Другой способ утешить

В комнату проникает лёгкий сквозняк, когда дверь приоткрывается и заходит Сугилит. Он шумно шлёпает босыми ногами, у него спадают домашние штаны, ведь те уже растянуты до невозможных размеров, но побитый жизнью шнурок ещё как-то справляется. Река продолжает горбиться над камерой, разглядывает линзу и хмурится, смотря в экран ноутбука. Линза испорчена или грязная, он пока ещё не выяснил, пытаясь разобраться, что за лишний пиксель виден на фотографиях. — Что-то случилось? — Заинтересованно произносит он, когда Сугилит, не сказав пару приличных слов, просто садится на край кровати, закидывая одну ногу на колено и залипая в телефон. Он сводит брови вместе, вторая рука дрожит, сжимая колено. Волосы закрывают глаза, но даже так Река ощущает нарастающее напряжение в комнате. — Нет, я просто… устал, — после долгой паузы выдыхает он, пока руки Река продолжают настраивать камеру. Он ставит её обратно на штатив и включает, в объектив сразу же попадает Сугилит, что, не подняв головы, бубнит себе под нос. — Работа? — Коротко интересуется он и высовывает кончик языка, делая сразу несколько кадров. Звуки щелчков заставляют Сугилита поднять голову, и внизу живота собирает напряжение, когда Река видит подрагивающие ресницы, что уже слиплись из-за влаги, блёклый взгляд и поджатые губы. Воздуха в лёгких отчего-то становится слишком мало, но он продолжает настраивать камеру, словно ничего не происходит и он ничего не замечает. — Мне кажется, что мне осталось недолго. То есть… блять, — тихий всхлип разлетается громким хлопком по комнате. Река сжимает пальцы на другой линзе, взгляда не поднимает, потому что он занят своим делом, но всё также вовлечён в разговор. — Почему ты так считаешь? Его будто бы и не пугает эта фраза, Река лишь поднимает вопросительно брови и наводит камеру на Сугилита. Тот заправляет волосы назад, мышцы на руках напрягаются, а затем вновь расслабляются. Сугилит напряжённо выдыхает, отчего его живот вздрагивает, и Река задерживает взгляд на этом моменте. Интересно. — Я встаю каждый день ни свет ни заря, еду в этот чëртов офис и надеюсь, что контракт вот-вот истечёт, что я выполнил все условия, но нет. — Первая слеза одиноко скатывается по щеке вместе с очередными щелчками камеры. Сугилит отворачивается в сторону, а Река смотрит в ноутбук, перекидывая одну ногу через другую и сжимая бёдра. Сейчас точно не время, но отчего-то кадры в широком экране, как яркие радужки плывут и мажут в кадре, как почти не видно их родного цвета, заставляют член напрячься. Река бегло облизывает губы и приближает ту часть экрана, где на прошлых фотографиях были пятна. — Авантюрина судили, и ему просто повезло, что он так легко отделался испугом. Если тот вообще испугался. Но если меня это настигнет? — Почему ты так думаешь? — Потому что я знаю. Последние несколько сделок были неудачными, мы потеряли много прибыли, и это было из-за меня. Я не хочу так жить, боясь, что вот-вот постучат в кабинет и скажут, что стул готов, — Сугилит всхлипывает громче и опускает голову на колени. У него дрожат пальцы и дыхание сбивается, а у Река ноги сводит истомой от того, как сильно он их сжимает. — Какие условия у твоего контракта? — Голос вмиг садится, отчего Река несколько раз кашляет. Сугилит поднимает голову, и это оказывается ошибкой. Ох, эти заплаканные глаза, влажные щеки и выпяченные вперёд губы не дадут ему покоя. — Я не знаю, — надрывно шепчет в ответ Сугилит и срывается на тихий плач. Река вновь смотрит в объектив и не может не заметить, как его партнёр прикладывает к губам ладонь и отворачивается в сторону, пытаясь спрятаться от излишнего внимания. — В смысле? — Река делает очередную череду фотографий и заглядывает в ноутбук. Всё такой же сексуальный Сугилит. С его широкими плечами, длинными массивными руками, которые с лёгкостью могут поднять Река, что рядом с Сугилитом ощущает себя спичкой. Объемный живот и несколько складок на нём просто не могут не притягивать взгляда, и алые радужки загораются едким огнём. Река выдыхает, и, кажется, Сугилит это замечает. — В том смысле, что мне было слишком мало, чтобы я думал об условиях, а сейчас мне не дадут права увидеть его. Я заложник этой конторы. — Может, есть какие-то способы обойти систему? — не подумав, выпаливает Река, и его грудь судорожно вздымается в прерывистом вдохе. — Систему корпорации межзвёздного мира? — Сугилит нервно смеётся и продолжает плакать. Теперь он смотрит не на камеру, а на