрыва вниз, на более-менее ровную поверхность, уходя.   Он шёл и днём, и ночью. Не останавливаясь, вселяя страх во всех, кого встречал. Покрытый кровью, в тёмно-серой, некогда белой мантии Гу Су Лань и с выражением безразличия на лице, он выглядел демонически.   Тело работало на автопилоте, а мысли витали в бесконечных просторах вселенной – он вспоминал, как ходил по этой дороге много лет назад, лица заклинателей, когда он спрыгнул вниз, и то самое ощущение ужасающей лёгкости, когда Вэй Ин сорвался в бездну.   Смертная тоска отпустила его только к вечеру второго дня, когда он остановился отдохнуть у родника. Нахлынувшие ощущения – стёртые в кровь ноги, глаза, которые вот-вот закроются, тихие голоса ночных птиц и прохлада от студёной воды – ошеломили его после двух дней, проведённых в дымке забытья. Он понял, что находится недалеко от деревушки рядом с Облачными Глубинами, глубоко в лесу.   В том же роднике он выстирал свою одежду, замазанную пеплом, что не вернуло ей прежней белизны, но оставило лёгкий оттенок серого как напоминание. Найдя заброшенный рыбацкий дом, Лань Чжань обустроил его, расположив гуцинь на столе из грубого дерева. Мирно живя, он охотился на монстров и помогал крестьянам из города на озере.   Если вы подумали, что огонь мести поутих и он превратился в ледышку, то ошиблись. Он стал ещё более неуловимым, чем прежде – тайно посещая собрания кланов в надежде услышать знакомое имя, он всегда избегал расправы. Что ж до Си Чэня, он рассказывал всем, что Лань Чжань сбросился со скалы в приступе безумия. Все его явно недооценили – падение не причинило ему никакого вреда. Он бесшумно устранял тех, кто имел наглость покрывать Вэй Ина ложью и клеветой.   Играя ночами «Расспрос», он всё надеялся, что струны гуциня дрогнут от прикосновения невидимых, но нежных и знакомых пальцев, рассказывая историю о судьбе Вэй Ина. Однако ничего. Лишь звенящая пустота отвечала на его музыку.   13 лет спустя   Возвращаясь с охоты вблизи деревни Мо поздно ночью, усталый Лань Чжань услышал звуки флейты. Игра была незамысловатая, её мог исполнить бродячий музыкант или какой-нибудь пастух, но мелодия отзывалась приятным эхом в душе, погружая в сон, полный воспоминаний. Будто обретя второе дыхание, Лань Ван Цзи помчался к большому дому.   В голове повторялось, словно молитва, два слога: Вэй Ин. Это он. Даже на явно наспех сделанной бамбуковой флейте его стиль не отличался от того, что он использовал во время осады горы Луанцзан.   Легко захрустел гравий под ногами, и его взору предстала такая картина: молодой юноша, непринуждённо играя на флейте, держал в незримых оковах трёх живых мертвецов. Почувствовав приближение кого-то, он убрал флейту и повернулся в ту сторону, где стоял Лань Ван Цзи.   Бесконечная скорбь и радость встречи отразились в его глазах. Вэй Ин заключил Лань Чжаня в объятия.   — Всё то же безразличие на лице, Хань Гуан Цзюнь?   — Всё та же манера игры на флейте, старейшина И Лин?   Они оставили мертвецов юным ученикам ордена Гу Су Лань и погрузились в тихий ночной лес.   — Про тебя много говорят, Лань Чжань. Я едва успел выполнить все желания Мо Сюань Юя, а уже услышал, как ты предал свой орден и охотишься за теми, кто покрывает моё имя грязью. Должен признаться, я поражён.   Лань Ван Цзи был удивлён такой серьёзностью.   — Ты изменился, стал спокойнее.    — А ты перестал беспрекословно следовать всем правилам! Ох, что бы сказал Лань Ци Жэнь, узнав о твоих проделках! — Вэй Ин рассмеялся, приобнимая Лань Ван Цзи.   — Никак не изменился. Всё тот же шутник и пустослов.