Река и сжимает челюсти от безысходности. — Ляпнул не подумав, прости меня. Река отодвигается от камеры и смотрит на Сугилита уже без неё. Тот обводит его заплаканными глазами и щурится. Всё понял? У Река глубокое прерывистое дыхание, зрачок расширен и лицо покраснело. — А о чем ты сейчас думаешь? — В конечном итоге спрашивает он и шмыгает носом. Ни разу не сексуально, но у Река сносит башню, и он упирается лбом в камеру. Ему не хочется отвечать, потому что это будет предательством, это будет неприятно и больно от осознания в чужих глазах. Он поднимается с кресла и встаёт перед Сугилитом, обхватывая его за подбородок. Тот сейчас настолько сексуален, что ни одна статуя в мире не сравнится с этим моментом. Разве что те самые, которые будто бы плачут и умоляют простить их просят молчаливо о помощи. Река опускается ниже, трётся короткой щетиной о гладкую щеку Сугилита, вдыхая его аромат, слизывает солёные слëзы. Кажется, сердце останавливается, горизонт сливается в голове, и корабль больше не знает, куда ему идти. Сугилит замирает и будто бы перестаёт дышать. — Река, — договорить не удаётся, Сугилита роняют на кровать и продолжают тереться, словно кот, что пытается пометить территорию запахом. Река хочет вплавиться в горячие щеки, напряжённую грудь, пальцы поглаживают шею и слегка сжимают её. — Я хочу, чтобы ты продолжал. — Тихо выдыхает он у самого уха и жмурится, давя в себе порывы сорваться. Не сейчас. — Ныть о том, какой я неудачник? — Ты не неудачник. — Отвечает ему Река и целует линию челюсти. Сугилит всхлипывает и жмурится, а Река чувствует, как у него немеют пальцы и тело сводит сладостной истомой. — Врешь ведь. — Пытается защититься, но о какой защите тут идёт речь, если его гладят, целуют, обнимают и продолжают обнимать, будто бы он чего-то стоит? — Я никогда тебе не вру, — уверенно отвечает Река и закатывает глаза, когда Сугилит надрывно завывает и уже собирается закрыть глаза ладонями, но его прерывают. — Я хочу видеть твое лицо. — Это просто ужасно, — голос садится, и Сугилит просто шепчет. Его сердце колотится под пальцами Река настолько быстро, что он может почувствовать вибрацию. — Я знаю. Поцелуй рваный и солёный, потому что Сугилита выворачивает наизнанку от скопившихся эмоций. Он отрывается и тяжело дышит, взгляд смотрит выше, и кожа покрывается мурашками. Река нависает над ним, трётся вставшим членом о его бедро и тянется пальцами под домашние штаны, ловким движением развязывая шнурок. — Я просто хочу избавиться от этих оков, — плач разрывает грудь, как и накатывающее возбуждение. Оно рваное и неуверенное, вроде бы и нельзя, но зелёный свет продолжает гореть. А ты просто стоишь и смотришь на мигающий светофор. Река стягивает с себя штаны не до конца, как и с Сугилита, седлая его бёдра. У него влажная от слюны ладонь, и хочется подумать о том, когда тот успел, но в голове этот вопрос не успевает задержаться. Река прижимается к его лбу своим и оглаживает свободной рукой влажное лицо. — Я хочу тебе в этом помочь, — искренне шепчет он, деля с Сугилитом кислород, что повисает между ними тяжёлым грузом. Тот тихо стонет и жмурится, отчего слезы скатываются вниз, но Река успевает поймать с одной стороны их пальцами и собрать в ладони. — Не сможешь ведь, — неразличимо произносят в ответ, и эти слова тонут в очередном стоне. Река начинает быстро дрочить, обхватив плотно два члена в кулак, и жмурится до плавающих пятен перед глазами. Жар чужого тела под ним возбуждает, Сугилит на массе и ощущается медвежонком, который питается каждый день протеином. Но всё такой же смешной, неуклюжий, с острыми зубами и выразительными глазами. Река тянется за поцелуем, когда Сугилит вновь начинает стонать, и забирает его боль себе. — Я выкуплю тебя, хочешь? — Выпаливает Река, и Сугилит вдруг смеётся, но тут же заходится тихим скулежом, потому что член приятно трётся о чужой, рука так правильно двигается, и Река явно знает о том, чего они оба хотят. — Словно раба? — Словно того, в кого, блять, влюблён, — быстро тараторит он и выгибается изящно в спине. Сугилит почти не шевелится до этого момента, но рука вдруг сама поднимает и ложится на костлявое бедро, сжимая до синяков. — Ты такой романтик, я в восторге. Кажется, Сугилита немного отпускает, и наконец-то можно отдаться возбуждению. Он выдыхает и откидывает голову назад, давая себе возможность отпустить от себя ужасные мысли и усталость, пока Река двигается на нём и дрочит два члена. Сжимает головки, трет уздечки и размазывает выделяющуюся смазку. Потом наклоняется и лижет уже сухие щеки, всё ещё ощущая их солоноватый привкус. — Твою мать, Река, — на одном дыхании произносит Сугилит и пытается уйти от уже сухого языка. Но тот продолжает цепляться за него, словно коала, обсасывает шею, вновь поднимает выше и слюнявит глаза. — Не упоминай мою мать в нашей постели, — находит в себе силы ответить Река и смеётся в ответ на слабую улыбку Сугилита. Они целуются и сталкиваются зубами, Река поднимает руку, но её перехватывает Сугилит и переплетает пальцы. Зубы скрипят от сжатия, в голове гуляет возбуждение, и оргазм вот-вот замаячит на горизонте, пока они продолжают целоваться. Сугилит слабо двигает бёдрами, рука, что сжимает тонкие пальцы Река, устаёт, но он не отпустит. Ему нужно почувствовать его ещё ближе, ярче, чтобы стало больно от происходящего, чтобы внутри всё свело от разрастающегося яда, перетекающего по венам. — Ты правда меня любишь? — Река даже не сразу успевает понять, что Сугилит разговаривает с ним. Он приоткрывает глаза и плавится, ведь у того снова текут слезы и исчезают в волосах, впитываются в подушку, исчезая в забвении. — Идиот, — пальцы дрожат, рука двигается дергано и периодически сжимает слишком сильно, отчего они оба одновременно стонут. Сугилит всхлипывает, когда не слышит никакого ответа, на который он надеялся, пусть он и знает, что Река вкладывает в свои оскорбления в его стороны гораздо больше, чем просто «люблю». Это что-то разделённое только на них двоих, что другие не поймут и не примут во внимание или всё же осудят. Но у них так принято. Голова на миг становится ватной, Сугилит сжимает руку и слышит рваный стон Река, который кончает вслед за ним и пытается выпутаться из крепкой хватки. — Больно. Больно, Сугилит, — тихо тараторит он и быстро дышит, пытаясь отойти от оргазма и справиться с онемением своей конечности. — Прости. — Сугилит не сразу понимает, что слишком сильно сжимает свою руку и отпускает Река. Тот прислоняется полностью к его широкой груди и рвано дышит. Кажется, их сердца в этот момент могут почувствовать друг друга, потому что в ушах стоит звон, всё ощущается ярко и чувственно. Река жмурит глаза и старается собрать мысли воедино, потому что не сразу осознаёт, что только что сделал. Вроде бы, хороший партнёр не должен делать так, когда другому партнёру плохо и тот плачет. — Ты в порядке? — решает поинтересоваться он, но взгляда не поднимает. Сугилит шумно шмыгает носом, вытирает тыльной стороной ладони слезы и смеётся. — Не знаю, — честно отвечают ему, и Река сжимает челюсти, стыдливо прижимаясь щекой к смуглой коже. — Прости, мне не следовало так делать. — За что просишь прощения? — Неожиданно выдаёт Сугилит, и Река даже поднимает на это голову, чтобы понять, правильно ли услышал вопрос. — Я трахнул тебя, пока ты плакал, это не слишком аморально? — Ты же не труп мой трахнул, мне даже полегчало, — он ведёт плечами и убирает прилипшую к лицу Река прядку. Тот коротко улыбается и ластится под его руку. Большая и горячая, объятья Сугилита вообще самое приятное, что он когда-либо испытывал на себе. — Тоже верно. То есть труп твой трахать нельзя? — Тебе разрешаю. Сугилит смеётся и поворачивает голову в сторону, потому что усталость вновь настигает его, только в этот раз нет того прежнего желания разреветься и разбить что-нибудь. Он смотрит на Река, что достаёт салфетки из коробки и вытирает их сперму. Красивый, худой, в руках Сугилита ощущается маленькой палкой, которой обычно дети крапиву бьют, хотя Река достаточно высокий. Ростом почти с самого Сугилита. — Ещё поплачешь или спать будем? — Спрашивает Река и слезает с насиженных бёдер. Сугилит чувствует, будто бы у него забрали любимую игрушку, которая так приятно согревала его. — Если я ещё поплачу, то дрочкой уже не отделаюсь? Как этот фетиш там называется? — Дакрифилия, — спокойно отвечает Река и ставит телефон на зарядку, поворачиваясь лицом к Сугилиту. — Но я ею не болею, просто немного в голову ударило. — Что же тебе такое в голову ударило, что ты захотел меня? — Блять, твоё ебло прекрасное и заплаканное, так спрашиваешь, будто я сам в себе хорошо разбираюсь, — смеётся Река, и Сугилит тоже заливает смехом. Вот он, его привычный Река, который в любви всё так же признается, но просто по-своему. Сугилит улыбается, поворачивается полностью набок и прикрывает глаза, ощущая на своём лице мягкие прикосновения. У них и без слов иногда всё можно понять.